Материал: Dolgova_A_I_Prestupnost_eyo_organizovannost
Уже в социалистическом периоде существования Российского обще-
ства, начиная с шестидесятых годов, зарождались предпосылки указанного
процесса криминализации и преобразования общественных отношений
под сильным влиянием криминального интереса.
На факт деформации и криминализации сферы экономики указывали
также экономисты, социологи в результате исследований теневой экономи-
ки и других форм социальной патологии. Ими делались попытки подсчи-
тать масштабы теневой экономики, причиняемый ею ущерб и извлекаемые
в ней доходы
. В теневой экономике экономисты и социологи выделяли
различные сектора или структуры: криминальная, фиктивная, неформаль-
ная, нелегализованная и другие. В конце восьмидесятых годов отмечалось,
что «выделенные элементы не являются строго изолированными друг от
друга, границы между ними размыты, перекачка ресурсов из одного секто-
ра теневой экономики в другой является обычным делом, непреступные
методы трансформируются в преступные»
Средства, высвобождавшиеся в сфере фиктивной экономики, например
при приписках и тому подобное, до начала семидесятых годов нередко
разбазаривались, пропадали, но затем они почти полностью похищались,
присваивались в результате должностных злоупотреблений. Непосред-
ственно в предперестроечный период эта фиктивная экономика только
внешне могла оцениваться как таковая, ибо на деле она была либо ре-
зультатом, либо прикрытием хорошо организованного извлечения пре-
ступных и иных теневых доходов. Криминальный сектор теневой экономи-
ки лишь назывался среди прочих и практически ему не уделялось долж-
ного внимания как внутреннему системно-образующему фактору данной
экономики, хотя последнее прямо вытекало из криминологических иссле-
дований. Эти же исследования показывали, что именно «черный», крими-
нальный сектор становился все более преобладающим по объему и
именно он обеспечивал получение доходов, которые позднее назывались
«доходами теневой экономики», «капиталами теневой экономики».
Теневая экономика в России к концу семидесятых годов контролирова-
лась лицами, совершавшими преступления, либо так или иначе связанны-
ми с ними, попадавшими от них в зависимость. Просчеты, упущения в
управлении экономикой не только использовались для извлечения неза-
конных доходов, но и целенаправленно усугублялись, искусственно созда-
1
Так, по оценкам Т.И. Корягиной, объем теневой экономики в народном хозяйстве СССР в начале
60-х годов был равен 5 миллиардам рублей в год ,из которых 2,5 миллиарда приходилось на сферу ма -
териального производства. К концу восьмидесятых годов, как писала Т.И. Корягина, объем теневой эко-
номики стал составлять до 90 миллиардов рублей в год, а на сферу материального производства при-
ходилось более 80 %. (Теневая экономика. М., 1991.С.40. См. также : 0РИА, «Горячая линия»—1, №
0312787. Глинкина С.П. Проблемы и тенденции развития «теневой» экономики в современной Рос-
сии. М., 1995.
2
Переход к рынку. Концепция и программа. Часть I. М., 1990. С. 124.
3 9 6
вались. Система социального контроля умышленно расшатывалась теми,
кто извлекал незаконные доходы.
При этом за счет процессов, происходивших в криминальном секторе
экономики, изменения структуры имущественной преступности и ее мате-
риального вреда нарастала социально-экономическая дифференциация не
только в криминальной среде, но и в обществе в целом. По данным Н.В.
Кривощековой, только по направлявшимся в суд уголовным делам в 1979
г. 0,55 % преступников, совершивших хищения в крупных и особо круп-
ных размерах причинили материальный ущерб, составивший 15 % от об-
щей суммы, а в 1983 г. на 2,2 % расхитителей данной категории приходи-
лось 53,3 % от общей суммы материального ущерба — 3.562.403 руб. На
других 98 % расхитителей пришлось менее половины (47 %) суммы мате-
риального ущерба. При этом, несмотря на значительный рост материально-
го ущерба, процент его реального возмещения неуклонно снижался и, если
в 1979 г. он составлял 46,4 %, то в 1983 г. только 35,4 %.
Позднее продолжала расширяться и общеуголовная корыстная пре-
ступная деятельность, и должностная, и экономическая, хозяйственная. В
1986 — 1993 гг. резко возросло число регистрировавшихся хищений в осо-
бо крупных размерах (таб. 113). У выявлявшихся преступников все больше
обнаруживалось не отечественных денег, а валюты, золота, платины,
драгоценных камней
. Обнаруживаемое представляло собой «каплю в
море», но оно давало определенное представление о нарастании в руках
преступников капиталов, причем в основном таких, которые не могли
утрачиваться в результате инфляционных процессов и обесценения сбере-
жений населения в Сберегательном банке.
Таблица 113
Динамика зарегистрированных корыстных преступлений и их удельный вес в
общем числе зарегистрированных преступлений
в 1986 - 1993 годах в России*
1986 г.
1987 г.
1988 г.
1989 г.
1990 г.
1991 г.
1992 г.
1993 г.
Число зарегистрированных корыстных преступлений
688 113
630 903
723 436
1 045 312
1 164 015
1 574 072
2 086 158
2 121 483
Уд. вес в общем числе зарегистрированных преступлений, %
51
53
59
65
63
73
76
76
Число зарегистрированных хищений госуд. и обществ. Имущества в особо крупном размере
1 098
765
623
1 277
2 624
6 818
16 732
25 797
*Данные за 1993 - 1995 гг. здесь не приводятся, так как они не сопоставимы с приводимыми в ре-
зультате изменения в 1994 году нормами о преступлениях против собственности.
В 1985 году криминологи при проведении исследований в разных
регионах страны задавали вопрос, известны ли опрашиваемым лица, кото-
1
Соответственно в 1989 году у них было выявлено 16,6 млн. рублей, а в 1992 году - 90,6 млн. рублей,
но при этом надо учитывать инфляцию), иностранной валюты — на 58,3 млн. руб. и 11 853 млн. ру -
блей; золота, платины — 41,2 кг и 381,4 кг, серебра — 24,9 кг и 225,7 кг. ( Изменения преступности в
России. Криминологический комментарий статистики преступности. М., 1994).
3 9 7
рые живут значительно лучше окружающих, и если известны, то за счет
чего эти люди выделяются своей материальной обеспеченностью? О том,
что такие люди не известны, отвечали не более 16 % опрошенных, в
основном в сельской местности. В первую очередь опрошенные называли
следующих выделявшихся материальной обеспеченностью лиц:
*
лица, имеющие по работе доступ ко многим материальным благам
(работают на складе, в магазине, пищевом предприятии и т.п.). В Мо-
сковской и Ростовской областях их назвали 40 % опрошенных, в Курской
— 41 %, в Башкирской АССР — 47 %, в Свердловской области — 52 %,в
Тувинской АССР — 43 %;
*
«нужные» люди, которым оказывают услуги и делают подарки (в
том числе работники бытового обслуживания, медицинские работники и
т.п.): в Московской области — 20 %, в Ростовской — 26 %, в Курской —
25 %, в Башкирской АССР — 24 %, в Свердловской области — 19 %, в Ту-
винской АССР — 17 %;
*
лица, занимающие ответственное положение — соответственно 18
%, 22 %, 8 %, 19 %, 21 % и 17 %;
*
лица, работавшие по договорам, совместительству (в основном в те-
невой экономике) —соответственно 17 %, 7 % , 11 %, 12 %, 10 %, 12 %, 12
%;
О людях с высоким образованием и учеными званиями упоминали в
этой связи 8-16 % опрошенных в разных регионах, о высококвалифициро-
ванных рабочих — 11- 18 %; о лицах, выполнявших заказы частных лиц
— 5 - 18 %; прямо о корыстных преступниках — 5- 16 %.
В 1990 году при ответах на этот вопрос в Ростовской и Московской
областях на первое место по распространенности опрошенные вновь по-
ставили лиц, имевших по работе доступ к материальным благам (склады,
магазины и т.п.)— соответственно 57 % и 51 %; на второе — членов коо-
перативов (35 % и 23 %); на третье — лиц, занимающих ответственное по-
ложение (32 % и 24 %). Прямо на преступников, совершавших кражи и хи-
щения, указали соответственно 13 % и 16 % опрошенных
В тот же период ничем не закончилась и была скомпрометирована кам-
пания по борьбе с так называемыми «нетрудовыми» доходами. При их
толковании оказывалось, что фактически речь шла преимущественно о
преступных доходах, получаемых в результате организованной преступной
деятельности. Изъятие этих капиталов и активное разоблачение их вла-
дельцев сдерживалось кампанией по дискредитации такой борьбы. В
частности, активно формировалось мнение, в том числе и с помощью ряда
1
Исследование проводилось сотрудниками отдела общих проблем криминологии Всесоюзного
института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, позднее — НИИ
проблем укрепления законности и правопорядка.
3 9 8
научных сотрудников, средств массовой информации, о преступной эконо-
мической деятельности как о «смазке» негодно работающего социалисти-
ческого хозяйственного механизма и о необходимости фактической лега-
лизации незаконной экономической деятельности. Осужденные за круп-
ные хищения, злоупотребления объявлялись «жертвами» негодной офи-
циальной экономики и авангардом преобразований, самыми деятельными,
инициативными и талантливыми хозяйственниками-экспериментаторами,
без которых экономика страны вообще придет в упадок.
Криминологический анализ приводит к выводу о трех следующих
основных источниках развития организованной преступности и крими
нального общества в России конца ХХ века..
Первый источник
— экономические преступники и их капиталы, ко-
торые внесли значительный вклад в эскалацию организованной преступно-
сти и противодействие цивилизованному, эффективному ей противостоя-
нию на основе закона.
Второй источник
— те представители государственной и партийной
номенклатуры, которые оказались прямо или косвенно связанными с тене-
выми доходами. Речь идет не только о преступных доходах, получавшихся
в виде взяток или являвшихся результатом иных должностных преступле-
ний, но также и о других. Тех, которые не вытекали из закона и нигде не
афишировались, основывались на не публиковавшихся «внутренних» ре-
шениях номенклатуры. Это — становившиеся известные всем спецпайки,
спецснабжение, спецобслуживание.
Укрепление законности в условиях развития демократии, обеспечение
фактического равенства всех перед законом могло бы серьезно отразить-
ся на привилегиях представителей данной социальной группы. Им стано-
вилось некомфортно, «тесно» в рамках прежней социалистической систе-
мы.
Государственная и партийная номенклатура становилась все более за-
мкнутым слоем, в значительной мере воспроизводившим самого себя.
Дети влиятельных чиновников вместе с детьми владельцев крупных кри-
минальных капиталов и той элиты, которая обслуживала власть предер-
жащих, «теневиков», учились в престижных учебных заведениях, минуя
при поступлении туда честный конкурс, начинали работать за рубежом
либо в организациях, обеспечивавших привычные привилегии и доходы.
Из уголовных дел и материалов было видно, что нередко такие
«отпрыски» еще в то время характеризовались «долларовым мышлением»
и при лишении привычных доходов легко шли на сделку с преступниками.
В семьях деятелей теневой экономики, немалой части государствен-
ной и партийной номенклатуры вырастало поколение, которое не готово
было жить по легальным стандартам своего возможного статуса в стране.
В результате привычный стандарт жизни они сами и их родители начина-
3 9 9
ли обеспечивать любым путем вплоть до обслуживания криминального
интереса.
Третий источник
— профессиональная общеуголовная преступ-
ность. Профессиональные преступники всегда стремились и создавали
свои структуры, широко обслуживающие их специфические интересы. Их
доходы возрастали по мере расшатывания системы социального контроля
в экономике и увеличения в стране слоя особо обеспеченных граждан.
Например, уже давно совершались акты мошенничества или вымогатель-
ства в отношении деятелей теневой экономики, экономических и долж-
ностных преступников, которые не склонны были сообщать о таких ак-
тах правоохранительным органам. С другой стороны, экономические пре-
ступники не чужды были прибегать к помощи уголовной среды для ими-
тации поджогов или ограблений в целях сокрытия следов хищений, устра-
шения свидетелей, подделки документов и иных целей. В местах лише-
ния свободы, особенно после активизации борьбы с экономической и
должностной преступностью на рубеже восьмидесятых годов ХХ века,
когда там увеличилось число осужденных за эти деяния, укреплялся союз
общеуголовных и экономических, должностных преступников.
Нарастал кризис социалистической системы в том виде, как она су
ществовала в СССР. Криминологи, проводившие исследования, это видели
лучше, чем ктолибо.
Рост преступности, увеличение ее общественной
опасности, вовлечение в нее представителей все новых социальных
групп, значительная пораженность ею целых отраслей хозяйства, стреми-
тельное нарастание социально-экономической дифференциации населе-
ния, не основанной на законных средствах, а также многое другое гово-
рило о серьезных и глубоких причинах кризиса.
Обстоятельный анализ причин «падения» социализма в его существо-
вавшем варианте — не тема настоящей книги. Стоит только упомянуть
о некоторых криминологически значимых обстоятельствах.
В условиях конкретного социализма одно из основных противоречий
состояло в общественной собственности на средств производства и лич-
ной форме присвоения. Кроме того, тезис об общенародной собственности
и общественной форме производства реализовывался путем почти тоталь-
ного их огосударствления. Колхозы и кооперативы жестко контролирова-
лись государство. По существу оно руководило ими. При этом отмечалось
смешение всеобщего, общего и личного интереса. Такой подход на практи-
ке приводил к обезличиванию общественной собственности (вся и ничья),
пассивному отношению к ее приумножению и охране, другим негативным
явлениям. Кроме того, в условиях глобального обобществления и огосу-
дарствления имущества многое зависело от решения проблемы органи-
зации управления ею. Как это делать, в каких отношениях должны нахо-
диться государство-собственник и юридические лица, трудовые коллек-
4 0 0