Перечисленные инновации внедрялись с середины 1930-х годов в Великобритании, Германии, США и СССР при определённом лидерстве первых двух (в Советском Союзе успехи были достигнуты в основном в средствах обнаружения [Хохлов 2015]). В ноябре 1932 г. премьер-министр Великобритании С. Болдуин в парламенте озвучил представление британцев: «Бомбардировщик всегда прорвётся»Commons Sitting of 10 November 1932. International Affairs. URL: https://api.parliament.uk/ historic-hansard/commons/1932/nov/10/international-affairs (дата обращения: 18.11.2018).. Из этого следовало, что лучшей обороной является наступление, по сути - основа идеи ядерного сдерживания. В межвоенный период страхи перед возможным воздушным нападением, основанные на воспоминаниях о Первой мировой войне, усиливала угроза возможного применения химического и зажигательного оружия, а также зловещий пример испанской Герники [Holman 2014].
С одной стороны, эти страхи стимулировали инновации в сфере ПВО, а с другой - служили аргументом в пользу политики умиротворения. За исключением применения химического оружия, эти страхи оправдались на второй год Второй мировой войны во время «Битвы за Англию», которая в то же время опровергла «формулу Болдуина».
Опыт Второй мировой войны (в первую очередь «Битва за Англию» и оборона Германии от воздушного наступления союзников) потребовал пересмотра базовых представлений о соотношении воздушной мощи и ПВО, сформулированных Дж. Дуэ и его единомышленниками (У. Митчеллом, Х. Тренчардом и другими). С одной стороны, предпринятая Люфтваффе попытка воздушного блицкрига летом - осенью 1940 г. развивалась по канонам теоретиков воздушной мощи. Сконцентрировав максимум сил (три воздушных флота, более 4 тысяч самолётов), немцы попытались добиться быстрой победы - капитуляции только что пережившей шок Дюнкерка Великобритании, что означало бы окончание войны.
Первой целью, также в соответствии с канонами, была избрана воздушная мощь противника; наносились интенсивные удары по авиабазам, объектам ПВО и предприятиям авиационной промышленности. После разгрома Истребительного командования Королевских ВВС немцы собирались выдвинуть политические условия капитуляции, а в случае отказа - начать удары по городам. Отметим, что первая попытка реализовать на практике рекомендованный Дуэ рецепт завоевания господства в воздухе была предпринята годом ранее, 27 июня 1939 года, против группировки советских ВВС на реке Халхин-Гол. При этом был получен важный урок - ключевую роль в противовоздушных операциях играет информация: успех сопутствовал японцам только там, где диверсанты смогли перерезать провода, соединявшие посты воздушного наблюдения с аэродромами [Кондратьев 2008: 26-30].
На Британских островах немецкой авиации противостояли более совершенные информационные средства: лучшая на тот момент сеть РЛС обнаружения (Chain Home), дополненная акустическими, инфракрасными и визуальными средствами. Фактор внезапности, на который указывал Дуэ и который использовали в Монголии японцы (заметим, без санкции политического руководства), в данном случае отсутствовал - война шла уже почти год. Не добившись решения первой задачи - завоевания господства в воздухе, немцы в сентябре 1940 г. переключились на другую - удары по городам, рассчитывая, что панические настроения среди гражданского населения принудят правительство к капитуляции.
Тем не менее истребительное командование, пусть и оказавшееся на грани исчерпания ресурсов, вместе с наземными средствами ' ПВО смогло оказать настолько значимое сопротивление, что в конце октября наступление Люфтваффе было свёрнуто (хотя налёты, эпизодически достаточно мощные, продолжались до 1944 года). Политический результат оказался противоположным ожиданиям: вместо капитуляции противника немцы лишились возможности прийти к какому-либо компромиссу («почётному миру»). Стало ясно, что стратегия Геринга провалилась.
Ответное воздушное наступление (первые налёты на Берлин были предприняты Королевскими ВВС ещё во время «Битвы за Англию») принудило Третий рейх к попытке организовать полноценную ПВО всей страны. Германия не имела стратегической авиации, необходимой для поражения британских бомбардировщиков типа «Галифакс», «Стирлинг», а затем «Ланкастер» на их базах. Поэтому осенью 1940 г. генерал Йозеф Каммхубер предложил проект организации системы ПВО Германии, которая получила название «линии Каммхубера». Наличие опытных специалистов по радиотехнике и мощной промышленной базы позволило обеспечить её необходимыми информационными средствами. К середине І942 г. «линия Кам- мхубера» по всей длине от Швейцарии до Норвегии состояла из наблюдательных зон, оборудованных радиолокационными станциями «Вюрцбург» и «Фрейя», а также системой прожекторов, зенитных батарей и аэродромов для ночных истребителей. Позже в неё были встроены «зенитные башни Люфтваффе»: большие наземные бетонные сооружения, оснащённые крупнокалиберной артиллерией ПВО для защиты стратегически важных городов от воздушных бомбардировок, координации системы воздушной обороны и организации бомбоубежищ [Westermann 2001].
Однако благодаря развитию средств РЭБ Королевским ВВС уже в 1943 г. фактически удалось прорвать немецкую ПВО. Поэтому начиная с 1944 г. руководство Рейха делало ставку на «оружие возмездия» - «самолёты-снаряды» «Фау-1» (V-1) и управляемые баллистические ракеты «Фау-2» (V-2), предназначенные для нанесения ударов по территории Великобритании. Одновременно Германия запустила программу «Везувий» по созданию зенитных управляемых ракет (ЗУР). Прошли испытания дальняя ЗУР «Вассерфаль» и две ЗУР для средних высот - «Шметтерлинг» и «Рейнтохтер». Были созданы маловысотная ЗУР «Энциан» и зенитный неуправляемый ракетный снаряд «Тайфун». Для авиации небольшими партиями были выпущены два типа управляемых ракет «воздух-воздух»: Х-4 и Hs-298 с наведением по проводам и радиоканалу соответственно. Однако Германия опоздала с их запуском в серийное производство весной 1945 года.
В ходе Второй мировой войны усилился фактор, который Дуэ недооценил, - развитие наземных средств ПВО. Итальянскому генералу казались невозможным ни достигнутая на практике высокая концентрация зенитной артиллерии, ни создание эффективных средств обнаружения - не только прожекторов, известных ещё по Первой мировой войне, но и радиолокаторов наземного и воздушного базирования, которые в ходе Второй мировой войны совершили резкий качественный рывок в своём развитии.
Концентрации зенитного огня удалось добиться благодаря интеграции станций орудийной наводки (английские GL МкП, американские SCR-584, их советские аналоги СОН-2 и СОН-4) с вычислительными устройствами - приборами управления артиллерийским зенитным огнём (ПУАЗО), механическими предшественниками современных ЭВМ. Новые технические средства породили новую отрасль знаний - науку об управлении. Основоположник кибернетики Норберт Винер, занимавшийся во время войны вопросами наведения зенитных орудий, признавался, что именно эта работа, особенно проблема взаимодействия человека-оператора с вычислительной машиной, мотивировала его на создание основ новой науки, изложенных в вышедшей в 1948 г. знаменитой книге [Wiener 1948].
Осмысление уроков противостояния воздушной и противовоздушной мощи во Второй мировой войне имело несколько серьёзных последствий, существенно повлиявших на развитие событий в период «холодной войны».
Во-первых, это стремление обойти сверху преграду в виде ПВО, ставшее стимулом к освоению космоса. В 1945 г. созданием неуязвимых средств нападения занялось подразделение самолётостроительной фирмы «Дуглас», получившее название RAND (Research and Development). 2 мая 1946 г. RAND выпустил свой первый продукт - подготовленный по заказу ВВС армии США отчёт о НИР «Предварительный проект экспериментального космического корабля для полётов вокруг
Земли»Preliminary Design of an Experimental World-Circling Spaceship. / Project RAND -- Santa Monica, CA: Douglas Aircraft Co. May 2, 1946. URL: https://www.rand.org/pubs/special_memoranda/SM11827. html (дата обращения: 18.11.2018).. Его авторы считали, что «военное значение вывода аппаратов на околоземные орбиты обусловлено в первую очередь тем обстоятельством, что средства защиты от воздушного нападения быстро совершенствуются»Ibid..
Во-вторых, создание ядерного оружия позволило вернуться к исходной идее Дж. Дуэ - нанесению максимально возможного ущерба противнику в самом начале войны с тем, чтобы избежать затягивания боевых действий. Именно так ставился вопрос в первом из известных сегодня документов послевоенного планирования применения вооружённых сил США - меморандуме заместителя начальника штаба ВВС генерал-майора Л. Норстэда, направленном 15 сентября 1945 г. руководителю «Манхэттенского проекта» генерал-майору Л. ГровсуLauris Norstad to Leslie Groves. Atomic Bomb Production. 15 September 1945. URL HYPERLINK "http://blog.nuclearsecrecy.com/wp-content/uploads/2012/05/1945-Atomic-Bomb-Production.pdf" http://blog.nuclearsecrecy.com/wp-content/uploads/2012/05/1945-Atomic-Bomb-Production.pdf (дата обращения: 18.11.2018).. Одним условием успеха считалось наличие достаточной мощи для удара (именно поэтому ВВС интересовались наличными размерами ядерного арсенала США). Другим - отсутствие в тот период у противника эффективной системы ПВО.
В-третьих, как зеркальное отражение второго - СССР был вынужден создать вторую (после Германии) полноценную систему ПВО своей территории. После 1945 г. «воздушная мощь» Великобритании и США превратилась в угрозу для Советского Союза. Красная Армия сокрушила сильнейшего сухопутного противника, но теперь ей противостояли сильнейшие военно-воздушные и военно-морские силы мира. В этих условиях пропагандируемый в то время тезис И.В. Сталина о превосходстве «постоянно действующих факторов» над фактором внезапности не мог быть работоспособным без создания противовоздушного потенциала, способного отразить первый удар вчерашних союзников.
В первую очередь необходимо было создать адекватное информационное поле. Великая Отечественная война показала наше серьёзное отставание в приборостроении как от противников, так и от союзников. Несмотря на успехи отечественных учёных и инженеров, создавших в предвоенные годы первые образцы радиолокаторов с высокими тактико-техническими характеристиками, их боевое применение было эпизодическим. Первые шаги в новом направлении были сделаны летом 1943 года, сразу после разрушительных налётов немецкой авиации на промышленные центры Поволжья (Горький, Саратов, Ярославль и другие) [Дёгтев, Зубов 2014]. 4 июля 1943 г. вышло постановление Государственного комитета обороны (ГКО) № 3686, которым, «учитывая исключительное военное значение радиолокации для повышения боеспособности Красной Армии и Военно-Морского Флота», создавался Совет по радиолокации во главе с членом Политбюро ЦК ВКП(б) Г.М. Маленковым (реальное руководство осуществлял его заместитель - контр-адмирал, будущий академик А.И. Берг). Задачей Совета было «всемерное развитие радиолокационной промышленности и техники, обеспечение создания новых средств радиолокации и усовершенствования существующих типов радиолокаторов, а также обеспечение серийного выпуска промышленностью высококачественных радиолокаторов» [Ерофеев 2007: 108-117].
В то же время требовалось преодолеть отставание в авиации. Советский Союз оказался единственной великой державой, не создавшей к концу Второй мировой войны своих реактивных самолётов. Мощный отечественный научно-промышленный потенциал, изучение трофейных немецких технологий и своевременное приобретение двух новейших реактивных двигателей в Великобритании позволили достаточно быстро догнать бывших союзников [Евтифьев 2005]. Командующий войсками ПВО маршал Л.А. Говоров в 1948 г. поставил вопрос о создании барражирующего истребителя-перехватчика, способного долгое время действовать вдали от места базирования, в том числе ночью и в условиях плохой видимости. Такие самолёты были особенно необходимы на Севере, откуда следовало ожидать появления бомбардировщиков противника. Проектирование таких самолётов было поручено КБ А.И. Микояна (И-320) и С.А. Лавочкина (Ла-200). Первую ракету «воздух-воздух» согласно «большому ракетному постановлению» 1948 г. разрабатывал авиаконструктор М.Р Бисноват (СНАРС-250). Ни один из названных образцов не был принят на вооружение.
Начавшаяся «холодная война», а также представления о возможном облике будущего вооружённого столкновения сверхдержав ставили перед отечественной авиацией новые задачи. Первый Берлинский кризис 1948 г. и организованный в то время США и Великобританией «воздушный мост» наглядно продемонстрировали возможности и значение транспортной авиации. Проблема состояла не в том, что угроза эскалации не позволила пресечь снабжение по воздуху блокированного на земле Западного Берлина, а в том, что по интенсивности и уровню организации полётов данная операция значительно превосходила «воздушные мосты» противника, с которыми приходилось сталкиваться во время Великой Отечественной войны (Демянск, Сталинград). За 10,5 месяца (с июня 1948 по май 1949 года) было выполнено более 200 тысяч рейсов, в среднем каждые три минуты приземлялся очередной самолёт.
Предполагалось, что возможный сценарий новой мировой войны будет содержать аналог «крестового похода в Европу», предпринятого западными союзниками в 19431944 годах. Его частью должны были стать масштабные перевозки по морю и воздуху, пресечь которые (как свидетельствовал опыт Второй мировой войны) можно, только завоевав господство в коммуникационном пространстве.
Вероятность успеха в этой борьбе в конце 1940-х и в 1950-е годы была крайне низкой. Можно предположить, что оценки советским руководством шансов на успех оставались скептическими до конца «холодной войны» (данные, которые позволили бы сделать более определённый вывод, пока отсутствуют). Возможности советской авиации по ведению противовоздушных операций росли одновременно с возможностями США и стран НАТО по обеспечению стратегической мобильности, в том числе за счёт быстрого роста магистральной гражданской авиации, дополняющей военно-транспортную. противовоздушный политический зенитный
Ещё на пике войны в Корее, в декабре 1951 года, в США был создан «Гражданский резервный воздушный флот» (Civil Reserve Air Fleet, CRAF), насчитывающий в настоящее время более 500 лайнеровCivil Reserve Air Fleet. Fact Sheet. URL: https://www.af.mil/About-Us/Fact-Sheets/Display/ Article/104583/civil-reserve-air-fleet/ (дата обращения: 18.11.2018).. До окончания «холодной войны» он использовался только во время учений, например, по ежегодной переброске войск в Германию - REFORGER (Return of Forces to Germany). Вместе с тем его первое применение по назначению во время войны в Персидском заливе показало масштабы проблемы, с которой могла столкнуться советская авиация. В ходе операции «Щит пустыни» мобилизованные лайнеры CRAF в течение 165 дней перевезли около 400 тыс. человек и 355 000 тонн грузов на расстояние около 10 000 км. Всего до конца боевых действий на долю CRAF пришлось 60% перевозок личного состава и 25% грузов [Chenoweth 1993].