Конец карьеры и жизни своего предшественника на посту президента был воспринят Х. Мубараком как указание на необходимость скорейшего подавления деятельности военизированных религиозно-политических организаций в Египте и их маргинализации. Для осуществления борьбы на идеологическом поле с вооруженными группировками Х. Мубараку ожидаемо потребовались ученые из ведущего исламского университета. Для успеха, в свою очередь, было необходимо ослабление государственного давления на Аль-Азхар и другие религиозные инстанции страны.
В соответствии с законом № 102 от 1985 г. Аль-Азхар получил статус официального цензора исламской литературы. На практике полномочия университета значительно расширились, ибо входящая в состав Аль-Азхара Академия мусульманских исследований (АМИ) начала контролировать академические издания по истории и философии [Baets 2002: 191--198]. Также Академия стала привлекаться к сотрудничеству с иными органами для цензуры произведений художественной культуры [Jacquemond 2008: 56]. Официальное руководство Аль-Азхара стало более тесно осуществлять взаимодействие с силами безопасности АРЕ на ниве борьбы с «исламистской» оппозицией. Совместно с ними Аль-Азхар принимал участие в формировании особых конвоев (кавафиль), имевших целью контрпропаганду против молодых активистов запрещенных организаций в различных городах и провинциях Египта [Al-Awadi 2004: 59].
Далее, уже в середине 1990-х гг., режим Х. Мубарака юридически утвердил передачу АМИ функции цензора над всеми проявлениями культуры, имеющими или вероятно имеющими отношение к исламу. Правда, право изымать их Х. Му- барак оставил за другими органами. Сам указ № 58/63 получил законную силу в феврале 1994 г. [Ismail 2006: 75--76]. Х. Мубарак таким образом преследовал две цели: победу над набиравшими вес в социуме сторонниками так называемого «политического ислама» и усиление государственной цензуры. При этом Аль-Азхар был достаточно интегрирован в государственный аппарат, о чем не следует забывать.
В отличие от Анвара Садата Хосни Мубарак проводил несколько более мягкую политику в отношении религиозных ученых и институтов, стремясь заработать имидж сравнительно либерального президента. К тому же Х. Мубарака более заботило подавление низовой активности членов «исламистских» организаций, тогда как не вполне конформистски настроенные представители легальных институтов типа Аль-Азхара волновали его в меньшей степени.
В период руководства Аль-Азхаром шейха Гад аль-Хакка была надежда, что университет получит больше самостоятельности. После гибели А. Садата Гад аль-Хакк позволял себе публично выражать взгляды, расходившиеся с позицией властей. Например, он критиковал призыв совершать поездки в Израиль египетским гражданам, а также заступался за практику женского обрезания. Но приход на место верховного шейха в 1996 г. Мухаммада Сейида Тантави обнажил иллюзорность подобных ожиданий и надежд. Как выразился канадский ученый Р. Хиршл, «назначение Тантави, безусловно, было лишь одним из эпизодов долгого и глубокого институционального и исторического процесса «национализации» Аль-Азхара государственными элитами в постколониальном Египте» [ЫшсЫ 2010: 52].
Занимая должность верховного муфтия (1986--1996), М.С. Тантави проявил себя как очень лояльный государству ученый. Например, в конце 1980-х гг. в Египте усилилась критика западного банкинга из-за несовместимости его с принципами исламского права. Х. Мубарак же не желал краха данной системы, поскольку в таком случае возникала угроза экономическим основам его режима, очень тесно связанного с западным капиталом. В 1989 г. М.С. Тантави издал фетву в интересах режима Х. Мубарака, которая легализовала западную банковскую систему. Главный довод шейха Аль-Азхара в пользу западного банкинга состоял в том, что современные отношения между банком и депозитором являют пример принципа «мудараба», который присутствует в исламском банкинге [Е1^аша1 2006: 139--144].
Фетву аналогичного содержания М.С. Тан- тави издал снова в 2002 г. уже в качестве ректора Аль-Азхара. Остальные его фетвы обычно тоже совпадали с политическими устремлениями режима. Правительственный курс заключался в создании имиджа Египта как демократизирующейся страны, принимающей участие в мировых процессах, а в области религии придерживающейся «облегченной» версии ислама.
По причине поддержки государственной политики имам Тантави заработал репутацию одного из самых либеральных улемов современности, хотя вряд ли шейх имел возможность проведения какой-то другой политики на посту ректора Аль-Азхара. В своих фетвах он рассуждал о допустимости обучения мусульманок в учебных заведениях Франции при несоблюдении предписанного исламом дресс-кода (2003); издал фетву об увеличении количества условий, при которых женщина имеет право на аборт (2004); наконец, он выразил официальную поддержку решению Х. Мубарака о возведении стены между территорией Египта и оккупированным Израилем сектором Газа (2010).
Характер выносимых М.С. Тантави религиозно-правовых решений свидетельствует о том, что ислам вообще и университет Аль-Азхар в частности оставались под контролем государства и действовали в фарватере его политики, при Х. Мубараке направленной на укрепление отношений со странами Запада.
Последнее обстоятельство часто служило причиной недовольства представителей сравнительно более консервативных кругов, не соглашавшихся с вестернизацией Египта. И если прежде «огосударствление» Аль-Азхара им просто не нравилось, то со временем ситуация стала накаляться. Возникли новые движения, не только обличавшие подневольное положение Аль-Азхара и оспаривавшие фетвы его официальных шейхов на словах, но также предлагавшие альтернативные религиозно-правовые решения. Прежде всего, из мощных оппозиционных Х. Мубараку организаций следует назвать международное движение «Братья-мусульмане»,организацию «Сторонники традиции пророческих преданий» (Ансар ас-сунна), а также «Шариатское общество» (Аль-гам`иййа аш-шар`иййа).
Критики официального Аль-Азхара внутри самого института также активизировались.
В 1980-х гг. возобновил свою работу основанный еще в 1946 г. «Фронт улемов Аль-Азхара» (Гибхат `улама' аль-азхар), в который вошли наиболее оппозиционные ученые-азхариты [Kienle 2001: 113--114]. Одолеть вышеперечисленные организации только с помощью силы было невозможно, что отличало ситуацию от предыдущих лет. Смерть шейха Тантави в марте 2010 г. вновь подняла вопрос о необходимости введения свободных выборов верховного шейха в Аль-Азхаре и разграничении государственной и религиозной деятельности. Однако дискуссии по этому вопросу так и не переросли в какую-либо общественно-политическую инициативу, и своим указом президент АРЕ Хосни Мубарак назначил главой Аль-Азхара 46-летнего Ахмада ат-Тайеба -- члена правящей Национал-демокра- тической партии (до 11 апреля 2010 г.) и верховного муфтия АРЕ.
2. Аль-Азхар и «арабская весна»
После нашумевших терактов 11 сентября 2001 г. и последовавшего за ними бурного развития исламофобии на Западе оппозиционеры -- «исламисты» в Египте полностью разуверились в возможности реализации американских замыслов о демократическом переустройстве стран Ближнего Востока, утратив надежду на уничтожение светских авторитарных режимов с помощью внешних игроков. Теперь речь шла только о вооруженной борьбе. Однако нельзя приписывать подобные установки всему спектру «исламистских» движений и организаций. В частности, «Братья-мусульмане» к тому моменту произвели значительную ревизию применявшихся ими методов политической борьбы, трансформировавшись в довольно умеренную, правда de jure не признанную, политическую организацию, которая пыталась, пользуясь прикрытием парламентских партий, влиять на общественно-политическую жизнь страны, хотя и не всегда успешно.
Но, несмотря на это, конфронтация режима Х. Мубарака и «ихванов», равно как и других приверженцев «политического ислама», продолжалась вплоть до низложения президента Египта в 2011 г. Президент Х. Мубарак сурово подавлял малейшие проявления исламской политической активности. Эта линия распространялась на все оппозиционные религиозно-политические силы, от «Братьев-мусульман» до салафитских групп.
Суфии, подобно ключевым фигурам Аль-Азхара, также находились полностью под контролем государства. Например, в 2009 г. Х. Мубарак непосредственно вмешался в выборы главы суфийского совета, способствуя победе шейха, считавшегося им более лояльным [Брилев 2015]. Власть, возможно не вполне осознанно, увязывала серьезные трансформации светской политической системы с повышением вероятности прихода к власти сторонников «политического ислама». Ссылаясь на указанный более чем спорный довод, реформы по демократизации социально-политического устройства Египта отодвигались ею на неопределенный срок. Таким образом, «исламский фактор» играл в случае Египта не на руку власти, как в арабских монархиях, а против режима.
Однако в Египте, как и в иных арабских странах, «исламский фактор» не стал основной причиной антиправительственных выступлений. Их спровоцировали, в первую очередь, социально-экономические проблемы. Но «исламисты» типа египетских «Братьев-мусульман, тем не менее, сумели вовремя поддержать протесты и влиться в сопротивление широких масс авторитарным режимам.
Что касается теологов из университета Аль-Азхар, то заметное количество известных религиозных активистов лично принимали участие в народных протестах. 21 июня 2011 г. руководство Аль-Азхара издало документ под названием «О будущем Египта», в котором нашла отражение официальная позиция вуза относительно основ взаимоотношений между исламом и государством. Документ содержал 10 пунктов, в которых читается солидаризация с ключевыми аспектами либеральной политической системы -- демократией, свободой совести и вероисповедания, правами женщин и детей. Демократия отождествлена с традиционным исламским принципом совещательности (аш-шура) и декларируется в качестве единственно верного метода принятия решений. В данном документе Аль-Азхар фактически выступил на стороне создания современного либерально-демократического государства, основанного на разделении властей. Немаловажным моментом является призыв документа к восстановлению автономии Университета Аль-Азхар и отделению его от государства.
В то же время 31 октября 2011 г. Аль-Азха- ром был издан документ «Арабская весна», где раскрывается тема отношений между политическим лидером и рядовыми гражданами. В документе было осуждено силовое подавление любого мирного протеста, а также утверждалось, что тиранию можно свергнуть вооруженным путем. Кровопролитие, с точки зрения Аль-Азхара, дискредитирует правящий режим и лишает его законности. «Если власть упорствует в тирании... то угнетенные слои обретают право свергнуть деспотичных правителей, призвать их к ответу и, при необходимости, изменить систему власти в целом».
В январе 2012 г. университет издал третий документ под названием «Система исламских свобод». Здесь руководство Аль-Азхара признало право на четыре свободы -- вероисповедания, выражения собственного мнения, научных исследований и художественного творчества. «Такфир», к которому часто апеллируют приверженцы радикального фундаментализма в целях обвинения в вероотступничестве любого не придерживающегося их взглядов человека, в данном документе подвергается существенной критике.
Наконец, очередной, четвертый документ «Отказ от насилия» вышел 31 января 2013 г. Его подписали сторонники различных политических сил, включая представителей движения «Братья- мусульмане». Этот текст имел целью прекращение насилия, унесшего по меньшей мере десятки жизней.
Таким образом, можно с уверенностью сказать, что крупнейший исламский университет официально поддержал свержение диктатур, однако замену им видел в установлении либеральной демократии западного образца, пусть и отождествленной с исламским политическим принципом «аш-шура».
Что касается непосредственного присутствия «исламского фактора» в лице знаменитых ученых ислама в событиях «арабской весны», то ярчайшим случаем стало появление на главной площади Каира ат-Тахрир одного из самых именитых современных богословов, факиха и проповедника Юсуфа аль-Кардави. Когда антиправительственные демонстрации достигли апогея, Ю. аль-Кар- дави встал на сторону восставших и прочитал несколько проповедей, помимо прочего обосновав с исламских позиций революцию и необходимость низложения действующего президента Египта. Считается, что сделанный именитым египетским теологом шаг в значительной мере повлиял на исход «арабской весны» в стране в пользу митингующих и отстранение от должности Х. Мубарака.
Личность Юсуфа аль-Кардави заслуживает отдельного рассмотрения. Юсуф аль-Кардафи (род. 9 сентября 1926) происходит из деревушки Сафт Тураб в Западном Египте. В два года будущий богослов лишился отца; рос и воспитывался в религиозной среде, в частности, глубоко верующим был его дядя. Родные хотели, чтобы он стал плотником, однако его более привлекала религия, и он принял решение стать имамом. В возрасте четырех лет он начал посещение коранической школы, к десяти годам выучил Коран наизусть. Получив обязательное школьное образование, Ю. аль-Кардави продолжил свое образование в Институте религиоведения в Танте, обучаясь там в течение девяти лет. В восемнадцать лет он поступил в Аль-Азхар на факультет основ религии.
Изучая теологию в Аль-Азхаре, он проявил себя как пассионарная личность, принимая участие в студенческих забастовках и демонстрациях. Например, если верить его словам, он участвовал в освободительной борьбе против англичан в составе батальона студентов-азхаритов в районе Суэцкого канала. В 1953 г. он основал в стенах университета молодежную организацию, имея целью модернизировать университет, в частности, речь шла о приеме девушек на учебу и введении английского языка в учебную программу. Будучи активистом, он стремился интегрировать радикальный деятельный настрой в студенческую жизнь Аль-Азхара. Этот замысел стал впоследствии главной темой программы «Ваша миссия, сыновья Аль-Азхара!», которую Юсуф аль-Кар- дави разработал, будучи воодушевленным своим наставником, известным богословом из Аль-Аз- хара, реформистским мыслителем Мухаммадом аль-Газали.