«Шапки снимать будем?..»: Юрий Андропов и Константин Черненко
Базылев Владимир Николаевич, доктор филологических наук, профессор, профессор Института иностранных языков им. Мориса Тореза, Московский государственный лингвистический университет
Аннотация
Статья продолжает авторскую серию психополитического анализа автопортретов политиков советской эпохи. Предыдущие материалы были посвящены советским партийным и государственным деятелям -- Лазарю Кагановичу и Никите Хрущеву, Леониду Брежневу и Михаилу Горбачеву. Данная статья -- это обращение в рамках исследовательской парадигмы политической лингвистики к анализу автобиографического нарратива Ю.В. Андропова и К.У. Черненко. Цель исследования -- показать стратегию чтения и понимания автобиографии политического лидера как коммуникативного ролевого акта, авторизующего его (политика) самоосознание и саморепрезентацию.
Создание автобиографического нарратива определяет главное: политический лидер выступает в истории страны как диегетический нарратор. Анализируются интенциональные речевые действия политика в рамках нарративной повествовательной стратегии с использованием интертекста, коллективного повествования и авторского текста. Исследование выполнено в парадигме современной нарратологии, которая интересуется текстом с точки зрения его фикциональности (вымышленности) и фактуальности (действительности), а также типами нарраторов (повествователей) и образом автора.
Отмечается, что и Ю.В. Андропов, и К У. Черненко в меньшей степени, чем, например, Л.И. Брежнев, акцентируют свою роль в исторических событиях, отсюда характеризующее их дискурс изменение стиля: стиль становится более документальным, сухим, повествовательным, реже прорывается субъективность изложения, исчезает разоблачительная традиция 60-х годов. В избранные труды политического деятеля начинают включаться стенограммы, что демонстрирует приверженность бюрократическому, а не литературному стилю. Демонстрируется, как в подобных текстах переплетаются мифологическое и документальное начало.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: автобиографии политиков; политическая лингвистика; политический дискурс; политическая психология; политические деятели; стратегии чтения; интерпретация текстов; политический нарратив; лингвоперсонология.
Abstract
V.N. Bazylev
“Shall we Take off the Caps?...”: Yuri Andropov and Konstantin Chernenko
The article continues an authored series ofpsycho-political analysis of self-portraits ofpoliticians of the Soviet epoch. The previous papers were devoted to the Soviet Communist Party leaders and statesmen - Lazar Kaganovich and Nikita Khruchev, Leonid Brezhnev and Mikhail Gorbachev. The given article looks at the analysis of self-portrait narrative of Yu. V. Andropov and K. U. Chernenko within the scientific paradigm ofpolitical linguistics. The aim of the study is to show the strategy of reading and comprehension of autobiography of a political leader as a communicative role act authorizing his self-consciousness and self-representation. The paper argues that the creation of a political narrative is determined by the main factor: the political leader is a diegetic narrator in the history of the country. The article analyzes intentional speech acts of the politician within the framework of the narrative strategy using intertext, collective narration and author's text. The research is carried out within the paradigm of modern narratology which looks at the text from the point of view of its fictionality and factuality (reality) and the types of narrators (story-tellers) and the image of the author. The article notes that Yu. V. Andropov and K. U. Chernenko do not emphasize their role in the history as vehemently as, for instance, L. I. Brezhnev, which results in a change of the style of their discourse: it becomes more documentary, dry, narrative, less subjective and not given to the denouncing tradition of the 60s. The selected works of a political leader begin to include transcripts, which demonstrates adherence to the bureaucratic and not to the literary style. It is shown how mythological and documentary strategies combine in such texts.
KEYWORDS: autobiographies of politicians; political linguistics; political discourse; political psychology; politicians; reading strategies; text interpretation; political narrative; linguopersonology.
Введение
Статья продолжает авторскую серию исследований, посвященных автореферентному дискурсу советских политических деятелей второй половины ХХ в. Эта проблематика становится в последние годы все более актуальной. По мнению А.П. Чудинова, лингвополитическая персо- нология является пограничной областью языкознания, оформившейся на стыке политической лингвистики и лингвистической персонологии. Последняя, в свою очередь, методологически восходит к исследованиям в области теории языковой личности и социально-речевого портретирования. Успешно пользуясь методологическими достижениями обозначенных дисциплин, лингвополитическая персонология в то же время активно расширяет границы собственных практических изысканий. Наряду с изучением политического дискурса современности актуальным представляется обращение к историческому (диахронному) портретированию руководителей страны.
Аналитический обзор публикаций по названной тематике позволил его авторам -- А.П. Чудинову, Е.А. Нахимовой и М.В. Никифоровой -- говорить о том, что изучение коммуникативного облика политических лидеров, занимавших высшие государственные должности и добившихся значительных успехов в своей деятельности, являет собой перспективную область исследования современной лингвополитической персонологии. Тем самым расширяется предметная сфера исследования политической лингвистики, что, в свою очередь, влечет за собой увеличение междисциплинарных связей лингвополитической персонологии и других отраслей современного гуманитарного знания -- политологии, социологии, историографии и др. Представляется, что подобного рода тенденции в полной мере отражают установку современной науки на интегративность исследовательских подходов, которая призвана обеспечить многомерное, комплексное описание рассматриваемого феномена [Чудинов 2018: 14--15, 24].
В настоящей статье речь пойдет о двух советских политиках, на недолгое время после смерти Л. И. Брежнева и перед приходом во власть М. С. Горбачева поочередно возглавлявших СССР -- Ю. В. Андропове и К. У. Черненко. Недолгое, потому что первый руководил государством всего два года, а второй -- всего год. Оба завершили некий отрезок истории первого в мире социалистического государства. Завершили своеобразным, как выразился главный кремлевский врач той эпохи Евгений Чазов, «хороводом смертей».
История, как известно из классической немецкой философии, повторяется дважды. Первоисточник этой мысли -- слова немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770--1831), на что указывал К. Маркс в своем сочинении «18-е брюмера Луи Бонапарта», когда приводил эту гегелевскую мысль, сопровождая ее своей ссылкой: «Гегель замечает где-то, что все великие всемирно-исторические события и личности повторяются дважды: первый раз как трагедия, а второй -- как фарс» [Маркс 1957: 342].
Действительно, смерть Ленина и Сталина воспринимались по преимуществу как трагедия. А на похоронах Ю. В. Андропова произошло то, что стало впоследствии историческим анекдотом: «Шапки снимать будем? Морозно...» -- сказал К. У. Черненко, обращаясь к председателю Совмина [1] Н. А. Тихонову. Микрофон был включен, и эти слова услышала вся страна.
Неснятие головного убора на похоронах в русской лингвокультуре -- это не только нарушение традиции, это симптом деконструкции лингвокультуры в целом, так как привычное представление, по Ж. Деррида, лишается именно глубины (архетипичности) традиции и становится тривиальным, выходя в том числе из-под речевого контроля субъекта [Дерида 2000: 32]. Именно это явление было зафиксировано в литературе соц-арта, того же В. Сорокина, когда в романе «Тридцатая любовь Марины» диалоги героев переходят в длинный слитный текст, не связанный с изначальным сюжетом и имитирующий поток советской пропаганды времен Ю. А. Андропова и К. У. Черненко [Сорокин 2017: 385 и сл.].
Заголовок статьи -- это аллюзия не только на слова Константина Устиновича Черненко, но и на всю дискурсивную ситуацию заката эпохи развитого социализма.
Биографическая справка. Андропов Юрий Владимирович (2 июня 1914 -- 9 февраля 1984) -- советский государственный и политический деятель, руководитель СССР в 1982--1984 годах. Председатель Комитета государственной безопасности СССР (1967--1982), Генеральный секретарь ЦК КПСС (1982--1984), Председатель Президиума Верховного Совета СССР (1983-- 1984) [Медведев 2012].
Черненко Константин Устинович (11 сентября 1911 -- 10 марта 1985) -- советский партийный и государственный деятель. Генеральный секретарь ЦК КПСС с 13 февраля 1984 г., Председатель Президиума Верховного Совета СССР с 11 апреля 1984 г. (депутат с 1966 г.). Член ВКП(б) с 1931 г., ЦК КПСС -- с 1971 г. (кандидат с 1966), член Политбюро ЦК КПСС с 1978 г. (кандидат с 1977). Руководитель СССР с 1984 по 1985 г. [Прибытков 2009].
Материалы к исследованию. Ю. В. Андропов и К. У. Черненко удостоились издания так называемых избранных сочинений. Небольших по объему и не переиздававшихся с того времени. В 1983 г., к концу второго года пребывания Ю. Андропова у власти, выходят «Избранные речи и статьи», охватывающие период с 1942 (статья «Мы защитим тебя, Карелия родная!», опубликованная в журнале «Смена») до 1983 г. «Избранные речи и статьи» К. Черненко вышли в 1984 г., в первый и последний год его пребывания во власти.
Оговорим, что опора на такого рода издания в исследовании политического дискурса важна и продуктивна. Они концентрируют все или основные произведения советского политика в качестве его идеологического, пропагандистского, литературно-художественного или публицистического наследия.
Такое издание -- двойственное по хронотопу: ретроспективное и проспективное одновременно. Оно предпринимается тогда, когда уже официально утверждено и признано идейное и идеологическое значение политической личности как вождя для общества и наступило время его исторического или актуального изучения. Обращение к такому источнику продуктивно, так как в нем на самом поверхностном уровне совершаются различные операции с информацией. В данном контексте уместным оказывается образ «выпрямления коммуникации», предложенный В.В. Дементьевым. Он обусловлен решением прагматических задач идеологического воздействия на адресата [Дементьев 2010: 244].
Кроме того, оно содержит в себе образ автора, обладает комплексной структурой и формой, характеризуясь «мягкой формализацией», обнаруживает определенную степень ритуализации, занимая некое место среди иных социолингвистических типов «советского дискурса», а именно дискурса политического. Тем самым «избранные речи и статьи» как жанр занимают важное, с точки зрения политической лингвистики, место в системе русской лингвокультуры ХХ в. [Базылев 2018].
Говоря о решении прагматических задач, мы имеем в виду следующее. Во-первых, выход в свет подобного издания был государственным мероприятием идеологического, научного и культурно-исторического значения. Во-вторых, их адресат, т. е. советский читатель, никогда не был просто адресатом и пассивным потребителем этих политических нарративов. По словам Е. А. Добренко, согласно общественно преобразующей доктрине, лежавшей в основании соцреализма, он был объектом преобразования и формовки. Он сам оказывался существенной активной частью общего политико-идеологического проекта, который состоял в ковке и перековке человеческого материала [Добренко 1997: 97].
Надо признать, что в жанре «собрания сочинений» советская культура вплоть до последних изданий «трудов» Ю. В. Андропова и К. У. Черненко действительно реализовала авангардный политико-идеологический проект. Соцреалистическое «собрание речей и статей» вождей было своеобразной встречей и культурным компромиссом двух потоков: массы и власти.
Методика исследования
В своем исследовании мы ориентируемся на теоретические постулаты, которые, как нам представляется, оптимально соответствуют исследовательской задаче -- показать стратегию чтения и понимания автобиографии политического лидера как коммуникативного ролевого акта, авторизующего его само- осознание и саморепрезентацию. Во-первых, речь идет о работах В. В. Нурковой, которая предлагает оценивать часть эмпирики жизненного опыта как релевантную систему смысловых образований личности, презентирующую сознание субъекта в форме различных структурно-функциональных единиц. Каждому уровню при этом соответствует специфичная система единиц анализа. Микроуровень функционирования автобиографической памяти представлен единицами «воспоминаний», которые могут актуализироваться по типу «фотографических», «важных», «переломных» и «характерных», а макроуровень -- единицами жизненных тем, истории жизни, представления о своей судьбе как целостности и иллюзорного «мгновенного жизненного обзора» [Нуркова 2010: 69]. Помимо этого, предлагается понимать автобиографический нарратив как реализацию цели в рамках мотивированной деятельности. Его анализ с учетом ситуации рассказывания является методом реконструкции структуры мотивов, целей и ценностей личности. Характеристики рассказа дают возможность оценить место мотива в иерархии, связанной с актуализацией воспоминания. Автобиографический нарратив является осознаваемым средством изменения или стабилизации личностных свойств, его анализ позволяет выявить тот идеальный «проект» личности, который своей жизнедеятельностью стремится осуществить субъект. Семиотическая опосредованность нарратива открывает возможность анализа тех дискурсивных практик, в которых складывается самосознание человека [Нуркова 2008: 20].
Отталкиваясь от обозначенного выше современного подхода к автобиографии политического деятеля, мы оказываемся в ситуации, когда становится необходимым взглянуть на его тексты с позиций понимания и оценки их искренности, чтобы не оказаться в ситуации ложного понимания, спровоцированного намеренной установкой на манипулирование массовым сознанием автора и/или издателя «избранных работ». Это обязывает нас обратиться к такой классической работе, как исследование С. И. Плотниковой о неискреннем дискурсе. В главе, посвященной герменевтическим основам верификации неискреннего дискурса, С. И. Плотникова указывает на то, что интендирование, или осознанная направленность на понимание, является важным приемом, позволяющим поставить предел неискреннему дискурсу [Плотникова 2000: 200--201].