Материал: Запор

локализацией дефекта мышц по окружности заднепроходного канала, протяженностью его и уровнем распространения рубцового процесса.

Список литературы

1.Brocklehurst J.C. Bowel management in the neurologically disabled. The problems of old age. Proc R Soc Med. 1972 Jan;65(1):66-9.

2.Thomas T.M., Egan M., WalgroveA., Meade T.W. The prevalence of faecal and double incontinence. Community Med. 1984 Aug; 6(3):216-20.

3.Ленюшкин А.И., Комиссаров И.А. Педиатрическая колопроктология: Руководство для врачей. СПб.: СПбГПМА, 2008.

4.Федоров В.Д., Дульцев Ю.В. Проктология. М.: Медицина, 1984. 384 с.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ДЕТЕЙ С ЗАПОРАМИ

А.И.Хавкин

Большинство специалистов, прицельно занимающихся хроническими запорами, рассматривает это расстройство не только как медицинскую проблему, но и как социально-значимую. При этом данная патология в более чем половине случаев сочетается с различными проявлениями вегетативных расстройств [2].

По данным литературы, для детей с хроническими расстройствами пищеварения, характерно формирование определенного типа личности с проявлениями импульсивности поведения, склонностью к невротическим, агрессивным реакциям, с плохой приспособляемостью к изменяющимся условиям жизни (начало посещения сада, школы, смена места жительства). Это связанно с изменениями мобильности эмоциональной сферы ребенка, зависящей от особенностей физиологии роста и развития самого организма. В свою очередь, создаются предпосылки для возникновения, с одной стороны, заболеваний желудочно-кишечного тракта, с другой, влияет на формирование хронического психоэмоционального стресса. Последний уже сам способствует возникновению тяжелой патологии в желудочно-кишечном тракте и других органах и системах детского организма [3].

Возникающие психосоматические расстройства имеют прямую коррекционную зависимость с общепатологическими процессами и требуют индивидуального подхода к диагностике и лечению с учетом психологических особенностей личности ребенка [4, 5].

Характер психогенных факторов, способных нарушить моторику ЖКТ, может быть весьма разнообразным. Причем одни и те же факторы у одних больных могут вызывать диарею, а у других – запор. Например – переезд на новое место жительства, переход в другую школу, пребывание в оздоровительном лагере, конфликтная ситуация в детском коллективе, «хронический» конфликт с учителями и многое другое. Хотя острая стрессовая ситуация нередко вызывает нарушения моторики ЖКТ, хронические запоры развиваются, как правило, на фоне длительно сохраняющегося неблагоприятного психологического фона. Вместе с тем возможны как эндоген-

ные причины психоневрологических нарушений, приводящих к дискинезии желудочно-кишечного тракта, так и соматогенные.

Общий механизм развития таких нарушений может быть представлен следующим образом: хроническая психотравмирующая ситуация приводит к формированию нерезких психоневрологических нарушений, вызывающих вегетативныенарушения,ивконечномитоге–кнарушенияммоторикиЖКТ.

Вто же время длительно существующие нарушения здоровья, мешающие социальной адаптации, к которым относится и функциональный запор, усугубляют психоневрологические проблемы, замыкая, таким образом, патологический порочный круг.

Для большинства детей и подростков с хроническим запором и энкопрезом характерны замкнутость, легкая возбудимость, повышенная чувствительность с постоянно повышенным чувством тревоги, с отклонениями в выполнении когнитивных функций. Дети с хроническим запором негативно оценивают окружающую среду: крайне обидчивы, для них характерна вербальная агрессия.

Вбольшинстве случаев (около 75%) выявляемые расстройства при запорах имеют психогенное (реактивное) происхождение и характеризуются непосредственной или опосредованной связью с теми или иными психотравмирующими факторами, чаще незначительными по силе, но повторяющимися, и обычно с улучшением состояния при устранении этих факторов. Нарушения соматогенного характера (экзогенно-церебрально- органические) отмечаются примерно у 17% больных, они обусловлены церебрально-органической недостаточностью, связанной с патологией беременности и родов, а также с различными соматическими заболеваниями, например, инфекционными, прививками или с физическими травмами в раннем детском возрасте.

Эндогенные депрессии у детей и подростков, связанные со спонтанными изменениями дофамин/серотонинового обмена, относительно редки и наблюдаются примерно у 6,5% больных. Однако даже при слабой выраженности они по клиническим проявлениям более заметны и близки к типичным депрессиям взрослых.

На характер развивающихся расстройств, безусловно, влияют личностные врожденные особенности протекания психофизиологических процессов – темперамента. У больных с запорами примерно в 73% случаев он оценивается как сангвинический, у 17% – как холерический и

у10% – как флегматический. Также свойства личности выражаются и в приобретенных устойчивых особенностях отношения к миру, окружающим людям и себе – в характере. Чаще наследуется темперамент родителя противоположного пола, а становление черт характера происходит

под влиянием родителя того же пола после становления самосознания и самоидентификации по полу, начиная с 3–4 лет [6, 7].

Личностные особенности детей с запорами часто представлены скрытыми акцентуированными чертами характера, относящимися не к крайним, а к обычным вариантам нормы. Наиболее часто у больных с расстройствами пищеварительной системы выявляются акцентуированные черты характера эмоционально лабильного (22%), истерического (17%) и лабильно-истерического (17%) типов. Реже отмечаются сенситивный (12%), тревожно-замкнутый (12%), психастенический (4%) и астеноневротический (3,3%) типы акцентуаций. Крайне редко устанавливаются шизоидный (2%) и эпилептоидный (2%) типы акцентуаций черт характера.

Что касается собственно особенностей психики при обследовании большой группы детей с запорами (92 ребенка в возрасте от 3 до 15 лет), установлено, что психический статус этих больных определялся в основном аффективными нарушениями в виде депрессии невротического уровня. Депрессия чаще (у 83% больных) выступала как самостоятельное расстройство и значительно реже (у 17% больных) – в структуре других психопатологических расстройств. В подавляющем большинстве случаев (у 95% больных) депрессивные нарушения были слабо выраженными и лишь у 4 детей – умеренно выраженными.

Особенностью слабовыраженной депрессии является отсутствие жалоб на расстройства настроения и попытки скрыть гипотимию улыбкой, тогда как вне контакта обращает внимание уныло-грустная мимика. Отмечается только эпизодическое незначительное снижение настроения, которое пациенты характеризуют как скуку, грусть, чаще к вечеру, на протяжении дня, редко – по утрам, с нежеланием что-либо делать, чувством безразличия или раздражения в отношении окружающих. Некоторые больные сами определяли свое настроение как «никакое». Объективно в эти периоды дети замыкаются в себе, редко (при необходимости) улыбаются, менее активны в играх, почти незаметны. Но иногда поведение детей меняется, они пристают к родителям с просьбой поиграть с ними, ссылаясь на то, что им скучно, становятся непоседливы, суетливы, порой агрессивны при ограничении деятельности, тревожатся за свою жизнь и жизнь родителей в контексте того «а как я буду жить без них».

По мере увеличения длительности заболевания депрессивные расстройства приобретают более постоянный дистимический характер (преходящее угнетенное настроение без видимой или значимой причины с преобладанием отрицательных эмоций и снижением влечений).

Умеренно выраженные депрессивные состояния с дистимией, очень редко с дисфорией (угрюмое, ворчливо-раздражительное и мрачное на-

строение с повышенной чувствительностью к любому внешнему раздражителю), отмечаются у незначительной части больных, преимущественно у подростков и имеют некоторые черты депрессии взрослых. Обычно они характеризуются периодически возникающим чувством отсутствия радости, вялостью, малой инициативностью, физической слабостью, на которые больные достаточно активно жалуются. Пониженное настроение выражается в неудовлетворенности происходящим, отрицательной его оценке, недовольстве. Реже наблюдаются раздражительность, конфликтность с некоторой тревогой и невыраженной тоской. Эти проявления измененного аффекта сопровождаются незначительно выраженной заторможенностью моторики и мышления.

У детей с запорами часто наблюдается обратная зависимость между выраженностью депрессивных нарушений и функциональными нарушениями кишечной моторики: при слабой выраженности депрессии запоры более выражены и наоборот [7].

Таким образом, у детей с функциональными расстройствами дефекации можно выявить определенные психологические, психоневрологические особенности личности. В связи с этим коррекция функциональных запоров должна начинаться с выявления их причины и в случае психогенного их характера включать соответствующую терапию. Желательно, чтобы к лечению функциональных запоров привлекались психологи и психоневрологи. В ряде случаев в план лечения необходимо включать препараты антидепрессивного, анксиолитического и ноотропного действия.

Список литературы

1.Хавкин А.И., Жихарева Н.С., Рачкова Н.С. Хронические запоры у детей Лечащий врач. 2003. № 5. С. 42-45.

2.Гасибердова Р.У. Динамика клинико-инструментальных показателей и прогнозирования терапевтического ответа при комбинировании дисфункции у детей и подростков: автореф. дис. … канд. мед. наук. Саратов, 2007. 21 с.

3.Сулабелидзе И.Э. Клиническая, психо-вегетативная и фенотипическая характеристика детей с язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки: автореф. дис. … канд. мед. наук. М., 2007. 26 с.

4.Пахомов С.М. Исследование некоторых психологических показателей у больных с патологией желудочно-кишечного тракта Медицинский альманах. 2010. № 1 (10). С. 104-107.

5.Хитров Н.К., Салтыков А.Б. Психосоматическая, психическая патология как необходимые и взаимосвязанные части общей патологии Пат. физиол. и эксперим. терапия. 2003. №3. С. 2-9.

6.Малых А.Л. Клинико-психологические проявления хронического запора и энкопреза у детей и подростков. Фундаментальные исследования №7, 2011, с. 103-107.

7.Бельмер С.В., Антропов Ю.Ф. Запоры у детей: значение особенностей психоэ-

моционального статуса. РМЖ, №1, 2012, с. 48-49.