Российские, украинские и европейские авангардисты были объединены не только активными межкультурными взаимосвязями, но и поиском общего дома, в котором бы могли обрести жизнь духовные поиски ХХ в.
Формирование новых направлений в литературе и искусстве требовало выработки новой критической аргументации, способной отстоять художественную ценность авангардного поиска в искусстве.
Среди участников научно-просветительской плеяды, освещавшей деятельность «Салонов», был известный петербургский писатель и критик, член Одесского литературно-артистического общества (Литературки) Петр Пильский (1879 - 1941). Во время работы одесского «Салона» в 1910 году он прочел лекции «Красота и ее Парисы» и «Куприн, его жизнь и творчество». В 1910-1913 годах Пильский был очень популярен как в России, так и на Украине. Он был «своим» в футуристической среде, много ездил с лекциями, выступлениями, по югу России, публиковал статьи в киевских газетах и «Одесских новостях», вел литературные вечера, открывал собрания футуристов, занимался пропагандой нового искусства, активно печатался в периодических изданиях Киева, Одессы, Харькова.
Неуемный темперамент Пильского сказывался в образе жизни и в манере письма: «Тогда бес молодой непоседливости носил меня по России, перекидывая из Петербурга в Москву, из Москвы в Киев, зашвыривал в Харьков, потом в Одессу, крутил по Бессарабии, снова засаживал в Одессу»[17]. Как критик, Петр Пильский больше любил декларировать, чем строить аргументацию, он полагал, что: «Критике нужно оставить логику, забыть силлогизмы, махнуть рукой на всякого рода доказательства, ибо в искусстве и его переживаниях важны не уверения, а ощутимость… Надо сочинять авторов и следует выдумывать их души... Надо довести критику до поэтической формулы. Формулы до ритмической, волшебной алгебры. И эту новую критическую алгебру - до дерзкого, бунтующего парадокса» [18.157,167].
Сборники критических статей - «Проблемы пола, половые авторы и половой герой» (1909) и «Критические статьи» (1910) свидетельствовали о его приверженности к эстетике футуризма и критическом отношении к эстетическим принципам реализма.
Эпатажный характер нового искусства и его приверженцев отражали Одесские новости 1909-1910, в которых публиковались горячие дебаты, которые проходили в залах «Интернационального Салона». В лекционно-просветительской работе также принимал участие музыкальный и театральный критик, ученик психолога В.М. Вундта член Одесского литературно-артистического общества Иосиф Григорьевич Ашкенази. Уехав из Одессы в 1904 году в Лейпциг, он работал в институте экспериментальной психологи под руководством В. М. Вундта. Находясь под влиянием идей социо-культурной психологии, Ашкенази исследовал личность и творчество Р. Вагнера как отражение духа немецкого народа. В рамках «Салонов» Издебского Ашкенази прочел лекцию «Театр Вагнера».
Многие критики, участвовавшие в пропагандисткой деятельности «Салонов» Издебского, являлись участниками Одесского литературно-артистического общества и были знакомы между собой. Их взгляды на истоки новой духовности в искусстве часто перекликались.
В защиту выставленных в «Салоне» произведений выступил П.Нилус, один из основателей Южно-украинского товарищества художников, тем самым проявив лояльность и широту взглядов на искусство.
Пытаясь объяснить суть новаторских исканий мало известных на то время украинской публике Ж.Брака, Ван-Донгена, А. Матисса, П.Синьяка и др., а также их российских и украинских авангардистов Д.Бурлюка, М.Ларионова, А.Явлинского, М.Веревкиной, А.Экстер и др. он писал: «Мастера тринадцатого века тоже ведь занимались изображениями того, чего нет в природе, однако никто их не заподозрит в неискренности, никто не осмелится сказать, что их произведения не имеют отношения к живописи. …самое условное из искусств - это живопись и самая точная копия природы, сделанная от руки, фотография и кинематограф, все же бесконечно далеки от натуры, и что произведения гг.Ларионовых и Бурлюков…. Суть искусства не в приближении к природе, а в отношении художника к природе»[15]
Во время экспонирования в Киеве, где «Салон» также привлек внимание прессы и художественной общественности, критик Г. Бурданов в газете «Киевская мысль» подчеркнул художественную значимость полотен Матисса, Ле Фоконье и Кандинского, который в этот период приступил к экспериментам в области абстракции.[5]
В Петербурге 19 апреля 1910 года состоялось открытие «Салона», которое уже не сопровождалась лекциями, дискуссиями, статьи в прессе носили разгромный характер. Оценивая сложившуюся в северной столице ситуацию А.Бенуа справедливо задавался вопросом, почему « с французским искусством мы теперь знакомимся по провинциальной одесской выставке, побывавшей уже в Киеве и лишь напоследок прибывшей в столицу?»[19,33].
В работу по организации второго «Салона» 1910-1911 года активно включился Кандинский. « Во время пребывания в Одессе в декабре 1910 году, Кандинский обсудил с Издебским ряд совместных проектов, в том числе русское издание альбома «Звуки». Каталог 2-й выставки «Салон» на которой Кандинский был представлен 54 произведениями, включал помимо его статьи «Содержание и форма», отрывок «Учения о гармонии А.Шёнберга …фрагмент из «Философии искусства», Гринбаума, статью «Гармония в живописи и в музыке» А.Ровеля…Статья «Содержание и форма»…первый важный теоретический текст Кандинского, напечатанный в России »[12,373]. В статье «Содержание и форма» Кандинский программно формулирует свое понимание произведения искусства как сочетание внутренних, эмоциональных проявлений души и внешних, телесных вибраций. Поэтому цель нового искусства ему виделась в способности художника воплощать душевные переживания в соответствующих его искусству материальных формах: «...1) всякое искусство вечно и неизменно и 2) всякое искусство изменяется в своих формах. Оно должно идти во главе духовной эволюции, приспособляя формы свои к большему утончению и пророчески ведя за собою. …Такими в корне неизменными средствами служат:
Музыке- звук и время
Литературе -слово и время
Архитектуре - линия и объем
Скульптуре - объем и пространства
Живописи - цвет и пространство»[12,93]
Для второго «Салона» Кандинский разработал афиши и клише для обложки каталога с заглавием «1910/11 «Салон-2» где была напечатана его ксилография и вступительная статья. Маршрут «Салона - 2» после Одессы был направлен в Николаев и в Херсон. Выставка активно посещалась, многие работы были куплены.
В 1913 году В. Издебский предпринял попытку организации театра «новой драмы» в Одессе. Эскизы декораций для «Фауста» Гете, которые сделал М.Гершенфельд, получили высокую оценку в прессе: «Большое чувство краски и изысканный художественный вкус в эскизах декораций к «Фаусту» Гершенфельда, трактованных в духе средневековой легенды. Здесь все построено на том, чтобы, согласно взгляду Гете на значение театральной декорации, самой символикой красок создать определенную атмосферу, заразить ею зрителя. Особенной выразительности достигает он в «Вальпургиевой ночи» - в фосфорическом сверкании мглисто-синего и огненно-оранжевого. Радостный гимн солнцу и морю - в его бретонских этюдах, спаянных в единое целое - пышную цветовую симфонию - кобальтовым тоном"[20,14]. Однако театральные эксперименты не получили финансового подкрепления и в 1913 году В. Издебский уехал навсегда в Париж[14].
Кандинский продолжал активно участвовать в художественной жизни Одессы, где с 1913- по 1919 год прошел ряд выставок инициированных «Обществом независимых». «Кружок молодых художников», или как их называли в прессе «независимых», возник в начале 1909 года, до открытия первого «Салона» Издебского, это была - первая попытка объединения новых творческих сил, «как она ни была скромна, но спокойной, замкнутой деятельности южнорусских художников и Одесскому художественному училищу был сделан первый, хотя и слабый вызов»[16]. В кружок вошли А.Нюренберг,, М. Гершенфельд, Т. Фраерман, С. Олесевич, С.Фазини, и др. - выпускники одесского Художественного училища, продолжившие образование в Европе, преимущественно в Париже, поэтому их называли группой «одесских парижан».
Внутри Общества «независимых» не было концептуального единства. В работах прослеживалось влияние французского постимпрессионизма, кубизма, очевидно увлечение Гогеном, Ван-Гогом, Матиссом, Вламинком, Пикассо, Браком, Ван-Донгеном. Например Бострем, Гершенфельд, Нюренберг тяготели к кубизму, Олесевич, Фазини к постимпрессионизму, что отмечалось в прессе того времени: « Нужно отметить раскол в среде одесских художников. Одна часть, во главе с Константиновским и Нюренбергом, образовала так называемую «группу кубистов», отрицавшую в живописи всякие намеки на эстетизм. Другая, с Олесевичем во главе, несмотря на свои последние «кубистические» выступления явно тяготеет к импрессионизму и носит на себе следы французской живописи конца19-го и начала 20-го столетия. В стороне от обеих групп стоят художники Предаевич и Гозиасон, занимающиеся декоративной живописью»[4,20].
В 1913 году состоялась 2-я весенняя выставка, которая получила название «Выставки объединенных». В прессе отмечались свежие новаторские поиски ее участников[4,35-39].
«В самом начале 1914 года художественная общественность Одессы была взбудоражена выступлениями футуристов, совершавшими свое турне по городам России. Два вечера кубофутуристов в Русском театре (16 и 19 января), на которых выступали В.Маяковский, Д.Бурлюк, В. Каменский и критик П.Пильский,а также вечер-кабаре в Литературно-артистическом клубе (20 января),где принимал участие Д.Бурлюк,привлекли значительную аудиторию…7 февраля 1914 года в Одессе состоялся поэзоконцерт эгофутуриста И.Северянина…30 января …в «Одесском обозрении театров» была опубликована статья «О Маринетти »[2,88]. Поэт В. Каменский вспоминая Пильского на вечере футуристической поэзии в Одессе в 1914 году, писал: «Знакомый по Петербургу критик Петр Пильский сказал крепкую вступительную речь, как блестящий адвокат, защищающий тяжких преступников»[10,204].
На фоне активизации идей литературно-художественного авангарда формируется концептуальная основа значительного для истории одесского авангарда выставочного проекта « Весенней выставки»1914 года. Идея выставки, возникла в конце 1913 года,когда одесский художник и критик М.К.Гершенфельд в журнале «Апполон», в очередном обзоре отметил: «Группой художников и литераторов утверждается новый эстетический кружок, в который войдут лица, имеющие касательство к искусству и к художественной критике. Цель кружка - путем докладов, лекций, выставок - бороться с местной косностью и отсталостью и приобщить Одессу к художественной культуре»[2,88].
На «Весенней выставке», проходившей с марта по апрель 1914 года были представлены произведения одесских «независимых», Г.Бострема, А.Нюренберга, П.Нитше, С.Олеснвича и др., около 60-ти произведений общества «Бубновый валет», среди которых работы П. Кончаловского, А Лентулова, И.Машкова, Р. Фалька, в апреле выставка пополнилась работами « мюнхенской группы», на которой были представлены работы В.Кандинского, А.Блоха, Ф.Марка, Г.Мюнтер. В каталоге была опубликована статья Кандинского «О понимании искусства», на выставке представлено пять произведений среди которых «Композиция VII» (ил.1), - одна из наиболее выразительных работ того времени, в которой художник в полной мере осуществил синтез религиозно-эстетических переживаний с языком линий, цветов и форм. Продиктованная событиями первой мировой войны «Композиция VII» наполнена трагическим пафосом. Расположенный в центре композиции овал, пересекается линиями и прямоугольниками, которые создают за счет контрастных столкновений цветов и форм создают ощущение тревоги и беспокойства.
Организаторы выставки очень ратовали за участие Кандинского. Они писали ему: «Ваше участие и Ваших коллег нам очень желательно. Ибо выставка является здесь манифестацией свободного искусства группы молодежи, решившей порвать с местной отсталой организацией Южнорусских художников. Ваше выступление явится таким образом под флагом живого искусства».[3,120] Аннотируя одесскую прессу о деятельности «Общества независимых» О.М.Барковская[4.39-46] представила панораму разнообразных откликов, которые вызвало участие Кандинского и мюнхенской группы: «На весеннюю выставку картин прибыли работы мюнхенской группы художников во главе Кандинским, который пользуется теперь большим успехом на Западе и достижения его в живописи ярко отражают современные искания в этой области. Для Одессы эта группа представляет большой интерес»[6,2]. С 1911 по 1913 год систематически публиковал статьи о художественной жизни Одессы М. Гершенфельд, его публикации печатались в «Русской художественной летописи» - приложении к журналу «Аполлон», а с 1913 по 1917 годы - в «Аполлоне». Освещая весеннюю выставку «Независимых» 1914 года он писал: «Весенняя выставка картин» - событие в одесской художественной жизни. При отсутствии в Одессе постоянных выставок, отражающих современное искусство, выступление местной молодежи такой сплоченной массой - своевременно, и отрадно…Характерным лейтмотивом большинства холстов на выставке служит лозунг живописи нынешнего момента- радовать глаз, создавать новые эмоциональные ценности путем живописного восприятия мира»[7,57-59].
Выставка должна была состояться в Киеве и Харькове. Первая мировая война во многом изменила жизнь и творческие планы участников художественной жизни Одессы того времени. Кандинский покинул Германию и возвратился в Россию.
Следующая весенняя выставка «Независимых» состоялась в 1916 году в Городском музее и привлекла всеобщее внимание: «Выставку можно считать безусловно удавшейся и образование нового художественного общества- совершившимся фактом», писал критик Н.Скроцкий[21].
Каталог выставки 1916 года открывала статья-манифест лидера группы М. Гершенфельда «Об искусстве и радости»: «Мы идем в театр, чтобы увидеть воплощенными наши затаенные желания…Мы идем на выставку картин, чтобы испытать те же эмоции…нам нужно искусство легкое, веселое, мудрое и сильное, которое зажигало бы нас восторгом радости, передавало неуловимые ощущения в форме новой и неизвестной…ни натурализм, ни слащавая романтика этим зажигательным пламенем не обладают..»[4,4].