Известный автор В.К. Соколова выявила три комплекса троицкой обрядности у русских: основной центрально-поволжско-сибирский, южнорусский и северный. Пермское Прикамье в этой классификации занимает пограничное положение: если троицкая обрядность Северного Прикамья тяготеет к северному, то в Южном Прикамье наблюдаются черты центрально-поволжско-сибирской традиции.
При исследовании обрядности Троицкого Заговенья, известного под названиями: Троицкое Заговенье, Маленькая, Вторая Троица, Петровское, Вешное, Великое, Веселое, Гульное, Цветковое, Крапивное, Пиканное, Дикое, Дурное Заговенье, Ржавчинка, Токмач, Чупрай, «Олень золотые рога», Соловая Кобылка, Проводы весны, - выявляется сложный и многокомпонентный характер праздника, разные по происхождению источники ее формирования.
Некоторые элементы праздника Заговенья связаны с весенней символикой - обычаи катать яйца, играть в хороводах известны для всего периода от Пасхи до Заговенья. Переходное положение праздника на границе весны и лета и отсутствие собственной обрядности были причиной приуроченности к этому дню обрядов троицких, купальских и петровских. С комплексом обрядности Заговенья их роднит «развивание венков», «снаряжение березки». Праздник включил в себя множество разных обрядовых элементов, при этом каждый локальный комплекс имел свои особенности, что явилось причиной высокой вариативности обрядности Заговенья в Пермском Прикамье.
В связи с праздничной обрядностью в разделе о сезонных изменениях в природе анализируются представления, связанные с таянием снега, ледоходом, наступлением теплой погоды. Так, наступление летнего тепла связывали с праздником Вознесения, в южных районах - с Семиком («Покойники загребутся, скалозубы соберутся, и тепло будет»).
Увеличение продолжительности светового дня также соотносилось с календарными датами весны. Запрет «зажигать свет» в домах с Благовещенья распространяется на все время до Ильина дня. Весна вносила изменения в суточный распорядок: с Благовещенья переставали сумерничать, запрещался дневной сон.
Проводы реки, большой воды были связаны с завершением зимы, которую и олицетворяет лед. Проводы реки имели общие черты с другими весенними обрядами и также были связаны с символикой очищения.
Особо отмечалось в календарных приметах появление первой растительности. Приметой наступления весны, пробуждения земли, вегетации растений, начала хозяйственных работ считается первый гром. Целый комплекс примет о первом громе был связан с символикой «первого», «начального», они сохраняли свое прогностическое значение на весь годовой цикл.
Необходимость активного наблюдения за природными процессами именно в весенний период обуславливалась началом нового природного цикла и возобновлением хозяйственной деятельности. В народном календаре русских Пермского края так или иначе отразились и были осмыслены все весенние фенологические изменения.
Пробуждение природы связывалось и с появлением насекомых и прилетом птиц. Выявлению ареалов распространения и анализу ритуалов встречи птиц посвящен четвертый раздел главы. Одной из форм обрядовой встречи птиц в Прикамье было приготовление орнитоморфных хлебцов - «жаворонков». Выпекание «жаворонков» «на Сороки» имело в регионе два ареала распространения. «Северный» ареал ограничивается территорией Чердынского района. Особенностью бытования «жаворонков» в этом ареале являлось отсутствие каких-либо ритуальных действий и фольклорных текстов, связанных с ними. Типологически чердынские «жаворонки» были близки обычаям приготовления обрядового печенья на Севере России и в Верхнем Поволжье. «Южный» ареал бытования «жаворонков» ограничен несколькими деревнями в Куединском районе. Основным обрядовым действием, совершаемым с «жаворонками» в этой традиции, было подбрасывание их вверх и произнесение закличек. «Жаворонки» в этом ареале типологически восходят к традициях русских Поволжья.
Характерными для Прикамья были обряды встречи плишки/трясогузки (встретенье плишки, кашке-плишке, плишка, похороны плишки), ареал бытования которых ограничивался северо-восточной территорией Пермского края. Сроки проведения «плишки» варьировались в период от Пасхи до Троицы. Местом проведения обряда повсеместно избирались высокие места - горы и холмы, камни-скалы. Обрядовая наполняемость имела существенные локальные особенности (обрядовая трапеза с приглашением на нее душ предков, качание на качелях, игры и хороводы, изготовление орнитоморфного чучела, угощение птиц и т.д.). В этих действиях прочитывается связь с представлениями о прилете птиц, о встрече весны, ритуалы направлены на обеспечение благополучия и урожайности в будущем году, связаны с поминальной обрядностью.
Отдельный раздел посвящен календарным датам и ритуалам, связанным с весенними полевыми работами. Начало аграрных работ обусловило значительное число примет и поверий, связанных с пахотой и севом. Календарные даты начала и завершения тех или иных работ являлись контрольными ориентирами при выборе наиболее благоприятных сроков. Гибкость системы хозяйственного календаря достигалась оптимальным сочетанием и использованием календарных сроков и погодных примет, что позволяло варьировать сроки в зависимости от погодных условий. В приметах, поверьях, запретах, обрядовых действиях мы наблюдаем органическую связь трудовых традиций земледелия с комплексом мифологических представлений. В Прикамье развернутыми были представления о сроках весенней пахоты под яровые, о начале сева; в то же время ритуалы начала пахоты и сева развиты слабо. Большее их число связано с завершением посевных работ. После проведения сева устраивали молебен с обходом полей. Другой обрядовой формой следует считать коллективный праздник завершения весенних полевых работ - отсевки, обсевки.
В разделе о весеннем комплексе животноводческих обрядов рассматриваются очистительные, апотропейные и продуцирующие ритуалы с домашним скотом, приуроченные к Вербному воскресенью, Великому четвергу, Благовещенью, Егорьеву дню: приготовление обрядовых хлебцов (каравашков, алябушков, просфор) для первого выгона, обычаи «гонять волков» с целью защитить скот от зверей в пастбищный период, ритуалы, обеспечивающие «вод» и плодовитость, возвращение скота с пастбища.
Обряды первого выгона на пастбище ограничивались ритуалами выгона скота из хлева и усадьбы, что обусловлено сложившейся системой выпаса: скот выпасался без пастуха на огороженном выгоне или на неогороженных лесных поскотинах. Сроки начала пастьбы связывались исключительно с погодными условиями, только в северных районах Прикамья первый выгон старались приурочить к Егорьеву дню. В этих районах бытовали представления о Егории Храбром как покровителе и защитнике скота.
Комплекс представлений, связываемых с пастухом и пастушеским промыслом, как и пастушеская обрядность первого выгона скота, в Прикамье оказались не развиты. Зафиксированы лишь отдельные элементы обрядов пастушеского комплекса в северных районах Прикамья. Весенний комплекс животноводческих обрядов был самым развернутым в годовом цикле. Приуроченность к первому выгону и предшествующему ему периоду многочисленных апотропейных и продуцирующих обрядовых действий была обоснована стремлением обеспечить благополучие и сохранность скота в течение всего пастбищного сезона.
В разделе о поминальных обычаях исследуются обрядовые комплексы двух поминальных циклов - пасхального (Радуница) и троицкого. Особенностью региона является отсутствие поминальных пасхальных обычаев. Для троицкого периода анализируется специфический комплекс представлений о «заложных» покойниках, отмечается условность дат поминовения. Семиком, Семиками в Прикамье могли называть любой день поминовения умерших в период от Вознесения до Троицы, поминальными днями также считались Духов день и Заговенье. Доказывается, что Радуница соотносится с представлениями о выходе умерших предков, с чем связан обычай топить для них баню, проводить поминальный обед, совершать поминовение дома. Поминальная обрядность Радуницы разворачивается как «встреча» умерших, в то время как обрядность троицкого периода разворачивается как проводы душ умерших предков. В отличие от пасхального времени с троицким связываются представления об уходе предков: считали, что «в Семик покойники загребаются», «После Семика они подаяния не видят». Поминовение умерших в Семик и на Троицу, в отличие от пасхального, чаще всего проходило не дома, а на кладбище.
Третья глава «Летний период народного календаря» раскрывает особенности одного из самых непродолжительных сезонов года, от Троицкого Заговенья до Ильина дня. Разделение летнего периода на два временных отрезка - от Троицкого Заговенья до Иванова / Петрова дня и от Петрова до Ильина дня - обусловлено не только особенностями хозяйственных занятий, но и мифологическим осмыслением: период от Троицкого Заговенья до Петрова дня определяется как цветение трав и хлебов; время от Петрова до Ильина дня характеризовалось почитанием «грозных» праздников.
В первом разделе главы подробно рассмотрены основные праздничные дни лета - Иванов, Петров и Ильин дни. Уже терминология праздника Иванов день (Иван Креститель, Иван Святник, Иван Росник, Иван Купальник, Иван Купала, Иван Утопленник, Иван летний, Иван Ягодобор, Иван Капустник, Иван Травник, Иван Цветник) указывает на разнообразный и вариативный комплекс его обрядности. С поверьями о целительных и магических свойствах ивановской росы был связан наиболее многочисленный комплекс обрядовых действий Иванова дня. В их основе - представления об очистительных свойствах воды, о ее целебности в Иванов день. В других случаях все действия с водой запрещались - Иванов день был временем активизации водных демонических персонажей. Амбивалентность представлений о святости и одновременно демоничности водной стихии в целом лежит в основе ритуалов многих праздников. Веники, приготовленные на Иванов день, наделялись особыми целительными и очистительными свойствами. В Северном Прикамье с ивановскими вениками (реже венками) совершались гадания. Важное место занимал праздник и в хозяйственном цикле летних работ. Иван Капустник отвечал за произрастание «круглых» овощей, имеющих «голову», в первую очередь капусты, а также лука и репы. Все праздники почитания святого содержали действия с этими овощами или запреты на их употребление. К Иванову дню приурочивали посадку репы. «На Иванов день загребали капусту, выгребали лук». Время, совпадающее с Ивановым днем, считалось сакральным. По народным воззрениям именно в этот день «открывается небо и земля», «золото из земли выходит». Растения, природные явления приобретали чудесные свойства, с Ивановым днем соотносились представления о цветении папоротника, мужского цветка конопли, травы купальницы.
Петров день осознавался как переломный момент летнего периода: заканчивался летний Петровский пост - Петровки, день считался апогеем лета - самым жарким временем в году. В праздник почитаются апостолы Петр и Павел. Сюжет о занятиях Петра рыболовством получил развитие в некоторых народных представлениях о празднике: «Петров день - это праздник рыбака, так как Петр рыбак был», а также в обычаях гуляний на берегу реки с приготовлением ухи. Обрядовое использование молока и молочных блюд на Петров день связано с завершением Петровского поста. Примеры использования петровского творога или сыра позволяют говорить о продуцирующем символизме этого продукта и ритуальных действий с ним. В обрядности Петрова дня наблюдаются некоторые элементы, характерные для Иванова дня: действия, совершаемые с первым веником, представления о целительных свойствах петровской росы, обычай купаться на праздник.
Ильин день осознавался важной границей между летом и осенью, границей хозяйственных работ. Один из комплексов представлений Ильина дня связан с запретом купаться после праздника: «Медведь лапу обмочил»; «Олень воду прохолодил»; «Лось в воду рога обмочил»; «Илья льдинку бросил». При анализе выстраивается четкая система персонажей, «прохолодивших» воду: медведь - олень / лось - конь - Илья-пророк, которая объединена общим комплексом мифологических представлений: все образы (медведя / лося / оленя / коня) соотносятся с солярной символикой. В образных формулах запретов на купание отразились представления об уменьшении светового дня и начале вхождения солнца «в зиму». Другая группа объяснений запрета на купание мотивируется появлением в воде нечистой силы, активизацией водяных духов. Известны и представления о «святости» и целебных свойствах ильинской воды. Одной из характерных особенностей почитания Ильина дня были коллективные трапезы с закланием барана. На Ильин день «каждое хозяйство кололо овцу или барана, и одну баранью лопатку мяса несли в часовню».
Рассматривая праздничные дни лета, следует отметить, что значительные обрядовые комплексы связаны лишь с тремя из них, наиболее выделенными в народном календаре, - Ивановым, Петровым, Ильиным днями. Они маркировали важные в хозяйственном и природном календаре периоды. При том, что обрядность каждого праздника имела собственные характерные черты, их объединяет общность обрядовых форм и представлений, типичных для летнего периода в целом. К характерным особенностям региона следует отнести неразвитость купальных обрядов (в связи с чем комплекс обрядности Петрова дня был дополнительно развит и усилен).
Второй раздел посвящен анализу комплекса представлений и обрядности лета, связанных с сезонными изменениями в природе. Период цветения трав и злаков получил название Цветьё, Цвете, с ним связывались запреты ходить в поле, косить траву, в стремлении защитить посевы. Время цветения злаков воспринималось и как переходное время активизации мифологических духов. Сакральность периода обусловила и приуроченность к нему некоторых гаданий, совершаемых в цветущем поле. Летнее Цветье соотносилось с зимними Святками, отождествление этих двух периодов года, зимнего и летнего, отражает достаточно древние представления о двучастной структуре года, в них сохраняется противопоставление и сопоставление двух календарных циклов - зимнего, святочного, и летнего, связанного с Троицей и Ивановым днем. Во время цветения злаков, колошения хлебов совершали обход полей: «рожь смотреть», «рожь слушать». В Верхокамье обходы полей приходились на период с Иванова до Петрова дня. Молодежь с пивом и песнями обходила поля, иногда с играми «кругом». Традиция обхода полей в Прикамье имеет некоторые отличия от других регионов - они соотносились со временем цветения хлебов. Такие обходы имели продуцирующую и апотропейную символику. Вариант обхода полей в летний период - моления и крестные ходы, совершаемые в престольные или другие местночтимые праздники с целью «чтобы урожай хороший был», «чтобы градом не побило».