Версия № 2 (версия следствия) о возможности причинения гр. С. огнестрельных повреждений гр. Р., подтвердилась. Об этом свидетельствуют максимально близкие к реальным: доступные направление и расстояние выстрела в гр. Р.; расположение гр. Р. по отношению к оружию и расположение самого оружия в момент произведения выстрела в кисти гр. С.; расположение стреляной гильзы на месте происшествия; невозможность контакта пальцев правой кисти гр. Р. со спусковым крючком пистолета Ярыгина, при его нахождении в момент выстрела в кисти гр. С.
Из двух предложенных к рассмотрению версий, возможной представляется только последняя - гр. С. взял пистолет Ярыгина кистью своей правой руки, направил его в сторону гр. Р., нажал пальцем на спусковой крючок пистолета Ярыгина, произведя выстрел 9-мм патроном «Luger» в гр. Р., причинив ему смертельное огнестрельное ранение живота и таза.
Пример №4. Ночью с 16 на 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге дома у инженера Н.Н. Ипатьева случилось трагическое событие, его обстоятельства на протяжении многих десятилетий находятся под покровом тайны - научным, политическим и историческим. В ту ночь семья императора Николая II, его близкое окружение и он сам были расстреляны. Всех непосредственных участников этой трагедии уже нет в живых. Много десятилетий выдуться научные, политические и исторические споры, но главная тайна осталась нераскрытой - какими были последние минуты жизни этих людей.
Раскрытием тайны екатеринбургской трагедии мы обязаны воспоминаниям и кропотливым трудам многих участников и свидетелей этих и последующих событий - членам дома Романовых, адмиралу А.В. Колчаку, генералу М.К. Дитерихсу, следователям А.П. Наметкину, И.А. Сергееву, Н.А. Соколову и В.Н. Соловьеву, руководителям страны, духовенству, историкам, археологам, сотрудникам музеев, архивов и хранилищ, экспертам, а также многим другим людям, которые не остались равнодушными к произошедшему событию.
Нужная информация была накоплена лишь через 90 лет после той страшной трагедии благодаря тщательному расследованию и сбору материалов уголовного дела старшим следователем по особо важным делам Главного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации В.Н. Соловьевым. Все материалы уголовного дела были переданы экспертам, чтобы исследовать и найти ответ на вопрос - что произошло ночью с 16 на 17 июля 1918 г. на нижнем этаже дома Н.Н. Ипатьева в комнате №2.
На 1 этапе эксперимента была проведена графическая реконструкция комнаты №2, повреждений на ее полу, дверях и стенах. Она была произведена с помощью редактора векторной графики CorelDRAW ХЗ в формате АО (1189x841 мм) и масштабе 1:10 по отношению к реальным размерам комнаты.
В материалах уголовного дела, составленных следователями И.А. Сергеевым и Н.А. Соколовым, находилась порядковая нумерация повреждений, их местоположение, а также размеры комнаты №2 и деталей ее интерьера. Так как в материалах уголовного дела на правой и левой арках отсутствовала условная нумерация повреждений у восточной стены, на южной стене и на обеих дверях, она была осуществлена уже перед непосредственном проведении ситуационной экспертизы.
В материалах дела повреждения на створках двери восточной стены, на левом наличнике (косяке) и левой створке двери западной стены, правой и левой арках у восточной стены были указаны их расстояние от поверхности пола. По этой причине при реконструкции они были определены в нескольких допустимых вариантах с учетом изображений повреждений на восточной и южной стенах, отобразившихся на фотоснимках, выполненных Н.А. Соколовым в апреле 1919 г.
Реконструкция была выполнена в двухмерном пространстве - вид сверху и на восточную стену. Изображения повреждений наносили в редакторе векторной графики с помощью кривых Безье. Точность реконструкции локализации повреждений, размеров помещения и деталей его интерьера на схемах, выполненных в масштабе 1:10, составила до 1,0 мм, что в реальном измерении (в масштабе 1:1) соответствовало точности до 1,0 см. Перед началом реконструкции был осуществлен перевод всех размерных показателей из русской в метрическую систему мер.
По описаниям повреждений в комнате, выполненным И.А. Сергеевым и Н.А. Соколовым, и результатам проведенных в 1918-1919 гг. экспертных исследований изъятых И.А. Сергеевым частей стен и пола с повреждениями было установлено следующее:
В стенах, на полу и обеих дверях комнаты имелось 33 огнестрельных повреждения: 16 на восточной стене, 2 на правой и левой створках двери восточной стены (по одному на каждой створке), 2 на южной стене, 1 на лицевой поверхности правой арки восточной стены, по 2 на лицевой и боковой поверхностях левой арки восточной стены, 2 на левом наличнике (косяке) и левой створке двери западной стены, 6 на полу.
Было выяснено, что в описаниях количества огнестрельных повреждений на лицевой и боковой поверхностях левой арки восточной стены, выполненных И.А. Сергеевым и Н.А. Соколовым, имеется несовпадение. Оба следователя описывали наличие только двух повреждений на арке - 1 на ее лицевой и 1 на боковой поверхностях. Но каждый из них указывает значительно различающееся расстояние данных повреждений от поверхности пола. И.А. Сергеев приводит следующие данные: на лицевой поверхности арки повреждение локализуется в 24 верш. (105, 6 см) от поверхности пола, на боковой поверхности - в 12 верш. (53 см). Н.А. Соколов приводит другие данные: на лицевой поверхности арки повреждение локализуется в 137 см от поверхности пола, на боковой поверхности в 70 см. Так как экспертным путем данные противоречия устранить не представилось возможным, то они были расценены как самостоятельные. Они расценены по 2 повреждения на боковой и лицевой поверхностях арки (итого 4 повреждения).
В материалах уголовного дела И.А. Сергеева было указано, что направление огнестрельных каналов в стенах, дверях и полу комнаты точно не рассчитывалось. Описанные в ходе проведения дальнейших экспертных исследований направления огнестрельных каналов в досках пола и стен с точки зрения экспертов содержат мало информации, так как отсутствует маркировка изъятых фрагментов и не установлено точное направление огнестрельных каналов по отношению к поверхностям пола и стен. В связи с этим экспертным путем не удалось установить, какое точно количество повреждений возникло в результате прямых выстрелов, а какое от воздействия рикошетировавших пуль, и также точно визировать направление произведенных выстрелов. Н.А. Соколов в своих материалах лишь отметил, что выстрел, выполненный в боковую поверхность левой арки у восточной стены, привел к рикошету пули в восточную стену.
Из имеющихся в материалах дела описаний следует, что 2 повреждения на левом наличнике и левой створке двери западной стены могли образоваться как в результате одного прямого выстрела, так и в результате воздействия рикошетировавшей пули. Она летела в направлении преимущественно от восточной стены к западной, т.е. в направлении, противоположном направлению большей части произведенных в комнате выстрелов.
Следовательно, если допустить наличие лишь одного рикошета пули от левой арки в восточную стену и образование остальных повреждений в результате прямых выстрелов, то количество произведенных в комнате выстрелов составило не менее 32. Если допустить, что на левой арке было не 4 огнестрельных повреждения, а только 2, то выстрелов в помещении было произведено не менее 30.
Из описания в уголовном деле Н.А. Соколова огнестрельных повреждений на изъятых из стен и пола досках и находившихся в них пуль, а также заключения эксперта-баллиста генерал-майора Н.В. Копайского (февраль 1919 г.) следует, что выстрелы были произведены из следующих образцов огнестрельного оружия: нескольких трехлинейных (7,62 мм) револьверов системы Нагана, четырехлинейного (10,16 мм) револьвера неустановленной системы, 4.-линейного (11,43 мм, 45') автоматического пистолета системы Кольта, трехлинейного (7,62 мм) изготовленного в Европе (но не в России) автоматического пистолета системы Браунинга, трехлинейного (7,62 мм) автоматического пистолета неустановленной системы американского изготовления.
Выстрелы были произведены преимущественно в направлении левой половины комнаты (по отношению к смотрящему на восточную стену человеку). На это указывает тот факт, что из 31 имевшегося в помещении огнестрельного повреждения (без учета двух повреждений на входной двери западной стены) в левой половине комнаты локализовалось 25 повреждений (80,6%): 16 - на восточной стене, 4 - на левой арке, 5 - на полу.
Описания четырех повреждений на лицевой поверхности правой арки в области восточной стены из материалов дела позволили сделать вывод о том, что данные повреждения могли появиться в результате не менее четырех ударов штыком русской трехлинейной винтовки.
В материалах дела присутствовало описание следов крови в комнате, которые были на досках и обоях. С точки зрения экспертов данное описание было недостаточно полным, а также следы крови должным образом не зафиксировали и на фотоснимках. В связи с этим они являются недостаточно информативными для того чтобы провести экспертную реконструкцию обстоятельств расстрела.
На следующем этапе экспертизы была выполнена графическая реконструкция обстоятельств расстрела в соответствии с версиями его участников и свидетелей. Она была выполнена в двухмерном пространстве по описанной выше методике - вид сверху и на восточную стену. Изображения людей были выполнены в виде геометрических фигур - эллипсов (вид сверху) и прямоугольников (вид на восточную стену). Для наглядности результатов экспертного исследования тела расстрелянных были изображены разными цветами с частично прозрачной заливкой, что точно и наглядно позволило показать их взаимное расположение по отношению друг к другу, а также по отношению к огнестрельным повреждениям в помещении. Если расположение не удавалось выяснить в комнатах №2 и №1, то человек был отмечен вопросительным знаком.
При проведении реконструкции в плоскости «вид сверху» на «телах» расстрелянных стрелками были нанесены направления огнестрельных раневых каналов и «склеены» с ними. Это разрешило свободно перемещать фигуры людей в любом направлении по отношению к помещению, друг к другу и к линиям, показывающим возможные варианты направлений выстрелов.
Чтобы наиболее точно разместить всех находившихся в комнате №2 людей, а также оценить с экспертных позиций достоверность всех существующих версий расстрела, имитирующим людей фигурам были даны условные усредненные антропометрические характеристики.
Размеры геометрических фигур (в масштабе 1:1), имитирующих всех взрослых мужчин, были следующими: длина тела 165-80 см, ширина плеч 50 см, ширина грудной клетки в переднезаднем направлении 28 см. Для женщин эти размеры составили: длина тела 160-75 см, ширина плеч 45 см, ширина грудной клетки 25 см. Размеры геометрической фигуры, имитирующей цесаревича Алексея, составили: длина тела 150-160 см, ширина плеч 40 см, ширина грудной клетки 20 см. Спрогнозированная длина его тела на момент гибели в возрасте около 13,9 года составила около 159,9 см.
Версии участников и свидетелей расстрела были разделены на две группы:
- в первой версии более подробно излагаются сведения о взаимном расположении членов императорской семьи и ее окружения, их действиях и состоянии во время расстрела;
- во второй версии имеются более подробные сведения о том, сколько было стрелявших исполнителей, их взаимном расположении и действиях на всех этапах расстрела - в том числе на втором, при достреливании и докалывании раненных штыком.
Эксперты выполнили 20 графических реконструкций по выдвинутым ими версиям, сделанных на основе архивных документов.
Основываясь на своих воспоминаниях, датированных 1919-1934 гг., Юровский Яков Михайлович выдвинул свою версию тех событий. Она практически идентична версии Медведева А.С., о расположении тел жертв, хотя в ней и имеются отличия, касаемо положения тел Императора, его сына, и княжон. Однако эксперты не сочли данные противоречия существенными. Это могло произойти из-за различного перспективного пространственного видения П.С. Медведевым и Я.М. Юровским места преступления и расположения тел жертв. Медведев находился в проекции входной двери на западной стене, либо ближе к её левому углу, а Юровский, соответственно-к правому.
В этой версии расположение тел жертв, их состояние и действия во время расстрела изложены более детально. Что касается расположения исполнителей и их количестве, сведения об этом менее подробны, но также довольно информативны.
В данной версии эксперты считают малой вероятность того, что выстрелы были произведены из-за спин стрелявших исполнителей, поскольку в данной ситуации, в условиях беспорядочной интенсивной стрельбы, была бы высокая вероятность попадания во впереди стоящих стрелков.
Также существует версия Медведева П.С., выдвинутая им в ходе допроса от 21-22.02.1919 г. В ней нет каких-либо сведений о действиях и расположении стрелков во время первого этапа расстрела, поскольку, согласно его (Медведева П.С.) словам, лично он данный этап не видел и участия в нём не принимал. Эта версия абсолютно идентична версии Юровского.
В мае 1964 года появилась версия, основанная на воспоминаниях Никулина Г.П. В ней не содержится информация о расположении жертв в момент первых выстрелов. Никулин дал подробные показания о том, сколько было исполнителей, также он указал их персональный состав. Однако, сведений о расположении каждого из участников расстрела, их расположении относительно друг друга, им предоставлено не было.