Система «Беркут» должна была стать двухкомпонентной и включать в себя как стационарные комплексы с зенитными ракетами В-300, так и самолёты типа Ту-4 - носители авиационных ракет Г-300, разработку которых поручили ОКБ-301 С.А. Лавочкина. Создать авиационный компонент не удалось, а наземная часть «Беркута» в составе 56 полков, расположенных двумя кольцами вокруг Москвы, была сдана на вооружение в мае 1955 года. Система обеспечивала поражение высокоскоростных высотных целей, недоступных для зенитной артиллерии, но из-за технических решений тиражировать её по всей стране оказалось слишком дорого. Даже создание модификации для Ленинграда (С-50) было остановлено вскоре после начала строительства. При этом в США начиная с 1953 года по всей территории страны шло крупномасштабное развёртывание ЗРК «Найк Аякс» (всего было построено более 100 батарей). Альтернативная точка зрения существовала в ВВС США, предложивших в конце 1940-х годов территориальный принцип построения ПВО -- перехват бомбардировщиков противника на дальних подступах к обороняемым объектам. Помимо самолётов-истребителей, эту задачу должны были решать беспилотные перехватчики наземного базирования с большой дальностью полёта. Такой перехватчик, созданный фирмой «Боинг» и Мичиганским университетом (отсюда его название BOMARQ, показал на испытаниях выдающиеся для своего времени результаты (успешные перехваты на дальностях 300-400 км, а в 1961 г. была сбита мишень, летевшая на расстоянии 700 км).
Дежурство таких средств поражения в строевых частях началось в 1957 году. Для наведения на цели создавалась автоматизированная система SAGE (Semi Automatic Ground Environment), получающая и обрабатывающая информацию от РЛС раннего обнаружения, построенных в три линии на севере США и в Канаде. По сути это была первая компьютерная сеть (ещё одно достижение, которым современная цивилизация обязана противовоздушной мощи), которая тем не менее не оправдала израсходованные на её создание средства (около 8 млрд долларов; для сравнения - на «Манхэттенский проект» потратили 2 млрд).
В 1955 г. руководство СССР отказалось от планов создания стратегической авиации, сопоставимой по размерам с американской, и сделало ставку на ракетное оружие. Для Советского Союза угроза в то время нарастала: на смену атомному оружию в 1952 г. пришло водородное, ВВС США начали получать реактивные бомбардировщики В-47 (всего было изготовлено более 2000 машин), создавался В-52 (начал поступать в части САК в 1955 году). Принятая в октябре 1953 г. стратегия «массированного возмездия» предусматривала нанесение мощного ядерного удара всеми средствами, которые будут иметься в наличии к началу конфликта. Помимо стратегических бомбардировщиков сюда входила тактическая авиация ВВС и палубные самолёты авианосцев с ядерным оружием на борту. Между тем первая в СССР система С-25 ещё только проходила испытания.
В этой связи 20 ноября 1953 г. было принято несколько решений. Во-первых, Постановлением «О создании передвижной системы зенитного управляемого ракетного оружия для борьбы с авиацией противника» было задано создание системы С-75, более простой по сравнению с С-25, но компактной и относительно дешёвой [Лашков, Голотюк 2014б : 339]. Именно она позволила создать надёжную оборону не одного города, а всей территории страны. 1 мая 1960 г. этим комплексом был сбит разведчик U-2, что стало символом конца «открытого де-факто неба» (не следует забывать и о том, что это произошло над Средним Уралом, то есть в глубине территории страны, куда самолёт смог проникнуть беспрепятственно)В 1960-е годы на долю этого комплекса выпала основная нагрузка в борьбе с американской авиацией во Вьетнаме. После этого он применялся в ряде военных конфликтов, вплоть до «войны аравийской коалиции» в Йемене включительно (последнее применение зафиксировано в 2016 году).. Во-вторых, была задана разработка авиационного комплекса дальнего перехвата К-15 в составе истребителя С.А. Лавочкина «250» и ракет «275». Эта работа не увенчалась успехом.
Как было отмечено выше, после безнаказанных полётов накануне советских праздников 1954 г. были приняты решения как в отношении организации системы ПВО страны, так и по её техническому оснащению. В частности, Постановлением ЦК КПСС и Совмина от 28 мая 1954 г. была введена должность Главнокомандующего Войсками ПВО страны - заместителя министра обороны, что подчёркивало значимость противовоздушной обороны. Закончилось формирование трёх родов войск: авиации ПВО, зенитных ракетных и радиотехнических войск. Были ускорены работы по С-75 и К-15. 30 декабря 1954 г. была принята на вооружение первая ракета «воздух-воздух» К-5, разработанная в КБ-1, и задана разработка сразу трёх новых - К-6, К-7 и К-8, последняя из которых стала основой для эффективных комплексов перехвата с самолётами Як-25, Як-28, Су-11 и Су-15.
После саммита «большой четвёрки» летом 1955 г. у советского руководства, судя по всему, были опасения, что Д. Эйзенхауэр, не добившись согласия на свой план «Открытого неба», попытается ввести этот режим де-факто. Действительно, в то время завершалась разработка разведчика U-2, первые полёты которого над Ленинградом и Москвой состоялись 4 и 5 июля 1956 года (то есть были приурочены к Дню независимости США). Впервые после 1943 г. над столицей СССР летал самолёт противника, чему не могли помешать ни система С-25, ещё не поставленная на боевое дежурство, ни имевшиеся в строю перехватчики МиГ-17ПФ и МиГ-19П. Естественно, последовали ответные шаги. 19 марта 1956 г. конструкторским бюро А.И. Микояна и П.О. Сухого было поручено создание скоростных и высотных перехватчиков (Е-150, Е-152 и Т-37) с ракетами К-9. Одновременно была задана разработка двух новых ЗРК - С-125 и С-175. Первый предназначался для перехвата низколетящих целей и оказался таким же долгожителем, как и С-75. Второй был очередной попыткой создания «длинной руки», но имел более скромные возможности, чем ЗРК «Даль» С.А. Лавочкина, который проектировался с 1955 по 1960 год, должен был поражать цели на расстоянии до 280 км, но в итоге так и не был создан.
Самые важные решения, позволившие «закрыть» воздушное пространство СССР, были приняты в 1958 году. Речь идёт о системах С-155 (авиационный комплекс перехвата с самолётом МиГ-25 и ракетами К-40) и С-200 (ЗРК дальнего действия), однако их поступление в войска ПВО относится к концу 1960-х годов, когда характер угроз принципиально изменился. На роль главного средства нападения выдвинулись баллистические ракеты, борьба с которыми стала прерогативой систем ПРО, а пилотируемая авиация заняла свою нишу - гипотетические боевые действия на доядерной фазе конфликта и локальные войны, в которых противостояние воздушной мощи и ПВО приобрело политическое значение. В каждом из этих противостояний был свой символ: во Вьетнаме - С-75, в «войне на истощение» на Ближнем Востоке в 1969-1970 годах - С-125, в октябрьской войне 1973 года - «Квадрат» (экспортная модификация ЗРК «Куб»), в Афганистане - переносной ЗРК «Стингер». Локальные войны спасли стратегическую авиацию как вид оружия, когда выяснилось, что она - единственный компонент триады СЯС, который может быть применён в неядерном конфликте.
В противостоянии на главном фронте «холодной войны» на рубеже 1960-х - 1970-х годов был определён облик современных средств ПВО. Необходимость для сил общего назначения выжить в доядерной фазе конфликта потребовала создания новых средств войсковой противовоздушной обороны. В результате появились комплексы «Тор», «Бук» и другие современные ЗРК. Требования поражать малоразмерные скоростные цели во всём диапазоне высот, в том числе самых малых, и возможность перехвата не только аэродинамических, но и баллистических целей определили параметры советского проекта С-500У (унифицированного для Войск ПВО, Сухопутных трёх видов Вооружённых Сил) и американского SAM-D. Из первого в итоге получилось три комплекса (С-300П, С-300В и С-300Ф соответственно) [Петухов, Шестов 1997], из второго - «Пэтриот» (одновременно в США, как уже отмечалось, формировался облик системы AEGIS). Именно с этими системами сверхдержавы завершили «холодную войну».
События начала 1980-х годов поставили под сомнение концепцию полномасштабной ПВО. Толчком к кризису стало поражение израильскими ВВС сирийской ПВО «Феда» в долине Бекаа (Ливан). Эта система в своей основе была советской. Она включала в себя ЗРК С-75М «Волга», С-125М «Печора», «Куб» («Квадрат») и входившие с ними в комплект самоходные установки разведки и наведения (СУРН), стационарные радиолокационные станции (РЛС), несколько комплексов войсковой ПВО «Оса», зенитные самоходные установки (ЗСУ) «Шилка», средства РЭБ. Вместе с сирийским персоналом эту технику обслуживали советские офицеры. Однако 9-11 июня 1982 г. израильтяне уничтожили 19 сирийских зенитно-ракетных дивизионов и ещё четыре вывели из строя [Лашков, Голотюк 2014б: 452-453]. При нанесении этого массированного удара не был потерян ни один самолёт.
Технология поражения Израилем систем ПВО оказалась новаторской. Она включала в себя:
1. Проведение перед нанесением удара всех видов разведки (радиотехнической, радиолокационной, телевизионной) специально оборудованными самолётами ДРОЛО (дальнего радиолокационного обнаружения). Они засекали рабочие частоты РЛС и аппаратуры наведения сирийских ракетных комплексов. Самолёты-разведчики, вызывая на себя огонь сирийских ЗРК, тем самым отводили его от боевых сил.
2. Широкое применение беспилотных самолётов-разведчиков AQM-34, Mastiff и Scout. Летая над позициями противника, они вели прямую телевизионную трансляцию изображения на командные пункты, благодаря чему израильское командование принимало безошибочные решения о нанесении ракетных ударов. Для выполнения этой задачи некоторые модификации дро- нов были оборудованы ТВ-камерой и системой связи, способной передавать диспетчеру на земле непрерывный поток изображений. Другие модификации были оборудованы отражателями РЧ-излучения, которые имитировали излучение такой интенсивности, как будто это были ударные самолёты. Некоторые беспилотные летательные аппараты были оборудованы лазерными целеуказателями для подсветки целей, предназначенных для атаки ракетами с лазерным наведением.
3. Использование Израилем ложных целей «Шимшон» (Tactical Air-Launched Decoy). На экране РЛС они создавали отметку полноразмерного самолёта, что позволяло засечь частоты РЛС.
4. Использование БПЛА для вскрытия позиций системы ПВО.
Итоги «сражения в долине Бекаа» вызвали тревогу у руководства СССР. По свидетельству военных специалистов, принимавших участие в формировании этой группировки, такой плотной концентрации ракетных и артиллерийских сил ПВО не было даже на территории Советского Союза. Возникли опасения, что НАТО способно повторить аналогичную операцию против группировки Москвы на европейском театре военных действий.
Одним из выводов, сделанных тогда СССР, стала необходимость развития систем РЭБ. Решения, принятые в то время, позволили создать базу современного российского потенциала, который высоко оценивается иностранными специалистами. В то же время разгром израильской авиацией сирийской ПВО в долине Бекаа вызвал у одних специалистов эйфорию, а у других - вопрос: можно ли на основе этого опыта строить оценки для гипотетического столкновения НАТО и Варшавского договора.
Период после окончания «холодной войны» на первый взгляд представлялся триумфом воздушной мощи, символами которого считаются две войны в Персидском заливе (1991 и 2003 годов) и операция НАТО против Югославии в 1999 году. Между тем некоторые теоретики воздушной мощи призывают относиться к результатам этих кампаний критически [Lambeth 2001].
Ресурсы системы ПВО Ирака были истощены в многолетней войне с Ираном и отсутствием технического обслуживания и ремонта. Противовоздушная оборона Югославии к 1990-м годам сильно устарела. Единственным современным средством были истребители МиГ-29. По утверждению заместителя государственного секретаря Строуба Тэлботта, администрация Уильяма Клинтона чётко дала понять Б.Н. Ельцину, что поставки в Югославию современных средств ПВО (прежде всего С-300) окажут «разрушительный эффект» на российско-американские отношения [Lambeth 2001: 159] (схожие оценки повторились в XXI в. вокруг поставок С-300 в Иран и Сирию). Даже в таких условиях в Югославии авиация НАТО действовала с осторожностью. В частности, в районе Белграда применялись только крылатые ракеты и малозаметные В-2. Тем не менее и это не стало гарантией безопасности для западных сил. 28 марта 1999 г. ПВО Югославии, оснащённая технологиями 1960-х годов, сумела сбить малозаметный американский истребитель F-117.
Эти события ускорили рывок в области ПВО, совершённый Россией и Китаем. Быстрый прогресс в системах противовоздушной обороны двух стран потребовал от США поиска ответа в сфере воздушной мощи. В 2004 г. главнокомандующий американскими силами в Европе генерал У. Кларк писал: «Через 10-20 лет военное доминирование США сохранится, если только у вероятного противника не появится мощная противоспутниковая система или не будет секретно произведена установка сети надёжно защищённых, большей частью находящихся под землей мощных лазеров, способных уничтожать американские самолёты и ракеты. Эти угрозы позволят потенциальному противнику бросить прямой вызов военному реформированию Соединённых Штатов и вернуть войны к реалиям XX века - большей численности вооружённых сил и большим потерям» [Кларк 2004: 123].
Перелом наступил после окончания «пятидневной войны» вокруг Южной Осетии (август 2008). По её итогам министр обороны США Р. Гейтс опубликовал программную статью «Сбалансированная стратегия» [Gates 2009], в которой высказал три новые для американского военного планирования идеи:
1. США переоценили роль высокоточного оружия. Российская армия продемонстрировала способность «варварски, но эффективно» блокировать действия американских высокоточных систем и низкую степень уязвимости своей авиации для информационно-космических систем Соединённых Штатов.
2. Революция в военном деле не отменяет роли обычных вооружений. Эффективность высокоточного оружия может снизиться, если противник применит обычные вооружения для тотального, а не селективного поражения целей.