Социально-экономическое положение российских эмигрантов в Шанхае в 1922-1925 годах
Сунь Ичжи
Независимый исследователь Шанхай, Китай
Аннотация
Статья посвящена социально-экономическому положению российских эмигрантов в Шанхае в период 1922-1925 гг., с момента прибытия в город русской Сибирской флотилии адмирала Г.К. Старка до начала революционного Движения 30 мая. Опираясь на ранее не исследованные делопроизводственные материалы Шанхайского муниципального архива и периодическую печать, автор существенно дополняет картину жизни российской эмиграции в рассматриваемый период. Статистические материалы властей Международного сеттльмента свидетельствуют о высоком проценте безработицы среди русских беженцев. Гуманитарная помощь, предоставляемая властями и городскими сообществами, не могла обеспечить нужды всех безработных. Серьезной задачей, стоявшей в 1922-1925 гг. перед властями всех уровней, была антисанитария в местах проживания русских кадетов, вызванная тяжелыми условиями быта и общим социально-экономическим положением.
Ключевые слова русская эмиграция в Китае, Шанхай, социальные проблемы, Международный сеттльмент, русские беженцы
Russian Йmigrйs in Shanghai: Their Social and Economic Status
Sun Yizhi
Independent Researcher
Shanghai, China
The article focuses on the problem of social and economic status of Russian йmigrйs in Shanghai in 1922-1925, in particular from the arrival of the Siberian flotilla to the beginning of the May Thirtieth Movement. Based on previously unexplored official records from the Shanghai Municipal Archive (SMA), Shanghai Municipal Police Files (SMPF) and the detailed research of the press, the author manages to significantly supplement the portrait of Russian йmigrйs' life during the above period. The wider source base of this research, as compared those that are available for an earlier period of 1917-1922, allows us to describe the social and economic status of the йmigrйs in more precise terms. Statistical information from the Municipal Council of the Shanghai International Settlement evidences a high unemployment rate among the йmigrйs (according to the police records, it reached 71,4 % among employable men). Obviously, the humanitarian aid from the government and city communities could not satisfy needs of the unemployed. 1) At the end of 1924, Shanghai press reported the case when the Russians were sleeping in the houses without roof near the Chapei railway; 2) Shanghai was able to provide free food only for 2280 Russian refugees. However, according to statistics dated October 9, 1923 and February 1, 1924, the number of unemployed men and women reached 3 500.
This means that not all Russians in Shanghai were provided with a minimum of food. As compared to 1917-1922, problems of women and street kids also persisted but due to public support child begging stopped although problems of women continued to exist until the communists came to power in Shanghai. "Russian prostitution" even became part of the Shanghai's historical memory. A special problem during the period of 1922-1925 was poor sanitation in areas where Russian cadets lived as a result of harsh living conditions and low social and economic status (this situation wasn not recorded in the anniversary editions of Khabarovsky and Siberian Cadet Corps).
Keywords
Russian йmigrй in China, Shanghai, social problems, International Settlement, Russian refugees Donee eris felix, multos numerabis amicos: tempora si fuerint nubila, solus eris.
(Не сосчитать друзей, пока благоденствие длится: Если же небо твое хмурится, ты одинок.) эмигрант российский старк
Ovid, Tristia, I; IX; 5-6
"27 кораблей под командованием двух адмиралов отплыли из Владивостока в 1923 г. В действительности в декабре 1922 г. Они везли на борту жалкий груз <...> у них не было ничего, что они могли назвать своим, ни родины, ни денег, только немного еды и одежды" [Ernest О. Hauser, 1940. Р. 266], - так начал повествование о русских в Шанхае американский shanghailander Shanghailander - иностранцы, постоянно проживающие в Шанхае. и журналист Эрнст Хаузер в своей книге.
Изучение истории русского присутствия в Китае происходило неравномерно, интерес к данным сюжетам то возрастал, то падал, что нередко было продиктовано политической конъюнктурой. В настоящее время петербургская научная школа активно исследует историю Китайско-Восточной железной дороги и русского присутствия в Маньчжурии (см. например: [Самойлов, Старовойтова, Ходяков и др., 2016; Ходяков, 2018а; Ходяков, 2018б; Ходяков, 2018в; Ходяков, Чжао, 2017; Янченко, 2018; Янченко, Старовойтова, 2018; Лукоянов, 2008]). Традиционно большое внимание "китайской тематике" уделяется исследователями Сибири и Дальнего Востока [Дацышен, 2000а; 2000б; 2005; Ващук, Чернолуцкая, Королева и др., 2002; Ремнев, Суворова, 2013]. Что касается эмигрантоведения, то в последнее время появились новые монографии, посвященные российской эмиграции в Китае (см., напр.: [Шаронова, 2015; Наземцева, 2017; Смирнов, 2019]). Нельзя не отметить классическую монографию Ван Чжичэна "История русской эмиграции в Шанхае" [Ван Чжичэн, 1993; 2008], в которой автор детально исследовал историю "русского Шанхая", уделив особое внимание социальным проблемам русских. Однако ряд проблем социально-экономического характера, с которыми в 1920-е гг. столкнулись эмигранты из России, по-прежнему требуют тщательного изучения с привлечением дополнительных материалов. Новые источники позволяют более детально проанализировать эти проблемы.
Так называемый "русский вопрос" обозначился в Шанхае сразу после российской революции 1917 г. Известно, что до прибытия Сибирской флотилии адмирала Г.К. Старка в 1922 г. социально-экономическое положение русских было плачевным [Сунь Ичжи, 2018а]. Ни китайская власть, ни муниципалитеты Международного сеттльмента и Французской концессии не уделяли этим вопросам должного внимания [banning, Couling, 1921-1923; Kotenev, 1925; Hsia, 1929; Maybon, Fredet, 1929; История Шанхая, 1989] В то время Шанхай делился на три части - Международный сеттльмент, Французскую концессию и китайские владения. В каждых из них были свои собственные силовые структуры и законы.. До нас дошли довольно обширные публицистические материалы той поры, проливающие свет на социальные проблемы русских. Данные шанхайской прессы свидетельствуют о том, что российская эмиграция до 1922 г. состояла из сплошных беженцев, "95 % из них не имели нормального пропитания, большинство из них нуждалось в помощи" (NCHSCCG, 1919. Nov. 29).
Однако отсутствие статистических материалов и других видов источников пока не позволяет исследователям сделать обобщающие выводы о социально-экономическом положении российских эмигрантов в Шанхае 1917-1922 гг. Мы можем лишь утверждать, что "русский вопрос" уже в тот момент времени превратился в сложную социальную проблему. Ситуация изменилась после прибытия Сибирской флотилии. Китайские власти были поражены появлением в Шанхае большого числа русских военных и провели статистический анализ социального состава эмигрантов. Пресса также стала активнее, нежели прежде, освещать "русский вопрос". Это обстоятельство позволяет нам детально исследовать данную проблематику.
Присущие российским эмигрантам социальные проблемы 1917-1922 гг. были актуальны и для рассматриваемого нами периода. Они касались и жилищных проблем, безработицы Во время Движения 30 мая значительное количество русских получило работу по причине забастовки китайских рабочих. Социально-экономическое положение эмигрантов существенно изменилось., отсутствия продуктов питания. Шанхайское общество также продолжали беспокоить проблемы русских женщин и детей.
Уже в январе 1923 г. сами эмигранты предприняли попытку проанализировать свой состав. Согласно мнению Н. Андрушкевича (N. Androushkevitch), президента Русской кооперативной компании, русских беженцев можно было разделить на три категории: богатые, которые могли жить за свой счет; крайне бедные и те, кто обладал профессиональными навыками и стремился найти работу по своей специальности в Шанхае (NCHSCCG, 1923. Jan. 20).
Однако профессионалы с высшим или средним образованием не составляли костяк русских беженцев в Шанхае того времени. Согласно статистическим данным, приводимым Елизаветой Пепис (Elizabeth Pepys), в июле - августе 1923 г. в Шанхае проживало 5 500 русских, из них только 1 000-1 200 человек имели образование, хотели найти работу в Шанхае и одновременно ожидали шанса реэмигрировать. Кроме специалистов в городе проживали около 600 кадетов, 400 военнослужащих, 120 студентов, 600-700 офицеров, 150 артистов, 200 женщин, работавших в барах и кафе, 300-400 бродячих продавцов и 300-400 безработных, потерявших работу, а также 1 000 с лишним человек, живших в полной нищете (NCHSCCG, 1923. Aug 4).
Кроме попыток анализа занятости эмигрантов, осуществленных отдельными лицами, полиция Международного сеттльмента и Шанхайский волонтерский корпус (SVC) Основная вооруженная сила Международного сеттльмента. Shanghai Municipal Archive (SMA). Ul-3-303. P. 94. провели свое исследование состава русских беженцев. Согласно информации, полученной от SVC 28 сентября 1923 г., в Шанхае всего проживало около 6 000 русских, основная часть которых пребывала в нищете и в своем большинстве относилась к нарушителям общественного порядка.
Более детальные данные были собраны полицией Международного сеттльмента и предоставлены муниципалитету 9 октября 1923 г. Согласно этим сведениям, в Шанхае проживало 7 000 русских, 60 % из которых (4 200 человек) являлись взрослыми мужчинами, среди них 3 000 были безработными (71,4 %), из них 2 400 имели военный опыт и 200 находились под влиянием большевизма. Две с половиной тысячи безработных получали благотворительную помощь и были расселены по общежитиям для беженцев: 1) убежище около Русского храма, принадлежащее Русскому благотворительному обществу на N. Honan Rd. № 43 - 280 чел.; 2) Союз студентов в Chapei, Е. Hengping Rd. № 32 - 30 чел.; 3) Дом Союза бывших военнослужащих на Rue de Siccawei № 115 - 200 чел.; 4) различные здания в районах Hongkew и West Hongkew - 900 чел.; 5) дома в районе Wayside - 450 чел.; 6) различные жилые помещения во Французской концессии - 340 чел.; 7) другие - 300 чел. SMA. Ul-3-303. Р. 95-97..
Из вышесказанного можно заключить, что больше половины русских безработных, получивших места в общежитиях от различных благотворительных фондов, жили в китайском районе Шанхая, где дома строились не для обеспеченных европейцев, а для китайской бедноты. Шанхайские европейцы не оставили без внимания эту проблему, подчеркивая ужасающие жилищные условия эмигрантов. Так, например, Елизавета Пепис в своем анализе упомянула, что большинство русских проживало "в маленьких китайских домах, в каждом доме <ютилось> по несколько семей, в одной комнате могут поместиться четыре семьи" (NCHSCCG, 1923. Aug. 4). В конце 1924 г. даже был зафиксирован случай, когда русские спали в недостроенных китайских домах без крыши около железной дороги в Chapei (NCHSCCG, 1924. Oct. 25). Некоторые шанхайцы отмечали отрицательное влияние таких жилищных условий на освоение русскими английского языка: "Конечно, им необходимо жить вместе для того, чтобы сокращать расходы, но если они не живут вместе с англоговорящими людьми, то они не могут практиковать свой английский язык..." (NCHSCCG, 1923. Feb. 17).
Первого февраля 1924 г. полиция предоставила еще один развернутый отчет муниципалитету. Кроме некоторых несущественных изменений в географии расположения общежитий, полиция добавила в свой рапорт информацию о расположении пунктов бесплатной раздачи еды для русских беженцев в Шанхае и социальном составе русских женщин. В отчете были приведены следующие пункты раздачи еды и их мощности: 1) "Ранхельская кухня (NCDN, 1924. Jul. 25) В благодарственном письме председатель Комитета по помощи беженцам Вульф специально отметил Ранхеля за предоставленную помощь." в конце улиц Scott and Dixwell Rd. на 750 чел.; 2) кухня "Сестра милосердия" на Avenue Dubail на 900 чел.; 3) кухни госпожи Эвелей (Eveleigh) на Avenue du Roi Albert № 315, 317, 319, 321 примерно на 30 чел.; 4) кухни господина Долгорукова в Chapei, Paoshing Rd. № 52, 62, 67, 69, 82, Tientung Rd. № 70, Paoshan Rd. № 87 примерно на 200 чел.; 5) кухни в Paoshan Rd. № 30, 35, N. Szechuen Rd. № 412 на 400 чел. SMA. Ul-3-303. Р. 101-104.
Из полицейской статистики явствует, что в это время Шанхай мог предоставить бесплатную еду максимум для 2 280 русских беженцев. Однако количество безработных мужчин среди беженцев, согласно статистическим данным от 9 октября 1923 г., составляло 3 000 чел., а безработных женщин, согласно сведениям от 1 февраля 1924 г. - 500 Ibid.. Это значит, что не все русские в Шанхае в это время были обеспечены хотя бы минимумом продовольствия.
Полиция во втором своем рапорте также сделала анализ проблемы русских женщин в Шанхае. Согласно приводимой статистике, в Шанхае проживало 500 безработных русских женщин и около 400 русских девушек, работавшие в барах, кафе и прочих местах Ibid.. Судьба этих девушек была печальной, они в основном работали в кабаре. В шанхайской прессе мы находим описания их трагической жизни. Трудились они по ночам и не могли нормально отдыхать. Их зарплата обычно составляла 100 долларов в месяц. Хотя это было гораздо больше "прожиточного минимума для русских", предложенного господином Логаном (Mr. Logan) [Сунь Ичжи, 2019а. С. 143] Логан предположил, что если шанхайцы помогут русским найти работу с месячным окладом в 20 долларов, то "русский вопрос" будет решен., в отличие от других беженцев они вынуждены были покупать одежду и косметику для того, чтобы развлекать клиентов, и те, в свою очередь, заказывали больше вина, увеличивая выручку заведения. Клиенты покупали бутылку вина за 8-10 долларов, однако девушки могли получить только один доллар от покупки. Вина были плохими, им приходилось много пить, чтобы веселить клиентов. Хотя их официально не считали проститутками, но, по словам клиентов, с опьяневшими девушками они могли делать все, что хотели. Это было не так сложно, поскольку большую часть дня девушки находились в нетрезвом состоянии, клиентам даже не нужно было платить за это (NCDN, 1923. Aug. 24).
М. Мария, шанхайская европейка, рассказывая о работе русских девушек в кабаре, так прокомментировала их образ жизни: "Лучше бы эти бедные женщины занимались "достойной" проституцией (если можно так выразиться) и получали бы реальную финансовую выгоду от своих занятий, а не получали один доллар за <проданную> бутылку, разрушая здоровье и опускаясь в конечном итоге ниже уровня самых подлых животных..." (NCDN,
1923. Aug. 24).
Проблема русских женщин в Шанхае так и не была решена Стоит отличать русских проституток и работниц баров и кабаре. Юридически муниципалитет Международного сеттльмента в 1924 г. запретил проституцию, однако де-факто она существовала и после запрета. Что касается баров и кабаре, то они легально существовали на протяжении всей истории Шанхая вплоть до 1949 г.. Они работали в барах, танцевальных залах и кабаре вплоть до послевоенного периода и, согласно китайской администрации, "оказали сильное негативное влияние на Шанхай" [Сунь Ичжи, 2019б] SMA. Q. 127-8-284. Р. 4-10.. В последующие годы "русская" стала "популярным товаром" для холостяков-европейцев: "у них (русских девушек) был большой бизнес, однако не за счет капитала, а за счет красоты и гламура. Они нашли готовый рынок Имеется в виду, что холостяков в Шанхае много. <...> они всяческими способами старались выглядеть хорошо и ярко. Учитывая их мелкобуржуазное или сибирское крестьянское происхождение, некоторые из них даже достигли определенных успехов" [Ernest О. Hauser, 1940. Р. 266] Здесь под успехом имеется в виду встреча с богатым холостяком..