Наиболее полно обрядовая сторона Масленицы проявлялась в праздновании последнего дня - Прощеное воскресенье, Прощальная Масленка, Целовник, Человник, Соловник. Кроме сжигания чучела или соломы, соломенного снопа полагалось ломать катушки и даже разбивать лотки, на которых катались. Вариантом проводов Масленицы было сжигание антропоморфного чучела. Иногда масленичное чучело не сжигали, а топили в реке. Проводы Масленицы заключались и в сжигании большого вороха соломы на горке-катушке.
Действия Чистого понедельника, Чистой Масленки можно считать завершением масленичной обрядности. К Чистому понедельнику приурочивались в ряде мест последние проводы Масленицы, те действия, которые обычно совершали в воскресение. Чистый понедельник - начало нового календарного цикла, Великого поста - считался также переходным временем, некоторые ритуалы имели очистительное и прогностическое значение.
В шестой главе - «Специфика календарной обрядности в региональных, социальных, конфессиональных группах русских Прикамья. Межэтническое взаимодействие» - рассматривается, как влияют на складывание особенностей локальных и региональных традиций социальные, конфессиональные факторы, иноэтническое окружение, процессы формирования населения.
В первом разделе выделяются этнотерриториальные группы русского населения региона, исследуются процессы их формирования и выявляются специфические черты календарной обрядности. На территории Прикамья выделено несколько историко-этнографических районов: северо-восточное; северо-западное Прикамье (традиции русских Коми-Пермяцкого округа), Обвинское поречье и Верхокамье; Чусовское поречье; Сылвенско-Иренское поречье; юго-западное Прикамье. Мозаичностью отличаются русские традиции самых южных районов.
Характеристика особенностей каждой группы построена по общей схеме: история формирования населения - специфика традиции. Так, северо-восточное Прикамье является территорией наиболее раннего формирования русского населения в крае. Интенсивными процессы заселения и освоения этого района становятся с середины ХVI в. Основу населения этой территории составили выходцы поморских уездов. Календарная обрядность этой зоны обнаруживает наибольшее сходство с обрядностью Европейского Севера. Наиболее яркое свидетельство - распространение новогодних обходов с исполнением «виноградий», бытование севернорусских представлений о святочных духах шуликанах, обычаев троицкой обрядности с установлением березок у домов, распространенность северного варианта комплекса обрядности Иванова дня (с гаданиями венками) и т.д.
В южных районах Прикамья на примере одной из групп русского населения, сформировавшейся в первой половине ХIХ в. за счет переселенцев из поволжских губерний, рассматриваются вопросы адаптации традиций к новым природно-климатическим и этнокультурным реалиям. Выявление в архивных документах мест выхода переселенцев позволило провести полевые исследования «на старой родине». При сопоставлении выявлено не только сходство основных обрядовых циклов, но и множества деталей календарной обрядности. В то же время, оказавшись в социальной и этнокультурной изоляции, казанские переселенцы сохранили некоторые более архаичные варианты поволжской обрядности, утраченные на старой родине. Новые социально-экономические и природно-климатические условия привели и к некоторым изменениям обрядности, связанной с производственными циклами. Так, в Поволжье сохранялся комплекс пастушеского выпаса, а Петров день отмечался как праздник пастухов. В Прикамье переселенцы оказались в условиях ограниченных земельных угодий для выпаса скота и, как и соседнее население, скот пасли без пастуха на огороженном поле. Поэтому весь «пастушеский» комплекс обрядности оказался утраченным.
Наши наблюдения и сравнение обрядности позволяют предполагать, что переселенческие традиции становятся менее вариативными. Законсервировав один из вариантов обрядности, переселенцы проецируют исходный вариант, в то время как материнская традиция сохраняет большую вариативность и остается более мобильной. При сохранении поволжского обрядового комплекса народного календаря наиболее подвижным и готовым к восприятию инноваций оказался досугово-развлекательный компонент календарной обрядности. Он менее всего сохранил близость поволжским традициям, обнаруживает значительное сходство с традициями соседей. Характерным примером является почти полное несовпадение с Поволжьем набора весенне-летних хороводных игр и песен, в то же время по репертуару оказывавшихся близкими соседнему русскому населению. Таким образом, механизмы адаптации и эволюции переселенческой традиции при любых условиях приводят не к полному сохранению и воспроизведению материнских традиций, а к складыванию нового локального варианта культуры. Степень сохранности и развития зависит от множества социально-экономических, исторических и этнокультурных факторов.
Во втором разделе прослеживается влияние конфессиональных особенностей и их проявление в обрядности народного календаря. По числу старообрядчества Пермская губерния в ХIХ в. занимала одно из первых мест в России. Очаги старообрядчества в регионе в основном складываются в тех районах, заселение которых происходило в конце ХVII - ХVIII в., значительное число сторонников «старой веры» проживало и на уральских горных заводах. На территории Пермского края распространены несколько старообрядческих согласий: часовенное, поморское, белокриницкое, беглопоповское, а также общины бегунов (странников).
При исследовании специфики календарной обрядности старообрядческого населения учитывается несколько аспектов: особенности, свойственные всем старообрядцам, выявление характерных черт того или иного согласия; исследование народного календаря у групп старообрядческого населения как локальных комплексов обрядности. Среди специфических черт старообрядческих традиций нами выявлены традиционализм, проявившийся в сохранении комплекса традиционных народных представлений, консервация многих обычаев, обрядов и поверий. В силу традиционности старообрядчество демонстрирует и высокую степень сохранения архаичных элементов этнической культуры. Важной особенностью старообрядчества было значительное влияние на народные формы культуры, в том числе и обрядности, традиции книжной.
Существование различных старообрядческих согласий, решения, принимаемые соборами местных общин, установки наставников, часто не фиксированные в письменном виде, усиливали значимость и устной традиции, запретов, преданий и предписаний, увеличивали вариативность обычаев у разных общин даже в рамках одного согласия. Характерным для старообрядческих традиций было и ограничение досуговых, развлекательных элементов праздничной культуры, часто воспринимаемых как «греховные». Однако при общей установке на аскетизм и ограничение досуговых элементов последние продолжали активно бытовать и в старообрядческой среде, каждая из локальных традиций вырабатывала свое компромиссное решение в отношении к этим формам культуры. Например, среди поморских старообрядцев Верхокамья «компромиссный» характер имело разделение всех членов общины на «соборных» и «мирских». Общественные развлечения, светские песни, тем более танцы исключались только из жизни «соборных». Носителями этих компонентов традиционной праздничной культуры оставались лишь «мирские» члены сообщества.
Отдельные комплексы обрядности имеют специфические особенности, связываемые лишь с тем или иным старообрядческим согласием. Эти особенности мы прослеживаем на примере ритуалов и представлений о святой крещенской воде. Для часовенных Прикамья было характерно в годовом цикле праздников освящение «Великой», «Крещенской» (на Крещение) и «Малой», «Спасовской», «Успенской» (на Спасов день, 14.08) святой воды. «Великая», или «Большая», вода считалась неприкосновенной, использовалась только для предсмертного причастия, в то время как «Малая» вода - повседневной. Существовал особый чин освящения «Крещенской» воды в начале службы. Иной комплекс представлений бытовал у старообрядцев белокриницкого согласия. Статус воды здесь также зависел от времени ее освящения - вечером накануне Крещения или днем, в праздник. Различие в статусе также закреплялось в терминологии: утренняя / святая, великая / вечерняя. Старообрядцы поморского согласия считали, «в Крещенье вся вода святая, Господь воду святил». Поэтому в поморских традициях предписывалось просто набирать воду в ключе в ночь на Крещение. Такие же представления о святой воде были характерны и для старообрядцев-бегунов Верхней Колвы.
Третий раздел посвящен особенностям бытования календарной обрядности у русского горнозаводского населения. Начало формирования заводского населения связано со становлением горной промышленности на Урале с начала ХVIII в. В ХIХ в. в Пермской губернии доля заводского населения составляла 23,5%. Особенности социального статуса и хозяйственных занятий стали основной причиной появления специфических черт традиционной культуры горнозаводского населения. У заводских сохранялись все празднично-обрядовые циклы, все основные элементы того или иного комплекса обрядности, что отличает регион от других промышленных центров России, где традиционный народный календарь как целостная система был утрачен. Причины такого явления - в особенностях уральской горнозаводской промышленности, которая была тесно связана с аграрной средой. В то же время календарная обрядность приобрела и некоторые специфические формы. Значительные изменения в заводской среде претерпел комплекс обрядов, связанный с хозяйственными занятиями: среди заводского населения не фиксируются обряды, ориентированные на основные этапы земледельческих работ, так как основным источником существования была работа на заводе. Особенностью явилось формирование трудовых праздников, переосмысление традиционных в контексте новых представлений. Праздник по случаю начала ледохода «провожание Камы», отмечавшийся в Добрянском заводе, например, приурочивался ко времени встречи первого парохода. Новые социально-экономические отношения отражались на трансформации традиционных общинных институтов. Во многих заводах «катушку» на Масленицу готовили рабочие по распоряжению заводоуправления, за катание брали плату. Древний смысл и аграрная символика праздников, сохранявшаяся у крестьянства, во многом была утрачена в заводской среде, для многих праздников был характерен лишь досуговый характер. Одной из характерных черт горнозаводской среды стало и активное проникновение в нее элементов «городской» культуры. Именно заводская среда в Прикамье часто служила «проводником» городских культурных форм в крестьянскую среду.
В четвертом разделе рассматриваются особенности календарной обрядности, сложившиеся под влиянием иноэтнического окружения. В разделе раскрываются особенности этнического состава населения Прикамья, освоенного также финно-угорскими (коми-пермяки, удмурты, марийцы) и тюркскими (татары и башкиры) народами. Выявляются факторы, способствующие межэтническому взаимодействию русских с другими народами края, а также особенности и стадии межэтнического взаимодействия и заимствований.
В южных районах Прикамья наиболее интенсивными были контакты русских с тюркскими народами - татарами и башкирами. Взаимодействие в первую очередь выражалось в участии татар и башкир в русских праздниках, присутствии в обрядности образа «чужого» народа (например в святочном ряженье). В крае сложился своеобразный этикет приема гостей и работников татар. В межэтническом взаимодействии в календарной обрядности, с одной стороны, мы наблюдаем реализацию одной из важных оппозиций: свое/чужое, мы/они, формирование образа «чужого» народа и включение этого образа в систему традиционной культуры, в том числе в календарную обрядность. С другой стороны, совместное проживание, социально-экономические контакты требовали взаимодействия, этики подобного рода взаимоотношений, что достигалось традициями гостевания, совместным участием в праздниках друг друга.
Иную ситуацию межэтнического взаимодействия мы наблюдаем в северных районах Прикамья, где русские активно контактировали с коми-пермяками. Контакты русских и коми-пермяков начались сразу с момента освоения Пермского края русскими, в тот период, когда русские осваивали Пермское Прикамье и происходили процессы сложения коми-пермяцкой народности. Формирование русского населения Прикамья происходило не только при активных межэтнических контактах, но и при участии коми-пермяцкого компонента. Следует отметить и обратный процесс «опермячивания» русских, участие их в формировании современного коми-пермяцкого населения. Активность межэтнических контактов обуславливалась и единством природно-климатического ландшафта, общей конфессиональной принадлежностью. Взаимодействие с коми-пермяцким населением приводило к архаизации и консервации многих элементов традиционной календарной обрядности. Эта закономерность и в целом характерна для полиэтничных территорий и зон активного взаимодействия.
Иноэтническое окружение способствовало и актуализации некоторых элементов традиционного комплекса календарной обрядности. Например, представления о святочных мифологических персонажах шуликунах были характерны для всей севернорусской зоны, однако в Прикамье в начале ХХ в. комплекс представлений об этих персонажах сохранялся именно в пограничных русско-коми-пермяцких территориях.
Целый комплекс представлений, характерный лишь для традиций русско-коми-пермяцкого пограничья, следует связывать с общим пластом культуры, который нельзя свести к заимствованиям из русской или коми-пермяцкой культуры, как и невозможно объяснить в рамках одной культуры.