Во втором параграфе «Особенности регулирования состава вымогательства в зарубежном уголовном законодательстве» отмечается, что, как показывает развитие в мире антикриминальной политики в целом и ее уголовно-правовой составляющей в частности, за прошедшие столетия сформировалась группа общественно-опасных деяний, ответственность за которые предусматривается во всех странах. К таким преступлениям относится и вымогательство. Вместе с тем методологические подходы к регулированию состава вымогательства и его квалифицирующих признаков в силу исторических особенностей, менталитета и других обстоятельств различаются. Так, достаточно близко к российским уголовно-правовым нормам об ответственности за вымогательство стоят уголовные законы бывших союзных республик СССР, что неудивительно, поскольку все они, как говорится, «вышли» из одной советской уголовно-правовой концепции. Вполне закономерно, что бывшие союзные республики с рамках СНГ в середине 1990-х гг. создали Модельный Уголовный кодекс, где регулируется и состав вымогательства. Автор дает свою оценку конструкции состава этого деяния, указывая, что, по сути, она мало изменилась по сравнению с действовавшей в УК РСФСР. Затем автор обращается к опыту законодательного регулирования состава вымогательства в УК бывших союзных республик, наиболее близких к УК РФ, среди которых уголовные законы Азербайджана, Беларуси, Казахстана, Молдова и др.). Обращается внимание на то, что некоторые подходы заслуживают внимания российского законодателя, в частности, расширенный перечень квалифицирующих признаков в УК Молдовы. В ряде республик бывшего СССР регулирование вымогательства имеет более заметные различия (УК Эстонии, Узбекистана и др.). Здесь также есть заслуживающие внимания нормы, например, в УК Узбекистана в диспозиции вымогательства содержится такой способ принуждения, как «создание обстановки, вынуждающей потерпевшего передать имущество или право на имущество». Затем диссертант обращается к анализу уголовных законов стран дальнего зарубежья, отмечается, что там уголовно-правовые традиции предопределяют несколько иные акценты в вопросах уголовно-правового регулирования состава вымогательства и его квалифицирующих признаков. Так, в испанском уголовном законодательстве причиненные при совершении вымогательства телесные повреждения требуют дополнительной квалификации, соответственно повышается ответственность за вымогательство с применением насилия, и этот опыт должен быть интересен для российского законодателя. В США регулирование наиболее детально, там выделяется также в самостоятельный состав рэкет. Вместе с тем санкции практически во всех странах соразмерны. Даются также соответствующие оценки составам вымогательства в уголовных законах Франции, Швейцарии, КНР и ряда других государств, выделяются нормы, которые потенциально могут быть введены и в России.
Вторая глава «Уголовно-правовая характеристика вымогательства и повышение эффективности правовых средств по его предупреждению» включает в себя три параграфа.
В первом параграфе «Объективные признаки вымогательства» отмечается, что, законодатель, поместив вымогательство в Главу 21 УК РФ - «Преступления против собственности», решил, что это преступление посягает прежде всего на собственность, то есть собственность в данном случае не просто один из объектов, а основной (видовой) объект; следовательно другие объекты - факультативные. В этой связи в работе автор определяет свою позицию по поводу структурирования объектов преступления в уголовно-правовой науке, рассматривает различные точки зрения о целесообразности такого решения законодателя в отношении вымогательства и обосновывает вывод о том, что оно представляется вполне логичным, учитывая, что виновный совершает вымогательные действия исключительно с целью получения определенных имущественных выгод. Далее уточняется дискуссионный вопрос по поводу непосредственного объекта вымогательства - таковым является собственность конкретного ее владельца, пользователя и (или) распорядителя. В работе отмечается, что с объектом преступления непосредственно связан предмет вымогательства, которому уделяется внимание в части наиболее спорных аспектов, в частности, это касается действий имущественного характера, аргументируется авторская позиция, указывается, что данный термин предполагает слишком широкую трактовку и в таком виде его использование в формулировке диспозиции вымогательства нецелесообразно. Затем диссертант обращается к анализу объективной стороны вымогательства. Здесь основное внимание уделено специфическим признакам объективной стороны вымогательства, а также сопоставлению состава вымогательства с хищением чужого имущества. Так, ключевая часть вымогательства - требование передачи чужого имущества (права на имущество - здесь и далее, если нет оговорок, таковое подразумевается), по мнению автора, следует определять как незаконное повелительное предложение имущественного характера, адресованное потерпевшему, направленное на получение имущественных выгод преступником или иными лицами. Другой важнейший признак объективной стороны вымогательства заключается в том, что указанное требование должно осуществляться под угрозой, в связи с чем данная категория, вызывающая дискуссии в литературе, рассматривается детально. Как правило, угроза обращена в будущее, при этом, однако, диссертант считает неправильным абсолютизировать данный аспект, поскольку, как показывает практика, в ряде случаев угроза реализуется сразу после отказа потерпевшего передать виновному требуемое имущество. Собственно, и действующая редакция состава вымогательства (ч. 1 ст. 163 УК РФ) не позволяет говорить о направленности угрозы при вымогательстве лишь в будущем. Здесь более важным является другой временной признак вымогательства, суть которого в том, что только в будущем происходит передача имущества. Далее отмечается, что, по статистике, наиболее часто применяется угроза применения насилия, при этом имеется в виду физическое насилие, поскольку психическое насилие уже заложено конструктивно в состав требования передачи имущества. В работе обосновываются соответствующие выводы, в частности, автор считает, что под угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья, применительно к вымогательству психическое воздействие на потерпевшего, выражаемое словесно, жестами, демонстрациями предметов, ассоциирующихся с применением насилия указанной интенсивности, либо в иной форме с целью привести потерпевшего в состояние испуга, страха, тревоги и принудить тем самым совершить нужные виновному действия или бездействия. В диссертации исследуются также угрозы уничтожения или повреждения чужого имущества и распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. Отмечается, в частности, что законодатель дает исчерпывающий перечень видов угроз. По мнению диссертанта, это слишком громоздкая конструкция, которая не дает желаемого результата и ее целесообразно сократить и придать расширительное толкование, что, на взгляд автора, будет в большей мере отвечать потребностям правоприменительной практики и принципу социальной справедливости, учитывая еще и то, что могут быть и иные виды угроз, например, угроза создания такой обстановки на работе, которая вынудит потерпевшего уволиться, в литературе (М.И. Третьяк, 2002) отмечается также, что может быть и угроза опасного бездействия (конкретное предложение диссертанта по этому вопросу содержится в положениях, выносимых на защиту). В завершающей части параграфа рассматривается вопрос о том, следует ли относить вымогательство к одной из форм хищения чужого имущества. На этот счет имеются диаметрально противоположные точки зрения - как утвердительные (В.Я. Богатищев, Г.Н. Борзенков, А.В. Башков и др.), так и отрицательные (Л.Д. Гаухман, Ю.И. Ляпунов, Н.И. Мельник и др.). Диссертант обосновывает свою позицию, полагая, что вымогательство следует расценивать как форму хищения, при этом основной довод заключается в том, что вымогательство является преступлением имущественным, соответственно вымогатель, в первую очередь, посягает на отношения по владению, пользованию или распоряжению имуществом, по закону ему не принадлежащему, при этом конечная цель преступника - незаконное получение имущественной выгоды за счет потерпевшего. Собственно, и в следственно-судебной практике не так уж и редко в обвинительных заключениях и приговорах, где идет речь о вымогательстве, используются термин «хищение имущества» и иные смежные по смыслу термины, показывающие, что совершаемые вымогательные действия являются хищением. На основе проведенного исследования автор предлагает скорректировать формулировку диспозиции ч. 1 ст. 163 УК РФ, полагая при этом нецелесообразным выделять в отдельные составы преступлений шантаж и рэкет, поскольку таковые вполне охватываются составом вымогательства.
Во втором параграфе «Субъективные признаки вымогательства» отмечается, что в литературе отсутствуют разногласия и по поводу того, что вымогательство является умышленным преступлением. Вместе с тем в уголовно-правовой литературе (Н. Иванов, 1995) отмечается противоречие законодательного определения умысла (ч. 2 ст. 25 УК РФ) по отношению к формальным составам преступления (так, с момента требования передачи имущества вымогательство считается законченным, хотя реальный имущественный ущерб при совершении этого имущественного преступления может быть и не причинен). Затрагивая это вопрос, диссертант отмечает, что было бы целесообразно решить вопрос о том, чтобы законодательно закрепить формы вины применительно к каждому составу преступления (формальный состав преступления и материальный состав преступления). Это, разумеется, сложная проблема, и автор ее лишь обозначает. Далее автор обращается к таким элементам субъективной стороны вымогательства, как мотив и цель, и прежде всего в контексте неоднозначно трактуемого в литературе вопроса о корысти, которая в одних случаях авторами, равно как и законодателем, относится как характеристика мотива, а в других - как характеристика цели имущественного преступления. Здесь диссертант солидарен с мнением С.М. Кочои (2010) о том, цель не может быть корыстной в принципе, а корысть - это исключительно мотивационная сфера. Обосновывается вывод о том, что понятие корысти как мотива должно быть одинаковым для всех составов преступлений, в противном случае оно окажется размытым и будет создавать дополнительные сложности для правоприменителей (отсутствие такого понятия в значительной степени формирует разные точки зрения по поводу того, является ли вымогательство разновидностью хищения чужого имущества). Такое понятие, как представляется, должно быть закреплено в уголовном законе, иначе, как показывает следственно-судебная практика, неизбежны разночтения в квалификации соответствующих общественно опасных деяний. Соответственно автор считает, что при вымогательстве уже само по себе требование имущественного характера указывает на корысть. Это касается и других имущественных преступлений. Изученная диссертантом следственная и судебная практика не дает ни одного примера вымогательства, совершенного не из корыстных побуждений. В связи с изложенным отмечается неудачность формулировки хищения в примечании 1 к ст. 158 УК РФ, на что уже много раз обращалось внимание в литературе. Так, в этой формулировке слова «безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц» как раз и отражают основу корысти, и поэтому предшествующие слова «с корыстной целью» уже не несут той смысловой нагрузки, в которой имеется в виду корысть. Дефиниция мотива корысти в итоге может быть закреплена в уголовном законе с указанием на явное выраженные попытки виновного получить имущественную и иного рода личную выгоду в результате совершения преступления, при этом содержанием корысти является желание виновного противоправно обогатиться путем завладения имуществом, правом на имущество либо в результате совершения потерпевшим действий имущественного характера, выгодных вымогателю. Автор далее отмечет, что в составе вымогательства законодатель сосредотачивает внимание на совершении противоправного действия (требования передачи имущества под угрозой), оставляя за рамками состава последствия преступной деятельности. Однако субъективную сторону состава вымогательства нельзя ограничивать психическим отношением только к сложному действию, так как в результате этого будет потеряна направленность такой деятельности и ее смысл. Цель как элемент субъективной стороны выходит за пределы тех объективных признаков, которые указываются в формальном составе, и в составе вымогательства цель также выносится законодателем за рамки определенной законом объективной стороны, в то время как, по мнению автора, цель должна быть определена достаточно ясно, в связи с чем предлагается в состав вымогательства включить и цель преступления (см. формулировку предлагаемой диссертантом диспозиции вымогательства). В работе кратко затрагивается далее вопрос о субъекте вымогательства. Здесь дискуссионных вопросов принципиального характера практически нет. Автор обращает внимание лишь на одном аспекте. Некоторые авторы полагают, что субъектом имущественного преступления, в том числе вымогательства, может быть только лицо, которое имеет полномочия собственника. Однако согласиться с такой позицией нельзя без ряда замечаний. Во-первых, следует отметить, что любое вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности (субъект преступления) не может не иметь полномочий собственника, в том числе включая все три полномочия (владение, пользование, распоряжение) в соответствии с нормами гражданского права. По некоторым видам имущества, действительно, требуются специальные полномочия, например, по предметам, оборот которых ограничен - оружие, яды, но опять же перечень имущественных преступлений со специальным субъектом ограничен. Что касается такого признака субъекта преступления, как специальный субъект, то в отношении вымогательства он не применим, поскольку состав данного деяния предполагает, что субъект не должен иметь каких-либо специальных характеристик.
В третьем параграфе «Отграничение вымогательства от смежных составов преступлений и совершенствование следственно-судебной практики по его квалификации» отмечается, что достаточно схожие признаки вымогательства содержит такой состав преступления, как насильственное самоуправство (ч. 2 ст.330 УК РФ). Здесь ключевым моментом является обстоятельство, связанное с тем, имел ли виновный право на оспариваемое имущество, которое он путем угроз требует ему передать. Особенностью совершения самоуправства является также то, что при совершении этого преступления между потерпевшим и преступником предварительно как правило уже возникают определенные имущественные отношения, которые по каким-либо причинам остались неурегулированными. На конкретных уголовных делах автор выделяет основные критерии отграничения вымогательства от самоуправства, и прежде всего это касается объекта посягательства, указывается, что при квалификации такого рода дел важное значение приобретает установление юридических фактов гражданско-правового характера, в частности, выяснение вопроса о действительности имущественного долга. Затем диссертант обращается к составу принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения (ст. 179 УК РФ). Отмечается, что признаками вымогательства, отграничивающими его от этого деяния, являются прежде всего направленность вымогательства на получение полного контроля над имуществом как своим собственным, а также корыстная мотивация, то есть умысел должен иметь цель получения имущественной выгоды путем противоправного посягательства на чужую собственность. Указанные признаки очерчивают пределы вымогательства, отграничивая его тем самым от состава преступления, предусмотренного ст. 179 УК РФ. Значительное внимание в работе уделяется сопоставлению вымогательства и разбоя, учитывая схожесть многих признаков. Здесь выделяется, в частности, важный момент, который заключается в том, что при разбое насилие применяется как способ непосредственного завладения имуществом, которое не может изыматься в будущем, в отличие от вымогательства. При вымогательстве всегда имеет место предварительная угроза применения насилия. Обосновываются и другие критерии разграничения данных составов. В аналогичном ключе рассматриваются критерии отграничения вымогательства от незаконного лишения свободы (ст. 126 УК РФ), похищение человека (ст. 127 УК РФ), получения и разглашения сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ). Далее диссертант рассматривает вопросы, связанные с применением в следственно-судебной практике квалифицирующих признаков вымогательства. Говоря о вымогательстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ), автор отмечает, что, как видно из изученных уголовных дел, соучастие в абсолютном большинстве случаев устанавливалось и отражалось соответственно в приговоре именно как «группа лиц по предварительному сговору». Речь о применении этого признака может идти тогда, когда судом доказана роль каждого в выполнении объективной стороны вымогательства, то есть лица, привлекаемые к ответственности, должны быть признаны соисполнителями, виновными в совершении вымогательства именно по этому квалифицирующему признаку, хотя при этом может быть распределение ролей. При анализе вымогательства, совершенного организованной группой (п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ), отмечается, что организованную группу отличают от группы лиц по предварительному сговору прежде всего критерии устойчивости и организованности. Сложность установления этих характеристик в том, что они представляют собой оценочные категории, соответственно в литературе встречаются разные точки зрения, на основе обобщения их, а также правоприменительной практики автор формирует свою позицию. Этими же причинами объясняется то обстоятельство, что нередко следователи не вменяют данный признак, поскольку доказать характеристики организованной группы непросто. Достаточно сложной является квалификация вымогательства, совершенного с применением насилия (п.«в» ч. 2 и ч. 3 ст. 163 УК РФ) - этому признаку в работе уделено значительное внимание. Отмечается, в частности, что для квалификации вымогательства, совершенного с применением насилия (здесь идет речь только о физическом насилии, поскольку психическое насилие охватывается требованием передачи имущества под угрозой), исходя из действующей конструкции состава вымогательства, важно, чтобы насилие совершалось именно с целью вымогательства. Автор обосновывает позицию, согласно которой содержание насилия может (по решению суда) включать в себя и непосредственную угрозу применения физического насилия, то есть ситуации, когда собственно физического насилия в тесном его понимании нет, то есть непосредственный вред здоровью не причинен, но вероятность его была очень высокой (так, в одном случае обвиняемые Л. и Х. при совершении вымогательства чужого имущества, намереваясь подавить волю потерпевшего, ночью бросили гранату во двор его домовладения и произвели возле окон автоматную очередь, в другом случае обвиняемые в вымогательстве К. и Е. вербально заставили потерпевшего вытянуть руки перед собой на стол, после чего Е. стал бить лезвием топора по столу впритык с фалангами пальцев потерпевшего, периодически прикладывая лезвие топора на пальцы и угрожая отрублением, если потерпевший не передаст имущественные права). При этом диссертант не случайно выше сделал оговорку «исходя из действующей конструкции состава вымогательства». Дело в том, что, как подчеркивается в работе, сущность объективной стороны вымогательства заключается в том, что между предъявлением требования имущественного характера и фактической передачей имущества (права на таковое) имеется временной промежуток, и речь при вымогательстве может идти только об угрозе как разновидности психического насилия. В этой связи нет достаточных оснований относить применение физического насилия к сущностному признаку вымогательства, в отличие, например, от разбоя, где при непосредственном контакте преступника и потерпевшего нападение предполагает применение насилия, то есть логически вытекает из него. Соответственно целесообразно исключить насилие из квалифицирующих признаков вымогательства (п. «в» ч. 2 и п.«в» ч. 3 ст. 163 УК РФ), а его применение следует квалифицировать как самостоятельное преступление. Такой подход иллюстрируется рядом примеров из правоприменительной практики. Что касается иных квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков вымогательства, указанных в ст. 163 УК РФ, то они подробно не рассматриваются, учитывая, что в теории и правоприменительной практике они вызывают сравнительно немного дискуссионных вопросов. Вместе с тем представляется, что законодатель не учитывает общественной опасности применения при вымогательстве оружия или предметов, используемых в качестве оружия, и автор полагает, что данный квалифицирующий признак следует включить в ч. 2 ст. 163 УК РФ, соглашаясь с этим с другими авторами, некоторые из которых уже давно (О.В. Корягина, 1998) об этом писали, но аргументация была иной.
Третья глава «Криминологический аспект предупреждения вымогательства» включает в себя три параграфа.
В первом параграфе «Современное состояние и криминогенные детерминанты вымогательств» в его начале отмечается противоречивость статистики вымогательств. Так, в 1960-1980 гг. вымогательство в структуре имущественных преступлений не занимало значительного места (ежегодно от 1200 до 1600 случаев). До 1996 г. наблюдалась тенденция роста количества данных преступлений. В первый год действия УК РФ (1997 г.) по России было совершено 14503 вымогательства. В следующем, «дефолтовом» году (1998 г.), число этих преступлений было зарегистрировано на 10,3% больше. Далее, начиная с 1999 г., наблюдается четырехлетний цикл снижения численности регистрируемых вымогательств (1999г. - 14613 вымогательств, 2002 г. - 10515). Последующий четырехлетний цикл связывается, напротив, с увеличением и последующей двухлетней стабилизацией (2005 и 2006 гг.) числа регистрируемых вымогательств (2003 г. - 10715 вымогательств, 2006 г. - 14669). После волны роста и падения вновь наметилась тенденция к снижению количества регистрируемых вымогательств в очередном, вновь четырехлетнем (пока) цикле (2007 г. - 11540 вымогательств, 2010 г. - 7012). Диссертант дает свое объяснение указанным «волнам-синусоидам», в том числе выражается сомнение в достоверности такой статистики, акцентируется внимание на проблеме латентных вымогательств и делается вывод, что число фактически совершаемых вымогательств следует по меньше мере удвоить по сравнению с официальной статистикой. Далее исследуются криминогенные детерминанты (причины и условия) вымогательств. Подчеркивается экономический фактор, предопределивший соответствующую (экономическую) криминогенную детерминанту вымогательства, а точнее речь идет об искажении в России общепринятых цивилизованных принципов становления и развития рыночных отношений. О важности этого фактора свидетельствует уже тот факт, что основная часть вымогательств (по данным авторского исследования - 81,4%) совершается в отношении лиц, занимающихся тем или иным (преимущественно малым и средним) бизнесом, при этом имеется корреляционная связь между незаконным бизнесом и вымогательством, где потерпевшими являются лица, осуществляющие этот незаконный бизнес. Прочность такой связи обусловлена прежде всего уверенностью вымогателей в том, что лица, занимающиеся нелегальной хозяйственной деятельностью, с большой долей вероятности не будут обращаться в правоохранительные органы. Существенной детерминантой автор считает несоблюдение законодательства об ограничении проверок бизнес-структур со стороны правоохранительных и контролирующих органов (ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части исключения внепроцессуальных прав органов внутренних дел Российской Федерации, касающихся проверок субъектов предпринимательской деятельности» от 26.12.2008). Внимание акцентируется также на безработице, толкающей неустойчивых граждан, не имеющих источников легальных доходов, к совершению вымогательства. Далее указывается, что одной из причин развития преступности в современной России является упадок общественной морали, снижение уровня нравственного и правового сознания, в результате чего участие в преступности захватило широкий круг людей из разных классов и слоев общества. В числе причинности вымогательства следует назвать относительную несложность приобретения оружия, в результате, по данным диссертанта, почти 34% вымогательств совершается с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. В работе анализируется такая важная криминогенная детерминанта, как недостаточно высокая эффективность правоохранительных органов. В последнее время, как известно, в России предприняты беспрецедентные меры по реформирования ряда правоохранительных структур, и прежде всего речь идет о создании Следственного комитета РФ, который вступил в силу с 15 января 2011 г., а также о принятии в 2011 г. закона «О полиции». При всей неоднозначности этих решений следует отметить, что в любом случае позитивные изменения налицо, поскольку законодатель расставляет приоритеты таким образом, чтобы основные усилия сосредоточить на обеспечение безопасности граждан от преступлений и иных правонарушений. Поэтому проводимая в настоящее время реформа в МВД РФ, очевидно, должна дать положительные результаты. Однако пока, как показывает авторское исследование, основными факторами, способствующими снижению авторитета милиции (полиции), называются низкий профессионализм, некомпетентность (57,5 %), равнодушие, низкая культура общения с гражданами (41,9 %), коррупция (32,7%). Представляется, что именно по этим направлениям и должна осуществляться реформа правоохранительных структур.