Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov
Э. Льюс. Без оглядки на богов
правоверных к вечерней молитве. На фоне багрового заката вся эта какофония производила поразительное впечатление. Такая мешанина возможна только в Индии.
«Своей жизнью и успехом я обязан благословению Шивы», — сообщил Гаули, вернувшись с молитвы. Поразительно, в Индии я не встречал политика или гангстера, который не сослался бы на благословение свыше. Гаули не забывает напомнить
оБоге и своим избирателям, для чего рассылает щедрые дары местным мечетям в конце Рамадана, месяца поста и молитвы, и дает деньги на организацию процессии Ганапати, когда по улицам проносят слоноголового бога Ганеши. «Это нужно людям, — сообщил он. — Религия для них важна». Тут к Гаули явились двое одетых в строгие костюмы мужчин с папками. Он представил их мне как своих юристов. Они помогают ему держать государство на безопасной дистанции. «При моем бизнесе нужна куча юристов, — сказал он. — На все нужны бумаги».
Застоявшийся аромат тлеющих сандаловых палочек внезапно сменился отрезвляющей вонью репеллента, щедро разбрызганного проехавшими по улице маленькими поливалками. Как раз перед этим прошел сильнейший ливень — 92 см осадков за день (рекордный уровень за несколько десятилетий) буквально затопили Мумбаи. Власти, годами ничего не делавшие для улучшения системы городской ливневой канализации, теперь испугались эпидемий и энергично взялись за дело. Государство, как и всегда, с большим опозданием вспомнило
опроблеме, об опасности которой давно предупреждали активисты и средства массовой информации. Нас окутало облако вонючих паров, и мы поскорее ушли в закрытые помещения. Когда воздух очистился, Гаули проводил меня к лифту и сложил перед собой руки в традиционном прощальном жесте. «Общение с вами было честью и удовольствием. Да благословит вас Шива», — произнес он, и автоматические двери лифта закрылись. Не исключено, что боги действительно благоволят этому Гаули. Но мумбайская полиция относится к нему иначе.
3. Битвы праведных
Возвышение низших каст
Пришедшее в Индию [после 1947 г.] освобождение духа было не только облегчением от тягот.
ВИндии с ее напластованиями страданий
ижестокости оно не могло не вылиться
вбеспорядки. Оно должно было прийти в виде ярости и мятежа. Теперь Индия превратилась
встрану миллиона мелких бунтов.
В.С. Найпол1
Всанскрите есть слово dharma, которое часто встречается в древних индуистских текстах. Обычно его переводят как
«долг, повиновение, почтение» или «религия». Тот, кто обладает дхармой, — «праведник». Но смысл этого слова многослоен2. Древние тексты толкуют о дхарме жизни, в которой человек должен стремиться всегда быть правдивым, уважать старших, подчиняться закону, быть щедрым и бескорыстным. Есть и дхарма правления, в соответствии с которой царь обязан поддерживать гармонию и стабильность. А еще есть дхарма вселенной, подчеркивающая единство и духовность всего сущего.
Но есть и дхарма каст, дающая нам, пожалуй, наилучшее представление о том, как видело себя традиционное индийское общество. Каждая каста обладала своей дхармой, определявшей различные обязанности и возможности, соответствующие касте, в которой рождался человек. На вершине находилась дхарма жреческой касты браминов, наделявшая этих людей властью над всеми духовными и религиозными аспектами общества. Они обладали «священной властью» слова и были
1V. S. Naipaul, India, A Million Mutinies Now (New York: Vintage, 1998), p, 517.
2Ричард Ланной в книге «Говорящее дерево» (Richard Lannoy, The Speaking Tree) перечисляет десятки оттенков значений слова дхарма, pp. 216—222.
117
Э. Льюс. Без оглядки на богов
единственной кастой, которой было позволено читать и писать. Следом шла военная каста кшатриев, дхармой которых было командовать солдатами и править земным миром в качестве монархов. Если новая династия происходила из «неправильной» касты, брамины придумывали ей подходящую родословную, выводившую ее генеалогическое древо из кшатриев: «Всякий, кто правит, — кшатрий», — гласят тексты1. Далее в традиционной иерархии следуют торговцы вайшья. Как мы знаем, некоторые члены высших каст рассматривали вайшьев как касту «воров, которых не называют ворами»2. Но на них возложена важная дхарма — заботиться о материальных потребностях общества. Одной из их изначальных задач было присматривать за скотом, основной валютой древней Индии. Со временем корова превратилась в священное животное. Четвертой кастой были шудры, к которым относились крестьяне, слуги, а порой и рядовые солдаты, т.е. низы общества. Они были обязаны держаться на расстоянии от представителей других каст, и им даже не позволялось слушать публичные декламации священных ведических текстов. Древние законы Ману, подробно установившие обязанности каст, учат, что каждая каста должна строго следовать собственной дхарме: «Лучше плохо выполнять собственные обязанности, чем хорошо — обязанности другого».
Вне этой иерархии, за чертой общества находились отверженные, или неприкасаемые, каста которых не имела собственного имени. Тексты упоминают о них только в контексте осквернения или загрязнения: остальные касты должны избегать соприкосновения с ними. Было запрещено есть пищу, приготовленную неприкасаемым. Делом неприкасаемых было то, чего не желали делать другие: удалять экскременты, обычно именовавшиеся «ночной грязью», снимать шкуры с коров (умерших естественной смертью) или подметать улицы. Отверженные были настолько нечисты, что в некоторых частях Индии от них требовали предупреждать о своем появлении ударами двух деревяшек. Китайский буддист Фа Сянь, побывавший в Индии в V в. н.э., оставил нам свое описание «осквернения приближением» неприкасаемых. Он также писал, что есть мясо позволялось только неприкасаемым и другим
1A. L. Basham, The Wonder That Was India, p. 92.
2Ibid., pp. 143—144.
118
3. Битвы праведных
низшим кастам1. Индийские законы предписывали разные наказания за одинаковые преступления в зависимости от касты преступника и жертвы. Например, шудра, оскорбивший брамина, подлежал смерти, а брамин, убивший шудру, получал столь же легкое наказание — обычно штраф — как за убийство кота или собаки. Один текст гласит, что шудре, «дерзнувшему учить браминов их обязанностям, следует влить кипящее масло в рот и уши»2.
Так выглядят распространенные представления о происхождении традиционного индийского общества. Однако новейшие исследования показали, что древние тексты не всегда следует воспринимать буквально. Существуют исторические свидетельства того, что на практике, не всегда совпадавшей
срекомендациями наставлений, древняя Индия была более гибка, чем предполагают многие, и что при везении или благодаря бракам члены каст могли менять свое место в иерархии. Например, считается, великая династия Маурьев, достигшая расцвета при царе Ашоке, до своего возвышения принадлежала к шудрам. Но даже если отдельным группам или индивидам удавалось улучшить свое положение в иерархии, кастовая система оставалась незыблемой. Так, Маурьи были причислены к кшатриям, даже несмотря на то что они были буддистами и отрицали касты. Постепенное распространение ислама
сего воинственным духом равенства в VIII—IX вв. н.э. породило в индуизме движения, выступавшие против кастового деления общества и действовавшие на протяжение периода, который принято называть индийским средневековьем. Эти радикально новые культы, известные как бхакти («преданность»,
«преданное служение»), подчеркивали поклонение одному божеству и равенство всех перед Богом. Они отличались своим религиозным рвением и привлекали сторонников из всех каст. Но со временем антикастовые движения бхакти породили новые касты и постепенно встроились в традиционную иерархию. Индуизм умеет умиротворять и поглощать тех, кто бросает ему вызов. В нем есть и твердость, и гибкость. Таково и современное индийское общество. Низшие слои индийского общества десятилетиями сражаются за равное уважение и признание. И конца этой борьбе пока не видно.
1Ibid., p. 67.
2Ibid., p. 81.
119
Э. Льюс. Без оглядки на богов
* * *
Город Аурангабад, расположенный в засушливой части второго по величине штата Махараштра, не представляет собой ничего исключительного. Обшарпанный старый город, некогда бывший коронным владением княжества Хайдарабад, расположенного в нескольких сотнях миль к югу, окружен неописуемо разросшимися пригородами, столь характерными для современных индийских городов. Узкие оросительные каналы забиты мусором. Жаркий сухой воздух кишит мухами. Порывы ветра обжигают кожу. Транспорт, состоящий преимущественно из мотоциклов и мотороллеров, лениво застывает у железнодорожных переездов или замирает, пропуская очередную свадебную процессию. На главных торговых улицах, как в любом другом малом городе Индии, встречаются отделения банков, придорожные чайные и сетевые кондитерские. Есть и священные коровы, добывающие корм в грудах мусора и на обочинах дорог. Город умудряется казаться одновременно и красочным, и мрачным.
Аурангабад также является центром общины махаров, относящейся к далитам (неприкасаемым). Многие из махаров под влиянием юриста далита Бхимрао Амбедкара, автора конституции Индии, обратились в буддизм. Амбедкар, основавший здесь в 1950 г. колледж, на открытие которого приехал тогдашний премьер министр Индии Джавахарлал Неру, сам происходил из махаров. Члены касты работают носильщиками, посыльными, сторожами и проводниками для представителей более высоких каст. Хотя были и другие группы далитов1, выполнявшие еще более унизительные функции, махарам никогда не разрешалось входить в храмы или брать воду из тех же колодцев, откуда ее брали остальные. Амбедкар помог им отвергнуть эту наследственную роль. Другие лидеры низших каст вслед за Махатмой Ганди агитировали за то, чтобы
1Далит — общее, родовое название. В Индии существуют сотни разновидностей неприкасаемых, включая махаров, которые традиционно живут отдельно и не вступают в смешанные браки. То же самое относится к четырем варнам, как традиционно называются касты. Каждая варна — брамины, кшатрии, вайшьи и шудры — состоит из сотни джати, или субкаст, представители которых традиционно вступают в брак только со своими. В современной Индии идет процесс слияния джати в более крупные субкасты.
120