вообще выводят за рамки судебного исследования факты, касающиеся содержания переговоров о мире. Их недопустимо устанавливать с помощью каких-либо иных доказательств. Этот момент формально сближает рассматриваемую гарантию с правовой моделью, созданной для охраны государственной тайны. Значит, есть основания для того, чтобы данную привилегию анализировать как часть проблемы предмета доказывания. Однако в английских теоретических работах такая схема расположения материала не принята, возможно, из-за некоторых юридических тонкостей конструкции.
Так, содержание мирных переговоров нельзя затрагивать ни при разбирательстве иска по существу, ни при распределении издержек. Тем не менее само ведение переговоров суд вправе учитывать, когда определяет, не было ли процессуальное действие стороны недопустимо запоздалым. Маркировка документа словами "без ущерба" не мешает его истребованию, если кто-либо утверждает, что текст содержит клевету, противоправную угрозу или раскрывает банкротство должника. Наконец, письма, которыми обменивались стороны, могут быть представлены суду для проверки заявления стороны о достижении в ходе переговоров некоторого обязывающего контрагентов урегулирования.
4. Свидетели имеют право на возмещение расходов, которые они несут из-за вызова для дачи показаний. Научные свидетели получают также вознаграждение за проделанную ими работу. Расходы оплачивают стороны. Эти вопросы регламентируются многочисленными подзаконными актами. Постановление 1971 г. о выплате вознаграждений свидетелям консолидировало с рядом изменений предшествующее законодательство и установило размеры и порядок компенсации свидетелям потерь за отвлечение от работы, затрат на проживание, ночлег, транспорт, если необходим выезд к месту рассмотрения дела, и т.д.
Консолидированный акт 1971 г. даже на короткий срок не сдержал издания новых постановлений. Инфляционные тенденции и непрерывный рост цен на товары и услуги, ставшие постоянными факторами жизни современной Британии,
заставляют довольно часто корректировать размеры выплат лицам, дающим показания и заключения.
5. Что является объектом свидетельских показаний? Английской юриспруденцией давно установлено общее правило: свидетели должны рассказывать только о фактах, которые они воспринимали, но не о своих мнениях, выводах, заключениях относительно фактов (opinion). Делать выводы - компетенция присяжных или (при их отсутствии) коронного судьи. Этот генеральный принцип англосаксонского доказательственного права так же, как и многие другие, формировался под влиянием института жюри. Господствовала точка зрения об опасности рассуждений, выходящих за рамки чисто фактической информации. Такие рассуждения могли губительно воздействовать на сознание членов жюри, умышленно или непроизвольно повести их за собой, заставить подменить собственное убеждение версией свидетеля. Но часто тезис, кажущийся при его абстрактном изложении абсолютно ясным и легко практически осуществимым, начинает утрачивать четкие контуры при столкновении с реальной жизнью. Со временем идея о недопустимости заслушивания мнений свидетелей обросла большим количеством исключений.
Статутное закрепление допустимости мнений свидетелей впервые осуществлено ст. 3(2) закона о доказательствах в гражданском судопроизводстве 1972 г. Она декларирует, что изложенное свидетелем мнение по вопросу, относительно которого он не квалифицирован давать экспертное заключение, рассматривается как доказательство, если мнение является способом передачи лично воспринимавшихся фактов. Теоретики склонны распространять действие ст. 3(2) на заявления типа: "он был пьян", "это был его промах", "у него не было выбора", "он превысил скорость", "пешеход хотел перейти улицу по "зебре". Текст нормы недостаточно конкретен и его конкретизация целиком зависит от судебных органов. Адвокаты и судьи могут выяснять конкретную фактическую основу таких утверждений. По мнению английских юристов, опасность состоит в том, что свидетель, упорно защищая сложившееся у него представление, может начать подтасовывать исходные факты*(172).
Итак, первое исключение из общего принципа, запрещающего оперировать в качестве доказательств мнениями, позволяет использовать в известных пределах мнения рядовых свидетелей. Другое изъятие касается экспертных заключений и настолько значительно, что гораздо логичнее было бы считать его вполне самостоятельным и независимым правилом.
Для эксперта характерна именно возможность делать логические выводы (inferences) об искомых обстоятельствах на базе исследованных им материалов и наблюдавшихся фактов. Более того, по ст. 3 (1) закона 1972 г. обладающий надлежащей квалификацией свидетель допускается в гражданский процесс для сообщения суду мнения по какому-либо специальному вопросу. Эта норма толкуется в плане разрешения привлекать эксперта, который непосредственных исследований лично не производил, а заключение формулирует путем критической оценки данных, собранных другими. Например, медик, не видя тела умершего, исходя из актов вскрытия, разъясняет, скончался ли человек от естественной или неестественной причины, каков характер ранений, мог ли их нанести пострадавший себе сам и проч. Конечно, врач не должен решать, получены ли повреждения в результате самообороны, но он компетентен по искам о компенсации вреда от недоброкачественной хирургической операции заявить, что действия ответчика были ниже уровня профессиональных стандартов, т.е. небрежны*(173).
Наиболее общая формула для обозначения границ сферы применения экспертных заключений гласит: специалисты дают суду разъяснения по вопросам искусства и науки (art and science). Но эта формула толкуется расширительно*(174). Сюда относят также проблемы техники, ремесла и даже юридической и коммерческой деятельности. Эксперты обычно участвуют в процессах, где нужны знатоки медицины, психиатрии, архитектуры, строительства, баллистики, бухгалтерии, торговых обыкновений, банковской практики, иностранного законодательства и т.д.
Но есть вопросы, по которым наряду со специалистами могут давать показания обычные свидетели. Например, с давних времен и до настоящего времени привлекаются для опознания
почерка лица, знакомые с почерком предполагаемого исполнителя текста. Почерковедческая же экспертиза по гражданским делам существует лишь с 1854 г. Аналогичная конкуренция наблюдается применительно к установлению стоимости различных предметов и в некоторых других случаях.
Ограничение права заинтересованных лиц по своей инициативе привлекать экспертов практикуется при рассмотрении морских дел, где наряду с судьей в судейскую коллегию входят морские асессоры - знатоки проблем мореплавания. Это обстоятельство используется некоторыми английскими юристами для обоснования тезиса о целесообразности дальнейшего расширения применения института асессоров.
§ 9. Письменные доказательства
Авторы многих теоретических работ, даже специально посвященных доказательственному праву Англии, избегают давать хотя бы самое примитивное определение понятия письменных доказательств. Обычно этот термин (documentary evidence) употребляется как нечто вполне очевидное. Но гораздо чаще в качестве синонима используется термин "документы" (documents), а его содержание может быть различным в зависимости от контекста либо намерений того, кто такое слово применил.
Например, ст. 10 (1) закона 1968 г. разъясняет, что в рамках данного статута термин "документ", помимо письменных актов, охватывает также: а) карты, планы, графики или чертежи; б) фотографии; в) диски, ленты, звуковые дорожки, иные приспособления, с помощью которых звуки зафиксированы и могут быть воспроизведены; г) фильмы, негативы, закрепившие зрительные образы и способные их воспроизводить. Копиями документов ст. 10 (2) называет также копии магнитофонных записей, репродукции изображений и т.д. Эти нормы свидетельствуют о чрезвычайно широком толковании понятия документа, безусловно включающем также какую-то часть вещественных доказательств.
Однако наибольшее значение для гражданского судопроизводства имеют письменные доказательства, или документы в узком, непосредственном смысле этого слова, т.е. письменные акты. К этим актам участники гражданско-правовых споров прибегают чуть ли не в каждом деле. Ими подтверждаются или опровергаются факты заключения договоров, составления завещаний, их условия, взаимоотношения в областях изобретательства, наследования, деликтов и многое другое. От количества и характера документов зависит также, будет ли удовлетворено ходатайство о разбирательстве дела с участием присяжных заседателей.
Чрезвычайно важно деление документов на публично-правовые (public) и частноправовые (private). Можно без преувеличения сказать, что для каждой из этих разновидностей установлен свой юридический режим. Английская теория доныне считает классической трактовку понятия публично-правовых документов, изложенную по делу
Sturia v. Fressia (1880 г.)*(175). Судья провел границу между обычным и специальным пониманием публичности. Обычное значение довольно широкое, оно охватывает, например, записи в книгах землевладельцев или корпораций, если они затрагивают интересы известной группы лиц. Специальное понимание публичности имеет более узкий смысл. Для отнесения документов к публично-правовым как особой категории письменных доказательств требуется, чтобы они отвечали ряду условий.
Во-первых, документ должен быть составлен в ходе исполнения кем-либо официально возложенных на него обязанностей. Так, лишены публично-правовой силы регистрации, ведущиеся служителями оппозиционных к англиканской церкви религий; не могут считаться публично-правовыми документами доклады комиссий или комитетов, назначенных для проведения каких-нибудь расследований, если они вышли за рамки своих полномочий. Во-вторых, необходимо, чтобы документ носил публичный характер, т.е. зафиксированные им моменты должны относиться к некоторой части населения. По одному делу (1913 г.) судья