1. Сокращение выбросов парниковых газов (ПГ) в ЕС на 20% по сравнению с уровнями 1990 года;
2. Увеличение доли используемых возобновляемых ресурсов в валовом конечном энергопотреблении в ЕС до 20%;
3. Повышение энергоэффективности в ЕС на 20%. 2020 climate & energy package, European Commission, [Электронный ресурс] // https://ec.europa.eu/clima/policies/strategies/2020_en (дата обращения: 14.05.2020).
Также в 2014 году Европейским советом были определены дальнейшие направлении климатической и энергетической политики и установлены более высокие целевые показатели на 2030 год:
1. Сокращение эмиссии ПГ не менее чем на 40% по сравнению с уровнями 1990 года;
2. Доля ВИЭ в конечном энергопотреблении должна составлять как минимум 32%;
3. Энергоэффективность должна составлять не менее 32,5%. Conclusions on 2030 Climate and Energy Policy Framework, European Council, 2014.
От реализации поставленных задач должны выиграть не только отдельные участники, например, домохозяйства за счёт потенциального снижения цен за электроэнергию, но и ЕС в целом. В случае достижения целей энергопакета, ЕС сможет снизить техногенные риски, возникающие в ходе эксплуатации энергетических установок и негативное влияние на окружающую среду. Кроме того, это осуществление поспособствует снижению зависимости ЕС от поставщиков традиционных ископаемых видов топлива. Таким образом, в совокупности реализация целей приведёт к повышению энергетической безопасности стран ЕС.
Постановка подобных целей со стороны ЕС способствует изменению состояния топливно-энергетического баланса и оказывает влияние на конкуренцию между энергоресурсами. Так, принимаемые меры, направленные на ограничение эмиссии ПГ, безусловно, приводят к необходимости отказа от, например, угольных электростанций, загрязняющих окружающую среду, а действия по популяризации ВИЭ сами собой подразумевают распространение альтернативных энергоносителей. Поэтому, оценив успех ЕС или частичную неудачу в реализации поставленных целей, можно будет объяснить изменения на энергетических рынках ЕС.
Для достижения заявленных показателей страны-члены ЕС предпринимают определённые действия, например, создание в 2005 году системы торговли выбросами парниковых газов (ЕСТВ). В настоящее время ЕСТВ находится в третьей фазе развития (2013-2020) и накладывает ограничения на эмиссию ПГ более 11 000 энергопотребляющих установок, а также авиатранспорта, тем самым покрывая порядка 45% всех выбросов на территории ЕС (1 квота предполагает 1 тонну эмитированного в атмосферу CO2). Щуплова И.С., Рыбин Д.В. Глобальное изменение климата как вызов энергетической политике и обеспечению энергетической безопасности // European science. 2018.№ 6. С.14-18 На первых двух этапах у стран была возможность выбирать между способом распределения квот: бесплатным и посредством аукционов. С наступлением третьей фазы было введено правило, требующее обязательную раздачу части квот на аукционах, а также сокращено количество годовых квот. EU Emissions Trading System (EU ETS), European Commission, [Электронный ресурс] // https://ec.europa.eu/clima/policies/ets_en#tab-0-1 (дата обращения: 14.05.2020). Кроме того, на национальном уровне приняты цели по сокращению выбросов. Это затрагивает те сектора, которые не вошли в систему ЕСТВ: сельское хозяйство, транспорт за исключением авиации, жилищное строительство. При этом целевые показатели отличаются в зависимости от экономического положения страны. Если для наиболее богатых стран предусмотрено сокращение на 20%, то для наименее обеспеченных ставится цель, при которой выбросы на их территории увеличатся не более, чем на 20%. Несмотря на разброс поставленных задач, программа предполагает в одинаковой степени от всех стран приложение усилий по сокращению выбросов.
В теории считается, что торговля квотами является более эффективным инструментом по сокращению эмиссии ПГ по сравнению с углеродным налогом за счёт ценовых сигналов. В отличие от налога, который не даёт гарантий достижения более низкого уровня выбросов, система торговли квотами предполагает такую гарантию при отсутствии верхнего предела цены. Башмаков И. А. Эффективность европейской системы торговли квотами на выбросы ПГ и ее эволюция // Экологический вестник России. 2018. № 4 С. 28-37. Однако на практике оказалось сложно оценить целевой уровень эмиссии ПГ, и как следствие установить порядок цены на углерод. Это привело к возникновению избытка квот (в 2013 году - избыток увеличился до 2,1 млрд., что превышало годовую эмиссию ПГ), в результате которого цена на них снизилась до уровня, при котором отсутствуют стимулы инвестировать в низкоуглеродные технологии (см. Рисунок 24). По этой же причине у производителей электроэнергии не было мотивов переходить с угля на более экологически чистый газ. Иными словами, низкий уровень цены на углерод не то, что не способствует, а даже в какой-то степени препятствует сокращению выбросов, так как крупным эмитентам ПГ фактически дешевле докупить необходимые квоты или оплатить штрафы за их превышение, чем модернизировать своё производство.
Рисунок 24 - динамика цен на квоты в ЕСТВ (евро/тСО2)
Источник: Markets Insider
Данные за 2005-2015 годы позволяют оценить, в какой степени различные факторы повлияли на снижение ПГ в ЕС в этот период. Фактически система торговли выбросами позволила уменьшить их объём на 40-80 млн.. тСО2, что составляет только порядка 1,7-3,3% от общей величины сокращения ПГ. В действительности, основными причинами сокращения ПГ стали действия по стимулированию использования ВИЭ и повышения энергоэффективности. Так, эти меры позволили в совокупности уменьшить объем выбросов ПГ на 220 млн.. тСО2, что составляет около 9% от общего объёма снижения ПГ. Кроме того, большую роль в изменении эмиссий сыграла экономическая рецессия (190-240 млн.. тСО2, что эквивалентно 8-10% от общего объёма снижения ПГ). Отдельное внимание стоит уделить фактору изменения стоимости энергоресурсов. Снижение цены на уголь способствовало переориентации участников энергосистемы на него, и в результате привело к дополнительному увеличению выбросов СО2 на 50 млн..тСО2, то есть практически нивелировало эффект от системы торговли выбросами.Marcu A., E. Alberola, J.-Y. Caneill, M. Mazzoni, S. Schleicher, W. Stoefs and C. Vailles. 2017 State of the EU ETS Report. The European Roundtable on Climate Change and Sustainable Transition (ERCST). The Wegener Center for Climate and Global Change. NomismaEnergia. I4CE
Ввиду наличия установленной цели по сокращению эмиссии ПГ, фактор выбросов загрязняющих веществ и величина квот может влиять на конкуренцию между энергетическими ресурсами. Особенно это касается взаимозамещения угля и газа при выработке электроэнергии. Сравнивая два типа станций: угольную и газовую, стоит отметить более высокий КПД у последних (может достигать 60%). Кроме того, значительное количество угольных электростанций намного старше газовых аналогов, что приводит к дополнительному снижению эффективности производства на них. CEDIGAZ рассчитали уровень квот, при котором появляется стимул перейти с использования угольной станции на газовую. Согласно оценкам он составляет 30,4 евро/тСО2 для случая перехода со старой угольной на новую газовую электростанцию, чья эффективность практически в 1,5 раза выше. Тем не менее, при ценах на углерод выше 12,7 евро/тСО2маржа для угольных заводов становится отрицательной, что должно приводить к их закрытию (см. Таблица 9). Таким образом, ЕСТВ проявила себя не только как слабый механизм регулирования эмиссии ПГ, но и оказалась неспособна в значительной степени влиять на изменение топливно-энергетического комплекса ЕС.
Таблица 9 - доходность тепловых станций в зависимости от углеродной цены
Источник: Gas and coal competition in the EU Power Sector, 2014
Снижение потребления энергии, вызванное коронавирусом и сопутствующими карантинными мероприятиями, стало также фактором сокращения выбросов ПГ в 2020 году. По аналогии с экономической рецессии в прошлые годы, произошло падение эмиссии ПГ: по сравнению с первым кварталом 2019 года она упала 8%.
Несмотря на слабую роль в сокращении эмиссии ПГ со стороны ЕСТВ, ЕС удалось раньше 2020 года достичь поставленной цели: в период с 1990 по 2017 годы выбросы загрязняющих веществ в ЕС сократились на 23%.
Страны-члены ЕС также приняли в 2009 году директиву по ВИЭ, обязывающую их увеличивать долю альтернативных источников энергии в конечном валовом потреблении энергии к 2020 году до 20%. Как и в случае с сокращением выбросов в секторах, не вошедших в систему ЕСТВ, есть различия в целевых показателях для разных стран. Кроме того, директива включает обязательство по увеличению доли возобновляемого топлива к 2020 до уровня не менее 10% от общего энергопотребления в транспортном секторе.
Реализация амбициозных целей по декарбонизации экономики ЕС невозможна без развития новых средств, позволяющих изменять энергопотребление в сторону климатически нейтрального. По этой причине ЕС поддерживает разработки и финансирование низкоуглеродных технологий посредством создания специальных проектов, например, «NER 300» или «Горизонт 2020». За счет продажи квот в рамках системы торговли выбросами ПГ происходит финансирование «NER 300», совокупный объём которой составляет 2,1 млрд. евро. Implementation of the NER 300 funding Programme - Final progress report, Directorate-General for Climate Action (European Commission) , Ricardo Energy & Environment, 2020 В рамках программы предполагается поддержка 39 проектов из 20 стран ЕС, при успешном запуске которых можно ожидать увеличение производства энергии из ВИЭ на 18 ТВт/ч в год и сокращение выбросов, объёмом эквивалентному выбросу 3 млн. автомобилей. Сами проекты представлены широким спектром, затрагивающим как развитие фотоэлектрических, ветровых и геотермальных сетей, так и технологий по улавливанию и хранению углерода. Funding innovative low-carbon technologies: the NER 300 programme, European Commission, 2017 Стоит отметить, что некоторые проекты, такие как наземный ветровой парк Windpark Handalmв Австрии или Nordsee и Veja Mate в Германии уже запущены и поставляют энергию потребителям. Что касается «Горизонт 2020», то данная программа исследований и инноваций, на которую с 2014 по 2020 годы было выделено около 80 млрд. евро, является крупнейшей в ЕС. В отличие от «NER 300», поддерживающей исключительно проекты в сфере изменения климата, «Горизонт 2020» ставит себе в приоритеты задачи различного характера. Так, примерно треть бюджета программы идёт на развитие информационно-коммуникационных и нанотехнологий, а также средств освоения космоса.
Как было отмечено выше, с целью диверсификации энергоснабжения ЕС принимает меры, направленные на содействие использованию ВИЭ. Помимо программ, поддерживающих исследования и разработки низкоуглеродных технологий, правительства стран ЕС оказывают финансовую помощь в виде, например, субсидий или налоговых льгот. При этом в зависимости от сектора меры поддержки могут различаться. Так, в электроэнергетике ЕС наряду с системой квотирования и торговлей зелеными сертификатами, используется установление льготной цены (feed-in-tariff) на покупку энергии, выработанную с использованием ВИЭ. Ермоленко Г.В. и др. Справочник по возобновляемой энергетике европейского союза. - М.: Институт энергетики НИУ ВШЭ, 2016. - 96 с. Суть тарифного механизма заключается в следующем: государство закупает у частных лиц и предприятий электроэнергию, произведённую с помощью солнечных электростанций, ветрогенераторов и прочих ВИЭ. В результате таких действий у тех лиц, которые владеют необходимым оборудованием, с одной стороны, пропадает необходимость закупать электроэнергию у государства, а с другой стороны, появляется дополнительный доход за счёт продажи излишков энергии в сеть. Таким образом, данный способ позволял компенсировать высокую стоимость установки за счёт высокой закупочной цены и тем самым, способствовал более активному распространению оборудования для возобновляемых источников энергии.
Зелёные тарифы проявили себя как действительно эффективный метод в контексте популяризации ВИЭ: увеличение размера субсидий приводило к резкому увеличению объёма энергии, производимого на основе альтернативных источников энергии. Однако такой рост приводил к необходимости дополнительного субсидирования, что ложилось тяжёлым грузом на государственный бюджет. Так, в 2014 году правительство Испании было вынуждено выделить около 11 млрд. долларов на выплату субсидий по солнечной энергетике. Кроме того, подобные меры приводили в конечном итоге к увеличению стоимости электроэнергии, от чего страдают конечные потребители. Кавешников Н.Ю. Стратегия ЕС в области климата и энергетики // Современная Европа. 2015. № 1. С. 93--103 Серьёзный недостаток механизма зеленых тарифов также проявился в 2011 году, когда в результате сокращения объёма субсидирования в ЕС из-за кризиса, количество производимой и потребляемой энергии из возобновляемых источников сократилось.
Среди мер поддержки ВИЭ в транспортном секторе стоит выделить налоговые льготы на экспорт и импорт биотоплива.
В бытовом секторе технологии ВИЭ используются в основном для обогрева помещений, например, при помощи солнечных коллекторов или геотермального отопления. По сравнению с электроэнергетикой данное направление не получило повсеместной и значительной поддержки, однако ряд стран-членов ЕС всё-таки содействовали их распространению за счёт системы выдачи грантов и налоговых льгот. Так, в Великобритании с 2011 по 2014 годы действовала государственная программа Renewable Heat Premium Payment, предоставлявшая денежные выплаты домохозяйствам на покупку оборудования, которое бы позволяло отапливать помещения за счет ВИЭ. За время существования проекта было выделено около 40 млн. фунтов. При этом, размеры выдаваемых грантов отличались в зависимости от устанавливаемого оборудования. Если выплата в сумме 300 фунтов выдавалась на покупку и монтаж солнечных коллекторов, то для тепловых насосов и котельных на биомассе сумма составляла 850 и 1250 фунтов соответственно. Однако позднее данная программа помощи была свернута, и вместо неё был введена следующая система: Renewable Heat Incentive. По факту она является аналогом Зеленых тарифов в электроэнергетике, потому что пользователи могут получать деньги за производимую горячую воду и отопление.
Коронавирус и его дестабилизирующее влияние на нефтяной рынок способствует усилению позиций ВИЭ. Несмотря на то, что не было выявлено корреляции между инвестициями в ВИЭ и ценами на нефть, при более низких ценах «зеленые» проекты становятся более привлекательными. В частности, при цене нефти 35$/баррель внутренняя норма доходности проектов в сфере альтернативной энергетики становится выше, чем у нефтяных проектов (см. Рисунок 25). Could clean energy be the winner in the oil price war? Wood Mackenzie, 2020 Кроме того, сокращение энергопотребления, вызванное распространением вируса, повлияло на структуру производства энергии и привело к разгрузке электростанций, использующих ископаемые виды топлива. Так, в ФРГ выработка электроэнергии из ВИЭ увеличилась на 14% по сравнению с 2019 годом с одновременным снижением выработки на угле.
Рисунок 25 - внутренняя норма доходности типовых энергетических проектов
Источник: Wood Mackenzie
Оценивая степень реализации цели по увеличению доли ВИЭ в конечном валовом энергопотреблении, можно отметить, что ЕС-28 практически добился поставленной задачи. В 2018 году этот показатель достиг 18%, что более чем в 1,5 раза больше по сравнению с 2009 годом (12,6%)Renewable energy statistics, Eurostat, 2020. При этом, в среднем доля ежегодно увеличивалась на 4%, поэтому, отчасти, есть основания полагать, что к концу 2020 года заявленный показатель в 20% будет достигнут. Кроме того, если рассматривать ЕС-27, то показатель получается ещё выше (18,9%), так как национальная цель Великобритании по ВИЭ составляет 15%, тем самым занижая общий коэффициент.