Из этого письма становится понятно, что цензором первых номеров был А.И. Дмитриев-Мамонов (1847-1915) - историк, библиограф, выпускник Московского университета, с 1876 г. - председатель Томского губернского правления. В дальнейшем цензуру, как и было решено с самого начала, начал осуществлять П. И. Мерцалов. О его деятельности в роли цензора писал также А.В. Адрианов, отмечая, что «...цензор вычеркивает что-нибудь обязательно в каждом номере; были серьезные неприятности. Газету обвиняют за вредное направление, за умышленную группировку фактов, которые рисуют безотрадную картину как русской, так и сибирской жизни» (письмо от 15 апреля 1881 г.) [Там же. С. 135]. Е.В. Корш же, напротив, воспоминал: «Отношения редакции с цензурой были... сносные, особых притязаний и притеснений не проявлялось» [Там же. С. 49].
Еще один участник «Сибирской газеты», С.Л. Чудновский, подтверждал: Первым цензором «Сибирской газеты» был томский губернатор Мерцалов. Надо отдать ему справедливость: он много способствовал разрешению ее издания, лелея, по-видимому, тайную надежду приобрести в « Сибирской газете» свой, так сказать, лейб-орган, который популяризировал бы его, как либерального и талантливого администратора. В этих видах он, вероятно, и принял цензуру газеты непосредственно в свои руки. Красный карандаш некоторое время в его руках бездействовал, и редакция работала весело, бодро и с подъемом [Там же. С. 59-60].
Однако по достоинству оценить деятельность В.И. Мерцалова как «доброго» цензора редакция смогла, только столкнувшись с цензором «злым» - управляющим томской казенной палатой М.А. Гиляровым, который в том же 1881 г. принял на себя исполнение цензорских обязанностей на время отсутствия губернатора в Томске.
цензурирование сибирская газета
«Сибирская газета» против Гилярова
Конфликт, произошедший между «Сибирской газетой» и ее цензором М.А. Гиляровым в 1881 г., хорошо известен исследователям сибирской журналистики, его хронология подробно восстановлена по воспоминаниям П.И. Макушина, Е.В. Корша, С.Л. Чудновского [9. С. 32, 50-51, 60]. В кратком изложении история эта выглядела следующим образом: в мае 1881 г. В.И. Мерцалов уехал из Томска для ревизии губернии, вместо него исполняющим обязанность губернатора и цензором газеты стал управляющий казенной палатой М.А. Гиляров. К своим обязанностям он отнесся крайне серьезно, вычеркнув из подготовленного номера 11 «Сибирской газеты» почти половину материалов. Корш так описывал полученные гранки:
Гилярову не понравился циркуляр нового министра внутренних дел графа Игнатьева; из телеграфного изложения этого циркуляра были вычеркнуты слова о том, что «правительство предоставит надлежащие свободы» общественным силам участвовать в искоренении крамолы; что «права дворянства, земства и городских сословий останутся неприкосновенными» и что «крестьяне получат возможное облегчение от тягостей, улучшение их общественного устройства и хозяйственного быта». Далее из официального отчета о судебном заседании по делу 1 марта, перепечатанного из «Правительственного вестника», в показании подсудимого Желябова Гиляровым были вымараны слова: «Я долго был в народе, работал мирным путем, но вынужден был оставить эту деятельность по той причине, на которую указал подсудимый Кибальчич». Описание казни осужденных, взятое из газеты «Порядок», также было урезано. Выкинута, затем, целая статья об «инспекции народных училищ», предлагавшая усилить влияние сельских обществ и училищных советов на народную школу за счет влияния казенных наблюдателей за народными училищами. Не ограничившись запрещением этой невиннейшей статьи, цензор написал на полях: «незавидный мечтатель». В том же роде была масса и других помарок, с замечаниями на полях: «пустяки», «вздор», «ой ли?», «темна вода», «излишнеераздражение» и пр. [Там же. С. 50-51].
Получив корректуру, редакция подготовила номер с пробелами на месте вычеркнутых статей и предложений. М.А. Гиляров, в свою очередь, отказал в выдаче билета на выпуск газеты в таком виде. Редакция телеграфировала министру внутренних дел, а, получив ответ Главного управления по делам печати, расклеила его по улицам Томска: «...“пробелы”, составляя косвенный протест против цензуры, не допускаются». После этого «Сибирская газета» послала жалобу министру внутренних дел с приложением подлинных корректур М. А. Гилярова и разослала сообщение об инциденте в столичные издания: «Голос», «Порядок», «Московский телеграф» и др.
М.А. Гиляров также написал в Главное управление по делам печати свое объяснение произошедшего. В итоге № 11 за 1881 г. не вышел; в № 12 редакция «Сибирской газеты» напечатала сообщение о причинах невыхода предыдущего номера и объяснение М.А. Гилярова «для восстановления факта в точной его полноте».
В архивном деле эта история отражена в 12 документах, это:
1. Телеграмма от 10 мая 1881 г. редактора А. Ефимова и издателя П. Макушина в Главное управление по делам печати о том, что задержан № 11 газеты, отпечатанный с пробелами «вполне согласно с корректурами» М.А. Гилярова; редакция просит «немедленного распоряжения телеграммой о выпуске газеты» [10. Л. 11].
2. Просьба П. Вяземского, начальника Главного управления по делам печати, к М. А. Гилярову доставить ему «подлинные корректурные листы» задержанного № 11 и объяснить, «почему не была дозволена публикация о том, что нумер этот не будет доставлен подписчикам (от 13 мая 1881 г.) [Там же. Л. 12].
3. Телеграмма М.А. Гилярова П. Вяземскому от 18 мая 1881 г. с объяснением происходящего (цензор «вычеркнул некоторые статьи», «в протест ему редакция напечатала с запрещенными большими пробелами», «перепечатать хотя было время упорно отказалась почему билета не выдано», «объявление о невиновности виновной редакции остановлено») и просьбой: «благоволите вынудить редакцию исполнять требования цензоров» [Там же. Л. 13].
4. Телеграмма П. Вяземского М.А. Гилярову от 26 мая 1881 г. с требованием: «предупредите Ефимова о неукоснительном выполнении требований цензурного устава. Выпуск газеты с пробелами <....> не допускается» [Там же. Л. 14].
5. Жалоба издателя П. Макушина и редактора А. Ефимова министру внутренних дел от 4 июня 1881 г. с подробным описанием произошедшего, перечислением цензурных правок и объяснений, почему редакция считает, что действия цензора были «произвольны и незаконны», и просьбами об урегулировании отношений цензуры и газеты [Там же. Л. 15-19].
6. Просьба от члена Совета Главного управления по делам печати Ф.П. Еленева передать в Главное управление по делам печати корректурные листы и отпечатанный с пробелами № 11 «Сибирской газеты» для рассмотрения (4 июня 1881 г.) [Там же. Л. 20].
7. Объяснение М.А. Гилярова Главному управлению по делам печати его действий по цензуре «Сибирской газеты» от 25 мая 1881 г. [Там же. Л. 21-23].
8. Корректурные листы № 11 «Сибирской газеты» с правками М.А. Гилярова [Там же. Л. 24а-24и].
9. № 11 «Сибирской газеты», отпечатанный с пробелами на месте цензурных правок [Там же. Л. 25].
10. Просьба к Ф.П. Еленеву, члену Совета Главного управления по делам печати, составить письменное заключение о конфликте газеты и цензора (от 7 июля 1881 г.) [Там же. Л. 26].
11. Уведомление от 30 июля 1881 г. от П. Вяземского о том, что жалоба П. Макушина и А. Ефимова на действия цензора признана «не заслуживающей удовлетворения», так как «все непропущенные статьи и все сделанные исключения соответствуют требованиям предварительной цензуры» [10. Л. 27].
12. Письмо от 30 июля 1881 г. от П. Вяземского к М.А. Гилярову с изложением позиции Главного управления по делам печати в произошедшем конфликте: почему было решено поддержать Гилярова, а не газету [Там же. Л. 28-30].
Секретная переписка, сохранившаяся в архиве, не только дополняет имеющиеся сведения о конфликте, но и проясняет позицию газеты, цензора и Главного управления по делам печати в отношении их представлений о правах провинциальной прессы.
«Сибирская газета»: «цензура может ошибаться»
В жалобе П. Макушина и А. Ефимова, обращенной к министру внутренних дел, издатель и редактор подробно пересказывали свой конфликт с М.А. Гиляровым, временно выполнявшим обязанности цензора, и следующим образом обосновывали свое решение выпустить № 11 с пробелами на месте цензурных правок - решение, на которое редакция, по ее убеждению, «имела законное право»:
Убеждение это основано, во-первых, на том общем правиле всех современных законодательств, не исключая, конечно, и русского, что все не запрещенное законом считается дозволенным, а во-вторых на нашем убеждении, что пробелы, оставленные редакцией в № 11, возможны лишь в крайних исключительных случаях, а вовсе не для протеста против предварительной цензуры, против которой, как института, возможно, на вполне законных основаниях, протестовать открытой речью. К пробелам редакции бывают вынуждены прибегать тогда, когда речь автора искажается и обесцвечивается исключением некоторых выражений, слов, аргументов и пр., или тогда, как это всегда возможно при спешном и срочном газетном деле, редакция не имеет под рукой другого готового и отобранного к печати материала, чтобы заменить зачеркнутые статьи [Там же. Л. 16].
Редакция считала, что она может позволить себе объяснить публике причину «бессвязной речи или отсутствия обычных газетных статей», тем более что «и цензура, особенно местная, может ошибаться и запрещать то, что впоследствии будет разрешено к печатанию высшим надзором за печатью» [Там же].
Подробно описав все исключенные места и дав свой комментарий действиям цензора как «несообразным», «произвольным и незаконным», представляющим собой «прямое превышение власти», а то и «несомненное нарушение ст. 91 цензурного устава», редактор и издатель подчеркивали, что М.А. Гиляров руководствовался своим личным, субъективным мнением:
Из сделанных на полях корректуры замечаний г. Гилярова можно заключить, что он не разделяет взглядов автора, но по закону это последнее обстоятельство не дает цензору права препятствовать напечатанию статьи, расходящейся с его личными взглядами по данному вопросу [10. Л. 17].
Особенно это проявилось, на взгляд подателей жалобы, в эпизоде с полным удалением из номера фельетона «Очерки и картинки провинциальной жизни»: ...если даже смотреть на него так, как взглянул г. Гиляров, то есть как на написанный “в минуты вольного раздумья”, он не заслуживает запрещения по крайней мере безобидностью своего содержания. Это - картинка местного настроения, и можно не разделять наблюдений автора, но мешать ему высказать это наблюдение, по нашему мнению, не представляет никаких оснований [Там же. Л. 18].
В конце документа редактор и издатель сформулировали свои предложения по разрешению конфликта:
1) Разрешить напечатание в «Сибирской газете» всех отрывков и статей, исключенных г. Гиляровым в № 11,
3) Признать за редакцией «Сибирской газеты» право свободно перепечатывать газетные известия и выдержки из газетных статей, не вызвавших никаких административных запретительных распоряжений,
3) Разрешить, в тех случаях, когда это редакция признает нужным, оставлять пробелы не больше десяти строк... от тех статей, которые подвергаются сокращению со стороны цензора, и
4) Разъяснить действительному статскому советнику Гилярову, что он не вправе делать не только допущенных или оскорбительных для редактора и автора приписок, но и каких бы то ни было, касающихся внутреннего достоинства статей, замечаний на корректурных листах, а равно и вставок в текст цензурируемого номера газеты (ст. 91 Цензурного устава) [Там же. Л. 19].
Примечательно, что напротив последнего предложения было подписано чиновником, изучающим жалобу: «Это справедливо».
Большая часть предложений, конечно, выглядели достаточно наивными, и ответы Главного управления по делам печати показали, что «Сибирская газета» зря рассчитывала на какие-то уступки со стороны «высшего надзора за печатью». Однако в целом эта жалоба представила четкую и ясную позицию газеты как органа печати, который борется за свободу слова и свободу мысли, готов защищать своих авторов от цензорского произвола. Эта позиция была хорошо известна ее сотрудникам и читателям, она не ставится под сомнение исследователями. А вот мнение другого участника конфликта - управляющего казенной палатой М. Гилярова, как правило, не учитывалось исследователями этой ситуации.
М.А. Гиляров: «...действовал по долгу службы и совести»
Согласно телеграмме начальника Главного управления по делам печати М.А. Гиляров выслал в столицу корректурные листы № 11 «Сибирской газеты» со своими правками, однако он счел необходимым сопроводить эти листы объяснением произошедшего.
Кратко, рубленым слогом М.А. Гиляров перечислял событийный ряд: Цензор Сибирской газеты есть губернатор. За губернатора управляя губернию и цензуруя № 11 газеты, одни статьи урезал, другие вычеркнул и сделал некоторые заметки карандашом. То же самое делал г. губернатор и редакция подчинялась, а теперь, в нарушение принятого порядка, печатает № 11 газеты с большими пробелами и целыми белыми страницами, как видно из прилагаемого экземпляра [10. Л. 21].
Из объяснений М.А. Гилярова видно, что он был немало удивлен реакцией газеты на его цензурную политику, ведь «то же самое делал губернатор». Однако у него имелось свое объяснение поведению редакции:
Явно протестуя против меня, как цензора-губернатора, редакция не могла рассчитывать на уступку с моей стороны своих прав и власти. Административные уступки вредны и в отношении редакции, сам губернатор предупредил меня быть осторожнее. Власть же должна быть всегда устойчива, непоколебима и дело честного человек твердо держать власть в руках, хотя бы она и дана была ему на самое короткое время [Там же].
В своем объяснении Гиляров настаивал на том, что конфликт спровоцировал не он, а редакция: ...печатая № 11 в таком сокращенно-карикатурном виде, с такими пробелами, которые на газетном листе не допускаются, редакция сама умышленно запрещала выдачу ей билета на выпуск газеты. Протестуя против цензора-губернатора и тем преграждая выпуск газеты, редакция явно грешила против прямых своих обязанностей [Там же].
Цензор искренне считал, что редакция должна была перепечатать № 11, в чем состоял «прямой долг ее пред подписчиками», но редакция «мнит только о своих правах и не помнит своих обязанностей», и потому она выбрала путь, далекий от «прямоты и правдивости» - номер не перепечатала, а вместо этого собиралась разослать подписчикам «неправдивое и умышленно фальшивое объявление» о причинах невыхода газеты (рассылка была Гиляровым запрещена).