Для срыва перевозок такого масштаба потребовались бы специальные возможности - либо наличие авиабаз вблизи воздушных маршрутов противника, либо самолёты с большой дальностью полёта и возможностями самостоятельного поиска и поражения целей. Известны несколько попыток создать такие аппараты, которых (по очевидной аналогии с морскими силами) называли «рейдерами». Они проектировались на базе бомбардировщиков (Ту-135, Ту-4, Ту-22М, Ту-160) или гражданских лайнеров (Ту-144Д) [Затучный, Ригмант, Синеокий 2016: 36-37, 130, 449; Ригмант 2001а: 8-13; Ригмант 2001б: 230- 231; Проклов 2018: 10-14]. В 1950-х годах интерес к такой технике был невелик, поскольку война в рамках модели «массированного возмездия» мыслилась как скоротечный обмен ядерными ударами. Зато её актуальность резко возросла в последующие два десятилетия, после перехода США и НАТО к «гибкому реагированию» со значительной доядерной фазой конфликта. Ни одна из попыток сконструировать воздушный рейдер не увенчалась успехом, но даже если бы такие самолёты и были созданы, они, скорее всего, разделили бы участь морских аналогов. Действуя в одиночку над Северной Атлантикой, они оказались бы под прицелом истребительной авиации НАТО, опирающейся на опорные пункты в Норвегии, Шотландии и Исландии, причём последней принадлежала ключевая роль в этой борьбе. С 1943 по 2006 г. в Кефлавике функционировала база противолодочной и истребительной авиации США. Показательно, что после 12-летнего перерыва в бюджете Пентагона на 2018 финансовый год были выделены средства на её восстановление для решения тех же задач, что и во время «холодной войны», - предотвращения прорыва на западные коммуникации в Атлантике российских подводных лодок и стратегической авиации.
Невозможность перерезать воздушные и морские коммуникации в период «холодной войны» выдвигала на первое место противодействие использованию противником наземной инфраструктуры. Только так можно было сорвать или хотя бы замедлить сосредоточение группировки противника на театре военных действий. О том, что это является «узким местом» союзников, открыто признал Д. Эйзенхауэр в своих мемуарах, вышедших в 1948 году. Характеризуя потенциальные возможности нового оружия - управляемых ракет, он отмечал: «Вероятно, если бы немцам удалось усовершенствовать это оружие месяцев шесть назад и пустить его в ход, то наше вторжение в Европу было бы крайне затруднено, а возможно, и исключено. Я убеждён, что если бы противник сумел использовать такое оружие в течение этого времени против основных объектов в районе Портсмута, Саутгемптона, то вся операция “Оверлорд” могла бы оказаться перечёркнутой» [Эйзенхауэр 2000: 298-299]. О том, к чему приводит отсутствие потенциала противодействия проецированию силы на театре военных действий, можно судить по результатам операций в Корее (1950), Персидском заливе (1991) и Югославии (1999).
В настоящее время для обозначения такого потенциала используется термин «Противодействие доступу / Воспрещение манёвра» (Anti-Access/Area Denial), введённый в употребление в американской литературе в 2003 году. Занятые в то время «глобальной войной с террором», США неожиданно для себя обнаружили у Китая новые возможности, меняющие региональный баланс сил [Posen 2003; Krepinevich, Watts, Work 2003]. В 2010 г. термин был включён в «Четырёхлетний военный обзор» министерства обороны Соединённых Штатов и с тех пор постоянно присутствует в американских документахU.S. Department of Defense. Quadrennial Defense Review Report. -- Washington, DC: Government Printing Office, February 2010. P. 31. URL: https://dod.defense.goV/Portals/1/features/defenseReviews/ QDR/QDR_as_of_29JAN10_1600.pdf (дата обращения: 18.11.2018).. Согласно официальным трактовкам, первый компонент (Anti-Access) должен замедлить развёртывание сил противника либо заставить его действовать с больших расстояний, то есть на невыгодных условиях. Второй компонент (Area Denial) должен лишить противника свободы действий в пространстве, ограничить его манёвр, если не удалось помешать его доступу на театр военных действийAir- Sea Battle. Service Collaboration to Address Anti-Access & Area Denial Challenges. An unclassified summary of the classified Air-Sea Battle Concept, Version 9.0. May 12, 2013. P. 2. URL: http://archive.defense.gov/pubs/ASB-ConceptImplementation-Summary-May-2013.pdf (дата обращения: 18.11.2018)..
Эти новые возможности Китая представляют собой наступательный и оборонительный компоненты противовоздушной мощи и включают в себя два элемента. Первый - средства поражения объектов инфраструктуры в западной части Тихого океана: портов, авиабаз и авианосцев. Второй - интегрированная система ПВО. По оценкам американских специалистов, создав такой потенциал, Китай к середине 2010-х годов приобрёл реальную возможность лишить США доступа на театр военных действий на такой интервал времени, в течение которого конфликт (например, вокруг Тайваня) может подойти к своему завершению [Heginbotham 2015].
Истоки и самой этой концепции, и её материального наполнения можно обнаружить на начальном этапе «холодной войны». Задача поражения инфраструктурных объектов стратегического значения в Западной Европе и Восточной Азии первоначально возлагалась на Дальнюю авиацию СССР, созданную в апреле 1946 года (она не входила в состав ВВС и подчинялась непосредственно министру вооружённых сил). Эту задачу могли решать только бомбардировщики Ту-4, которые начали поступать в строевые части в 1948 году (всего было построено 1295 машин) [Соболев 2011: 260]. Однако их способность выполнять свою миссию в условиях противодействия реактивной авиации противника вызывала серьёзные сомнения (их обоснованность подтвердили потери В-29 - американского прототипа Ту-4 - во время войны в Корее). В этой связи с оригинальной концепцией в начале 1953 г. выступил авиаконструктор А.С. Яковлев. Он направил письмо И.В. Сталину с предложением создать новую модификацию барражирующего истребителя-перехватчика Як-25: «В дополнение к существующим средствам противовоздушной обороны мной разработан проект самолёта, дающего нам возможность громить американские базы тяжёлой авиации и уничтожать бомбардировочные самолёты противника на их стоянках» [Якубович 2014: 8-9]. Следует отметить, что тогда на передовых базах находилось до трёх четвертей стратегической авиации США. Среди преимуществ своего проекта его автор выделял два обстоятельства: «Борьба с такими одиночными быстроходными истребителями для противника будет чрезвычайно трудной, почти невозможной... Кроме того, проводя барражирование в глубоком тылу над территорией противника, самолёты-пираты могут полностью дезорганизовать также и воздушные коммуникации врага» [Якубович 2014 : 8-9].
Несмотря на наличие отработанного прототипа и очевидные преимущества этой концепции, она не была реализована. Развитие советского потенциала противодействия доступу на театр военных действий пошло по другому пути. Почти одновременно с появлением инициативы А.С. Яковлева вышло очередное «большое ракетное постановление» правительства от 13 февраля 1953 года, которым, в частности, предписывалось создание баллистической ракеты средней дальности (БРСД) Р-12. Последняя впоследствии стала самой массовой ракетой стратегического назначения. Поскольку её дальность не позволяла поражать военные базы США на севере Великобритании и в Испании, в 1958 г. началась разработка ещё одной БРСД - Р-14, а в 1970-х годах - комплекса «Пионер». Вплоть до подписания Договора о ракетах средней и меньшей дальности 1987 г. эти средства могли эффективно решать задачу «громить американские базы тяжёлой авиации». В современных условиях Россия таких средств не имеет, зато ими располагает Китай, не связанный договорными ограничениями.
Основа этого потенциала - группировка мобильных БРСД, известных как «Дун- фэн-21» (в Соединённых Штатах им присвоено условное обозначение CSS-5), в нескольких модификациях, том числе в неядерном оснащении (CSS-5 Mod. 3) [Kris- tensen, Norris 2018]. В зависимости от варианта дальность составляет от 1700 до 2500 км, что позволяет поражать все базы США на Японских островах и Корейском полуострове. 3 сентября 2015 г. на параде в честь 70-летия победы над Японией была впервые продемонстрирована новая мобильная БРСД «Дунфэн-26», которая, по оценкам, в отличие от предыдущей, может достичь острова Гуам, что имеет принципиальное значение для СШАWilson J. China's Expanding Ability to Conduct Conventional Missile Strikes on Guam / U.S.-China Economic and Security Review Commission. Staff Research Report. May 10, 2016. URL:https://www. uscc.gov/sites/default/files/Research/Staff%20Report_China's%20Expanding%20Ability%20to%20 Conduct%20Conventional%20Missile%20Strikes%20on%20Guam.pdf (дата обращения: 18.11.208). Армия Китая получила на вооружение баллистическую ракету средней дальности // РИА Новости. 26.04.2018. URL: https://ria.ru/world/20180426/1519453674.html (дата обращения: 18.11.208).. В апреле 2018 г. официальный представитель министерства обороны КНР заявил, что «Ракетные войска НОАК приняли на вооружение ракету “Дунфэн-26”, которая является полностью разработанной Китаем баллистической ракетой средней дальности нового поколения, она прошла все необходимые испытания и проверки на готовность к бою»11.
Можно предположить, что для нового комплекса созданы различные виды боевого оснащения - ядерные, высокоточные обычные и специальные с самонаводящей- ся головной частью для поражения подвижных целей. Последний вариант оснащения уже эксплуатируется в составе ракетного комплекса «Дунфэн-21» (модификация CSS-5 Mod. 4) и способен поражать крупные надводные корабли, в том числе американские авианосцы. Именно его появление в 2000-х годах вызвало волну озабоченности в США. В данном случае Китай не просто повторил советскую концепцию противодействия доступу, но и пошёл дальше.
Превращение авианосцев в 1950 г. в средство доставки ядерного оружия резко повысило актуальность борьбы с крупными надводными кораблями. Для решения данной проблемы в Советском Союзе были предложены три варианта:
1. Морской симметричный: строительство океанского флота с крупными надводными кораблями (линкоры проекта 24, линейные крейсера проекта 82, тяжёлые крейсера проекта 66).
2. Морской асимметричный: ракеты морского базирования. Постановлением Правительства СССР от 14 апреля 1948 г. была задана разработка наступательных (баллистические ракеты) и оборонительных систем, в том числе противокорабельных («Шторм», «Щука»). Новый этап был связан с образованием в 1955 г. конструкторского бюро № 52 (ныне «НПО машиностроения»), которое в течение 30 лет возглавлял В.Н. Челомей. Этим коллективом для вооружения подводных лодок и надводных кораблей класса «крейсер» на базе КР стратегического назначения П-5 была разработана противокорабельная ракета П-6, показавшая на испытаниях дальность до 350 км. На вооружение ракета поступила в июне 1963 года. Впоследствии были созданы более совершенные ракетные комплексы аналогичного назначения «Аметист», «Малахит», «Базальт», «Гранит», «Вулкан» (два последних находятся на вооружении ВМФ России в настоящее время)Поскольку авианосец, в отличие от аэродрома, является объектом с неизвестными заранее координатами, перед всеми перечисленными комплексами встаёт проблема обнаружения и целеуказания для ракет. В СССР эта проблема была решена с созданием авиационной системы разведки и целеуказания «Успех», а затем (уже в 1980-х годах) -- космической системы «Легенда». Как эту задачу решают сегодня в КНР, неизвестно..
3. Авиационный: с привлечением немецкого опыта, в том числе образцов управляемых авиабомб FX-1400, которыми в 1943 г. был потоплен линкор «Рома», и ракет «воздух-поверхность» Hs-293 (единственный вид немецкого управляемого оружия, использовавшийся на советско-германском фронте). Постановление правительства от 8 сентября 1947 г. предписывало специально созданному Специальному бюро № 1 Министерства вооружения: «В целях повышения эффективности действия тяжёлой бомбардировочной авиации по кораблям противника и повышения безопасности атакующих самолётов приступить к разработке комплексной системы радиолокационного наведения и самонаведения реактивных самолётов-снарядов, сбрасываемых с тяжёлых бомбардировщиков по крупным морским целям (шифр системы «Комета»)» [Леманский 2007: 22]. С этой даты ведёт свою историю современный концерн ПВО «Алмаз-Антей». Опытная эксплуатация противокорабельной системы «Комета» началась на Северном флоте в 1955 г. на самолётах Ту-4, а затем - на реактивных Ту-16. Впоследствии были созданы более совершенные комплексы, в том числе К-10, КСР-2, КСР-5, К-22. Модификации последнего находятся на вооружении в настоящее время (носитель - Ту-22М3).
Ответом на новую угрозу для авианосцев стало появление в США палубного перехватчика F4H «Фантом II», ставшего затем многоцелевым истребителем, и многофункциональной системы AEGIS, решающей в настоящее время задачи не только ПВО, но и ПРО, как на море, так и на суше (комплекс «AEGIS Ashore» в Румынии и Польше). Применялись и политические средства противодействия: на переговорах по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-2) американская сторона добилась снятия с самолётов Ту-22М оборудования дозаправки в воздухе. Тем самым в балансе стратегических сил принципиально ничего не изменилось, зато резко снизилась угроза для авианосцев США.
Второй компонент противодействия доступу на театр военных действий - интегрированные системы ПВО. Уроки Второй мировой войны требовали создания совершенно новой двухкомпонентной системы, включающей зенитные ракеты и истребители-перехватчики с бортовыми РЛС и управляемым оружием «воздух-воздух». Несмотря на ряд достижений довоенного периода, отечественное ракетостроение не смогло выйти на уровень Германии. Причины этого крылись не столько в отставании инженерной мысли, сколько в организации работ - распылении усилий по множеству направлений и в политических репрессиях конца 1930-х годов.
После окончания войны советское руководство решило использовать немецкий опыт. Пункт 5 «Большого ракетного постановления» от 13 мая 1946 г. гласил: «Определить как первоочередную задачу воспроизведение с применением отечественных материалов ракет типа “Фау-2” (дальние управляемые ракеты) и “Вассерфаль” (зенитная управляемая ракета)». Пункт 11 требовал от представителей промышленности, командированных в советскую зону оккупации, считать приоритетом «полное восстановление технической документации и образцов дальнобойной управляемой ракеты «Фау-2» и зенитных управляемых ракет - «Вассерфаль», «Рейнтохтер», «Шмет- терлинг» [Ивкин, Сухина 2010: 36-39]. В итоге ЗУР «Вассерфаль» и «Шметтер- линг» начали воссоздавать (они получили индексы Р-101 и Р-102), а по «Рейнтохтер» ограничились изучением конструкции [Евтифьев 2000]. Эти работы продолжались до 1950 года, когда пришлось кардинально менять подходы к идеологии создания системы ПВО.
25 июня 1950 г. началась война в Корее. После вступления в неё Соединённых Штатов возникла угроза прямого военного столкновения двух сверхдержав, и актуальность обеспечения ПВО резко возросла. К тому времени стало ясно, что «немецкий путь» разработки зенитных систем ведёт в тупик, и головным разработчиком системы должны быть «управленцы», а не ракетчики. Работы по немецким ЗУР в НИИ-88 были свёрнуты. Постановлением правительства от 9 августа 1950 г. «О разработке управляемых снарядов-ракет и новейших радиолокационных средств управления ими с целью создания современной наиболее эффективной ПВО городов и стратегических объектов» для круговой обороны Москвы предписывалась разработка системы «Беркут» (впоследствии переименована в С-25) [Лашков, Голотюк 2014б : 334]. В августе 1950 г. на базе упомянутого выше СБ-1 Министерства вооружений было образовано КБ-1, которое из структуры министерства было изъято и подчинено новому органу, созданному в правительстве специально под решение задач ПВО, - Третьему Главному управлению при Совете министров СССР (Первое и Второе были созданы ранее для реализации атомного проекта).