11
убедить судью в бесспорности доказываемого факта. Доказывание в упрощенной уголовно-процессуальной форме сводится к непосредственному подтверждению сторонами в судебном заседании фактического основания решения о применении уголовного закона – без представления и исследования доказательств. Следует законодательно закрепить обязанность суда принять предлагаемое сторонами решение, если этому не препятствуют нарушения уголовно-процессуального закона.
2. Дифференциация уголовно-процессуальных форм – это явление объективное, происходящее в любой уголовно-процессуальной системе,
независимо от ее типа. Поисками рационализации и повышения эффективности правоприменения озабочены власти в любом государстве, однако закономерности оптимизации процессуального механизма уголовно-правового применения обусловлены типом уголовного судопроизводства и типом проводимой государством уголовной политики.
2.1.В следственном типе процесса происходит дифференциация
(упрощение) процессуальной следственной деятельности органов карательной уголовной юстиции (судебно-следственных органов и даже внесудебных).
Дифференциация форм досудебного производства происходит путем упрощения базовой модели «предварительного следствия». Ввиду отсутствия в следственном процессе системы сдержек и противовесов между властно-уполномоченными органами и доминирования в процессе правоприменения (привлечения к уголовной ответственности) следственной власти и стоящих за ним «спецслужб»,
такое «упрощение» всегда чревато произволом и угрозой правам личности.
Отличительным моментом следственной формы является доминирующее положение следователя (дознавателя) как субъекта правоприменения,
уполномоченного устанавливать фактические основания и принимать процессуальные решения, определяющие судьбу уголовного дела, по сравнению с судебным органом и стороной защиты. В контексте следственной доктрины правильнее говорить не об упрощении формы уголовного преследования, а об
12
упрощении формы установления органом предварительного расследования основания для применения (им самим в том числе) уголовного закона.
2.2. В состязательном типе уголовного процесса основным субъектом правоприменения является судебный орган (судья (следственный), суд,
обвинительная камера суда и пр.). Предварительное расследование становится не процессуальной формой применения уголовного закона, а деятельностью органов обвинительной власти (уполномоченных законом на противодействие преступности) по установлению основания обвинения и выдвижению обвинения против предполагаемого преступника перед судебным органом, а также подготовке к судебному уголовному преследованию. В состязательном типе уголовного судопроизводства, где «процедурность» связана исключительно с деятельностью судебного органа и сторон, упрощения уголовно-процессуальной формы односторонней деятельности органа предварительного расследования не может быть ввиду отсутствия таковой. Дифференцированию подлежит судебная модель применения уголовного закона, поэтому нет необходимости в создании особой системы гарантий прав личности (столь характерных для «смешанного типа уголовного процесса») при создании упрощенной формы уголовного преследования и разрешения уголовного дела. В состязательном типе процесса гарантиями прав личности (обвиняемого и других лиц) являются: разделение властей и их функций, независимость судебной власти, а также верховенство закона. Материально-правовой предпосылкой упрощения в состязательном процессе является согласие сторон на применение уголовного закона в данном конкретном деле без спора, при очевидности факта нарушения уголовного закона для любого разумного человека.
3. Есть принципиальное различие между «упрощением» и «ускорением» процессуальной формы правоприменения. Непротивление стороны защиты уголовному преследованию, а тем более сотрудничество и деятельное раскаяние обвиняемого ускоряет любое производство. Ускоряют уголовное преследование и достижение его цели – применение уголовного закона к лицу, совершившему преступление, – процедуры, предусмотренные главами 40, 40.1 УПК РФ, однако
13
все они предполагают проведение полного предварительного расследования и не освобождают обвинителя от бремени доказывания обвинения. Это есть ускорение производства (уголовного преследования) без упрощения доказывания и сокращения предварительного расследования.
3.1.Упрощением формы можно считать каждую специально предусмотренную Кодексом процедуру, которая ведет к применению уголовного закона с сокращением расследования (доказывания) основания применения уголовного закона.
3.2.Процедуры прекращения уголовного дела по основаниям,
предусмотренным статьями 25, 25.1, 28, 28.1, 427 УПК РФ, и по другим нереабилитирующим основаниям, можно считать упрощенными уголовно-
процессуальными формами, в которых уголовное преследование может, но обязательно должно осуществляться в упрощенном варианте.
3.3. Принципиальное значение процедуры, предусмотренной главой 51.1
УПК РФ, для формирования новой упрощенной модели правоприменения состоит в том, что в ней содержатся зачатки новой уголовной политики и важный шаг к переходу на состязательный – исключительно судебный правовой формат применения уголовно-правовых норм, в том числе и в упрощенной форме.
3.4. Только процедура дознания в упрощенной форме отвечает всем требованиям упрощенной формы правоприменения: (1) законодатель специально предусмотрел сокращение досудебного уголовного преследования и производства доказывания; (2) имеет место бесспорность ситуации и очевидность преступления; (3) обязательно согласие сторон на применение уголовного закона;
(4) предусмотрено рассмотрение дела судом в особом порядке – вынесение обвинительного приговора.
4. Попытки оптимизации и повышения эффективности уголовного судопроизводства, будь то сокращенное дознание (гл. 32.1 УПК РФ) или производство о назначении меры уголовно-правового характера при освобождении от уголовной ответственности (гл. 51.1 УПК РФ),
детерминированы следственным форматом и потому объективно не могут
14
способствовать повышению эффективности уголовного преследования и правоприменительной практики. Более того, они еще более обостряют противоречия, которые были изначально заложены в смешанном типе современного уголовного процесса: это противоречия между базовой следственной моделью правовой организации уголовно-процессуальной деятельности и элементами состязательной модели в виде судебного контроля,
расширения гарантий самозащиты участником процесса своих прав и законных интересов, усиление равноправия сторон расширения прав адвоката как представителя стороны в деле и пр. Все снижает эффективность правоприменения как уголовно-процессуального, так и уголовно-правового. Переходный – смешанный тип уголовного процесса – главная причина неудач дифференциации уголовно-процессуальных форм.
5. В современном российском государстве и проводимой им уголовной политике, разнонаправленной, непоследовательной, дифференциация процессуальных форм также отмечены печатью противоречивости и непоследовательности. В условиях смешанного (переходного типа) уголовного процесса, при сохранении господства следственной власти в процессуальной системе, попытки гуманизировать практику применения уголовного законодательства, сделать ее избирательной по предмету и субъекту наталкиваются на непреодолимые препятствия в виде исторически сложившихся следственных правовых стандартов деятельности правоприменителей и управления их деятельности: погоня за показателями (раскрываемости и пр.),
формализм в оценке эффективности правоохраны, формальный критерий допустимости следственных доказательств, лицемерная забота о правах потерпевшего и лица, преследуемого по подозрению (обвинению) в совершении преступления, фундаментальная зависимость (прежде всего в информационном плане) судебной власти от исполнительной в лице органов предварительного расследования и пр.
6. Новый и более гуманный тип уголовной политики неизбежно сопряжен с переходом на состязательный тип процесса, что означает запуск главных
15
детерминант и катализаторов ускорения механизма правоприменения: во-первых,
это дальнейшая декриминализация и депенализация, связанная с выделением особой категории уголовно-правовых нарушений – «уголовный проступок»,
которая предполагает возможность замены уголовной ответственности административной, гражданско-правовой (но также и общественной), во-вторых,
расширение категорий уголовных дел частного и частно-публичного обвинения;
в-третьих, деформализация деятельности органов обвинительной власти правительства по установлению фактического основания привлечения к ответственности за совершение очевидного уголовного проступка;
в-четвертых, введение судебного порядка предъявления обвинения и привлечения к уголовной ответственности; в-пятых, расширение дискреционной власти прокурора в выборе форм досудебного уголовного преследования – полной или упрощенной; установление принципа самозащиты участником, заинтересованным
висходе дела, своих прав и законных интересов.
7.Положение о материально-правовой (уголовно-правовой) детерминанте упрощения формы уголовного преследования.
Не просто гуманизация уголовного законодательства, а изменение его концептуальных основ, прежде всего модели привлечения к уголовной ответственности и оснований ее возникновения, есть необходимый элемент новой концепции упрощения формы уголовного преследования и разрешения судом вопроса о применении уголовного закона.
Уголовно-правовая модель уголовного проступка (offence) может быть принята как материально-правовая предпосылка для упрощения процедуры уголовного преследования. Эта категория уголовно-правовых деликтов может считаться основным предметом уголовных расследований, предметом обвинения
ипроведения последующих судебных процедур в упрощенном формате.
8.Необходимым институциональным условием для введения принципиально новой модели упрощенной формы уголовного преследования является ликвидация процессуальной стадии возбуждения уголовного дела и отказ от необходимости вынесения постановления о возбуждении уголовного