Альтернативным алгоритмом проведения судебно-ситуалогической экспертизы места происшествия является такая организационная форма, при которой основная масса отраслевых судебных экспертиз проводится до ее назначения, либо параллельно с ней, как правило по изъятым по инициативе судебного эксперта-ситуолога следам и объектам. Результаты экспертиз наряду с иными объектами и материалами дела поступают в распоряжение эксперта-ситуолога в качестве «исходных данных». В целях получения дополнительных данных эксперт-ситуолог, реализуя предоставленные ему законом права (ст. 57 УПК РФ), инициирует проведение повторных или дополнительных осмотров мест происшествий, следственных экспериментов. Весьма эффективной формой производства повторного или дополнительного осмотра места происшествия с участием судебного эксперта является следственный осмотр. Поскольку на решение судебно-ситуалогической экспертизы места происшествия ставятся вопросы о возможности возникновения и развития ситуаций на альтернативной основе, то эксперт-ситуолог в целях уточнения отдельных особенностей альтернативных ситуаций вправе инициировать допросы участников расследуемого события (обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетелей), в которых он принимает участие, задаёт уточняющие вопросы. Протоколы этих следственных действий также предоставляются на исследование в качестве исходных данных, что отражается в соответствующем разделе заключения.
В основе судебно-экспертного ситуалогического исследования лежит определение исходной, промежуточных и конечной ситуаций.
Методика имеет особый характер, поскольку предусматривает одновременное исследование различных объектов и ситуаций в целом, оценку данных, полученных из различных источников, и формирование выводов, относящихся к событию преступления в целом или отдельным его сторонам.
Особенности методики производства судебно-ситуалогических экспертиз места происшествия
судебный ситуалогический экспертиза происшествие
Прежде всего при производстве судебно-ситуалогических экспертиз места происшествия самое пристальное внимание следует уделять формированию раздела «Исходные данные», в котором содержаться сведения о результатах следственного осмотра, иных следственных действий, материалы первичных экспертиз, а также иные материалы дела. Важность содержания в этом разделе обусловлена тем, что она в дальнейшем должна будет использоваться при раскрытии предварительных и формулировании окончательных выводов.
Другой особенностью исследования является то, что оно обязательно носит многоступенчатый характер, который можно проследить в формировании и использовании промежуточных выводов, чередовании дедуктивных и индуктивных методов, широком использовании метода аналогии.
После общего ознакомления с обстановкой места происшествия дедуктивные умозаключения позволяют получить ряд частных выводов.
Выводы судебно-ситуалогической экспертизы места происшествия могут носить альтернативный характер, но это не уменьшает их значения.
Вышеуказанные положения наглядно демонстрируют следующие примеры из судебно-экспертной практики.
Пример 1. Зимой несколько работников парклесхоза, и в их числе гр. М., занимались заготовкой дров в лесу, расположенном в 3 км. от посёлка Лисий нос. При выполнении своей работы гр. М. при неизвестных обстоятельствах получил закрытую черепно-мозговую травму, от которой скончался, не приходя в сознание. Никто из присутствовавших работников разрешения на валку леса не имел и факт валки деревьев они категорически отрицали.
Были выдвинуты следующие версии по результатам осмотра места происшествия, который производил следователь совместно со специалистом- криминалистом и специалистом в области судебной медицины:
- гр. М. обрубал сучья и, сильно размахнувшись, сам себе нанёс обухом топора смертельное повреждение;
- гр. М., оступившись, упал и сильно ударился головой о пень, что привело к травме;
- кто-то умышленно или по неосторожности нанес гр. М. смертельное повреждение;
- кроме того, не исключалась версия о причинении повреждения гр. М. в результате падения дерева при валке леса, факт которой работники парклесхоза категорически отрицают, заведомо сговорившись между собой.
Была назначена судебно-ситуалогическая экспертиза места происшествия для разрешения вопроса о возможности причинения смертельной травмы головы гр. М. при определённых обстоятельствах (отдельно по каждой версии). По инициативе эксперта-трасолога место происшествия осмотрели повторно. При этом вещная обстановка места происшествия изучалась экспертами на основе исходных данных: материалов первоначального осмотра места происшествия, проведённого с участием специалиста-криминалиста; судебно-медицинского исследования трупа, и в ходе повторного осмотра места происшествия, проведённого с участием нескольких экспертов, и последующих судебно- химических, ботанических и трасологических исследований.
При этом были установлены следующие фактические обстоятельства расследуемого события:
- для сокрытия факта валки леса работники парклесхоза изменили обстановку места происшествия: спилили пни, торцы стволов поваленных елей и уничтожили обрезки - вероятно сожгли их в костре. Эти обстоятельства были зафиксированы в ходе трасологического исследования на месте происшествия и в лабораторных условиях путём установления целого по частям (стволов поваленных елей и пней) даже при отсутствии общей поверхности расчленения;
- на наружной поверхности шапки-ушанки гр. М., лежавшей недалеко от трупа, экспертом-химиком были обнаружены микрочастицы древесины, которые в ходе исследования определены как частицы ольхи. Частицы ольхи были сильно внедрены в ткань шапки, что указывало на значительное усилие в ходе следообразующего контакта. Локализация частиц на шапке соответствовала локализации повреждений свода черепа, установленной при проведении судебно-медицинской экспертизы;
- по форме, размерам и морфологическим признакам было установлено предполагаемое происхождение частиц ольхи от массивного сука ольхи, который упал с большой высоты, отделившись от рядом стоящего дерева, и лежал недалеко от трупа. Причиной падения сука ольхи могло стать падение поваленной ели, ствол которой располагался соответствующим образом.
В дальнейшем эксперт-трасолог пришёл к определённому выводу на основании материалов судебно- медицинской, химической, ботанической и ряда криминалистических экспертиз, объективных данных, полученных в ходе исследования места происшествия, что травма головы, вероятнее всего, причинена гр. М. падающим с большой скоростью массивным суком ольхи при валке рядом стоящей ели.
Таким образом, при расследовании данного уголовного дела из четырёх предложенных следователем для разрешения ситуалогической экспертизой ситуаций механизм образования вещной обстановки места происшествия в наибольшей степени, то есть по всей совокупности установленных признаков, соответствовал версии № 4.
Достаточно высокую степень эффективности показывает судебно- ситуалогическая экспертиза места происшествия при расследовании крупных аварий и дорожно-транспортных происшествий, что наглядно демонстрирует следующий пример.
Пример 2. Зимой 1997 года житель Ленинградской области гр. Д. занимался ловлей рыбы на льду Финского залива. Вблизи от места ловли рыбы на берегу залива находился стрелковый полигон воинской части, где в тот день проводились плановые стрельбы из ручного огнестрельного оружия (карабинов Симонова (СКС), автоматов АКМ, снайперских винтовок Драгунова (СВД). Направление полета пуль при стрельбах проходило в сторону залива, в связи с чем на полигоне были приняты меры безопасности (были предупреждены рыбаки на льду залива, выставлено оцепление по периметру полигона). Через некоторое время после начала стрельб, гр. Д. был обнаружен лежащим на льду. При осмотре находившегося в сознании гр. Д. на его голове была обнаружена небольшая рана по типу «ушибленной». На вопрос о причинах повреждения головы гр. Д. ответил, что упал и ударился головой о лед. Вскоре после этого гр. Д. потерял сознание, и был доставлен другими рыбаками на территорию стрелкового полигона, откуда машиной «Скорой помощи» был отправлен в районную больницу, где ему был выставлен диагноз: «Открытая черепно- мозговая травма. Слепое огнестрельное ранение головы с повреждением ткани головного мозга...». При обследовании: в затылочной области рана, 1,5x1,5 см с осадненными краями. На карниограммах: дырчатый перелом затылочной кости, инородное тело - пуля, входное отверстие размерами 1,0x0,8 см. В тот же день гр. Д. был переведен в госпиталь, где ему проведена операция: резекционная трепанация черепа, первичная хирургическая обработка огнестрельной раны головного мозга, дренирование раны. Инородное тело (пуля) не удалено. Через несколько часов гр. Д. скончался. В ходе судебно-медицинского исследования было установлено: огнестрельное пулевое проникающее ранение черепа - дырчатый перелом затылочной кости справа, с разрушением вещества головного мозга обоих полушарий по ходу раневого канала, ушиб вещества головного мозга, оскольчатый перелом стекловидной пластинки лобной кости слева, инородное тело (пуля) в заднем роге левого бокового желудочка головного мозга. Пуля, извлеченная из полости черепа гр. Д., оказалась пулей 7,62-мм патрона образца 1943 г., являющегося штатным боевым патроном к автоматам Калашникова (ЛКМ, АКМС) и карабинам Симонова (СКС), при осмотре пули на ней были обнаружены следы канала ствола огнестрельного оружия с 4 правонаклонными нарезами. По факту смерти гр. Д. военной прокуратурой было возбуждено уголовное дело.
Для установления вида и конкретного экземпляра огнестрельного оружия, из которого был убит гр. Д., в ходе расследования по делу были проведены две баллистические экспертизы (первичная и дополнительная), проводившиеся в разных экспертных учреждениях Санкт- Петербурга. В распоряжение экспертов было предоставлено огнестрельное оружие (автоматы АКМ и АКМС, карабины СКС), использовавшиеся на полигоне в день стрельб, после чего все автоматы и карабины, имевшиеся на текущем использовании воинской части. По результатам данных экспертиз экспертами-баллистами были даны следующие выводы: эксперт первого учреждения - категорический отрицательный вывод о том, что пуля из головы гр. Д. была не из представленного на экспертизу оружия; эксперт второго - дал заключение о невозможности ответа на поставленный вопрос в связи с высокой вариабельностью микрорельефа в следах на экспериментальных пулях, полученных при отстреле представленного оружия (все исследовавшиеся автоматы и карабины имели большой срок эксплуатации и, как следствие этого, значительно изношенные каналы стволов). После проведения баллистических экспертиз следствие по делу было приостановлено, но впоследствии в 1999 г. после неоднократных жалоб родственников гр. Д. было возобновлено вновь.
По делу была назначена третья комплексная комиссионная медико- криминалистическая ситуационная экспертиза. Перед экспертами, наряду с другими был поставлен вопрос: «Не причинена ли смерть гр. Д. имевшееся у него огнестрельное ранение головы пулей, стреляной с огневого рубежа полигона войсковой части из имеющегося на ее вооружении оружия?». Для производства экспертизы были представлены: материалы уголовного дела; пуля, изъятая из головы гр. Д.; шапка-ушанка с головы гр. Д. с повреждением; оружие, имевшееся на текущем использовании части, со штатными боеприпасами к нему.
При исследовании шапки гр. Д. на лицевой поверхности задней правой части ее головки выявлено сквозное повреждение, неправильной звездчатой формы, 0,8x0,3 см, с тремя разрывами и дефектом в центре, совпадающее по локализации с огнестрельным ранением на голове гр. Д.
На поверхности пули обнаружены следы, образованные четырьмя полями нарезов правого направления определенной ширины и угла наклона (по отношению к продольной оси пули), соответствующие конструктивным признакам канала ствола автомата АКМ.
Было установлено полное совпадение общих и частных признаков микрорельефа следов канала ствола на пуле из головы гр. Д. и пуле, выстрелянной из одного из представленных автомата АКМ. В ходе сравнительного исследования пули из головы гр. Д. и экспериментальных пуль (выстрелянных из 19-ти представленных автоматов АКМ).
На следующем этапе для решения вопроса о возможности причинения огнестрельного ранения гр. Д. пулей, выстрелянной с территории полигона, были применены методы моделирования, эксперимента и математического расчета элементов траектории полета снаряда (пули). Перед проведением экспериментов с помощью топографов установлено точное расстояние от места ранения гр. Д. (уточненного по показаниям свидетелей-очевидцев) до точки огневого рубежа на полигоне с составлением необходимой графической документации. Расстояние составило 2175 м. Далее элементы траектории полета пули (дальность, угол прицеливания и угол встречи с целью) были рассчитаны по стандартным баллистическим формулам на компьютере с использованием специальной программы «Расчет внешнебаллистических параметров выстрела». При расчетах учитывались топографические особенности полигона и метеоусловия по состоянию на момент происшествия. Было установлено, что пуля, выстрелянная из автомата АКМ с начальной скоростью 715 м/с, на дистанции 2175 м будет обладать скоростью 138,3 м/с. При этом, чтобы попасть в потерпевшего, пуля должна быть выстреляна под углом 8 градусов.
С учетом полученных расчетных данных возможных скоростей пуль моделировались повреждения шапки гр. Д. и головы биоманекена при выстрелах из автомата АКМ. Установлено, что все экспериментальные повреждения пулями, имеющими скорость 135 м/с имели те же признаки, что и исследуемые повреждения на шапке Д. и его голове. При большей или меньшей скорости особенности повреждений были другими.
Таким образом, результаты проведенных исследований позволили экспертной комиссии сделать однозначные выводы о: характере, локализации, механизме и объеме огнестрельного ранения Д.; виде снаряда, которым было причинено данное ранение; виде, калибре, модели и образце конкретного огнестрельного оружия, из которого был произведен выстрел; направлении выстрела по отношению к голове гр. Д. и его головному убору (шапке) при условии правильного вертикального их расположения в момент образования повреждений. Все это позволило установить предполагаемое положение гр. Д. в момент причинения ранения пулей, выстрелянной с полигона воинской части на берегу Финского залива («... нельзя исключить, что в момент ранения Д. мог находиться «спиной к ветру», лицом в направлении на правую оконечность острова Котлин - на восток под углом 220 градусов, затылком в направлении побережья в районе расположения стрельбища войсковой части под углом 16 градусов. Расстояние от места его ранения до диаметральной точки огневого рубежа стрельбища могло составлять 2175 м. При этом, чтобы попасть в потерпевшего, пуля должна была быть выстреляна под углом 8 градусов к горизонту.»).