Следует отметить, что, в отличие от УПК РТ, ч.6 ст.318 УПК РФ закрепляет порядок, в соответствии с которым мировой судья в ходе рассмотрения поданной жалобы одновременно разъясняет заявителю его право на примирение с лицом, в отношении которого подана жалоба. Важно, что разъяснение права примирения осуществляется мировым судьей еще до принятия заявления к производству.
В связи с этим еще раз уместно привести слова В.В. Дорошкова, что примирение - лучший вариант прекращения конфликта в обществе в случае совершения правонарушения, затрагивающего частные интересы потерпевшего [7, с. 11]. Однако такой подход не должен преследовать личные и тем более корыстные и иные противоправные интересы должностных лиц правоохранительных и судебных органов, предполагающие ограничение права граждан на доступ к правосудию. Разъяснения заявителю особенностей процессуального порядка его обращения в суд не должно сводиться к склонению потерпевшего к отказу от своего права на подачу заявления. Иначе это представлялось бы как уклонение от исполнения служебных и профессиональных обязанностей, самоустранение от рассмотрения заявления, отказ в судебной защите и воспрепятствование интересам правосудия. Создание подобных условий при производстве по делам частного обвинения является недопустимым и противоречит прежде всего нравственным началам и целям уголовного судопроизводства.
В литературе встречается мнение, что, как писал В. Дубровин, «освобождение обвиняемого лица от уголовной ответственности и последующего наказания, даже если потерпевший простил его вину и отказывается от дальнейшего уголовного преследования, формально не отвечает назначению уголовного процесса» [8, с. 90-95]. Аналогичной позиции придерживается С. Дерюгина, указавшая, что «институт примирения ограничивает принцип неотвратимости наказания, превращая его в принцип неотвратимости возмещения причиненного материального и морального вреда, тем самым трансформируя ответственность из уголовно-правовой в гражданско-правовую, переводя ее из карательной в компенсаторную область» [9, с. 169-174].
В целом соглашаясь с указанными мнениями, хотим отметить, что такие суждения в большей степени верны для производства по уголовным делам о преступлениях, затрагивающих публичные интересы, нарушающих общественные блага. В исследуемой нами сфере уголовно-процессуальных правоотношений, где очевиден приоритет частных интересов и превалирует диспозитивный характер реализации прав участников, назначение уголовного процесса нужно рассматривать в свете необходимости разрешения правового спора как раз при помощи их примирения. Полагаем, что в данном случае возможность реализации права на примирение не должна быть увязана с дополнительными условиями и формальными основаниями. Важно, что и сам уголовно-процессуальный закон дифференцированно подходит к условиям и основаниям прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего и обвиняемого в зависимости от характера правового спора, обусловливающего вид уголовного преследования. По общему правилу, закрепленному в ст.25 УПК РФ (ст.30 УПК РТ), уголовное дело может быть прекращено в связи с примирением сторон при следующих условиях: лицо совершило преступление впервые; лицо подозревается (обвиняется) в совершении преступления небольшой или средней тяжести; лицо примирилось с потерпевшим; лицо загладило причиненный потерпевшему вред. Именно выполнение всех указанных условий позволяет преодолеть запрет на прекращение уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым, закрепленный в ч.3 ст.20 УПК РФ (ч.3 ст.24 УПК РТ). Более того, процессуальная самостоятельность следователя и дознавателя в принятии решения о прекращении уголовного дела по рассматриваемому основанию существенно ограничена необходимостью получения согласия руководителя следственного органа и прокурора соответственно (ст.25 УПК РФ), а в Республике Таджикистан - согласия прокурора (ст.30 УПК РТ). А вот для прекращения уголовного дела, отнесенного к категории частного обвинения, законодатель предусмотрел иной, упрощенный порядок: для этого достаточно, чтобы потерпевший изъявил желание о примирении с обвиняемым. И если последний не возражает, то данное обстоятельство, по сути, обязывает судью прекратить уголовное дело, находящееся в его производстве без каких бы то ни было дополнительных условий. Считаем, что именно в этом и заключается исключительность производства по уголовным делам частного обвинения, его практическая значимость для эффективной защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений.
Таким образом, полагаем, что возрождение в новом формате института частного обвинения в рамках действующих уголовно-процессуальных законов Республики Таджикистан и Российской Федерации в настоящее время является эффективным средством реализации прав и защиты интересов лиц, потерпевших от преступлений. Поэтапно проводимые судебно-правовые реформы в контексте расширения процессуальных прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, в том числе по делам частного обвинения, дали положительные результаты. Подтверждают этот тезис и данные судебной практики. Например, по информации Верховного Суда Республики Таджикистан в период 2016-2020 гг. от общего числа возбужденных дел частного обвинения в связи с достижением примирения потерпевшего с обвиняемым в суде прекращено около 77,0% уголовных делИнформация Главного информационного центра МВД Республики Таджикистан за 2015-2020 гг. (по состоянию на 05.01.2021).. Аналогичная ситуация наблюдается и в Российской Федерации, где доля примирительных производств за 2019-2020 гг. по указанной категории составляет 55,7%Лебедев В.М. Осуждению не подлежит // Российская газета. 2020. 13 октября.. Еще раз подчеркнем, что приоритетное право потерпевшего по уголовным делам частного обвинения на примирение с обвиняемым является проявлением гуманности, справедливости закона, признанием приоритета нравственных начал уголовного процесса. Реализация прав потерпевшим, от волеизъявления которого зависит исход уголовного дела, в том числе его прекращение, является эффективным инструментом достижения восстановительного правосудия без применения уголовного наказания к обвиняемому. В связи с тем, что данные преступные деяния в основном совершаются в кругу родственников и близко знакомых лиц, институт примирения приобретает особую актуальность, поскольку субъективное мнение потерпевшего о происходящем является определяющим фактором дальнейшего движения уголовного дела.
правовой спор нравственный межличностный примирение сторона
Список литературы
1. Таубер Л.Я. Жалоба потерпевшего при преступлениях неофициальных. Харьков, 1909.
2. Бурмагин С.В. Соблюдение баланса частных и публичных интересов при освобождении от уголовной ответственности в связи с примирением // Труды Академии управления МВД России. 2016. №1(37).
3. Шамардин А. Примирение и отказ от поддержки обвинения должны утверждаться судом // Российская юстиция. 2001. №2.
4. Макаров Ю.Я. Частное обвинение: теория, судебная практика, документы. М., 2009.
5. Кони А.Ф. На жизненном пути. СПб., 1912.
6. Тохирзода О.Т., Красильников А.В. Актуальные проблемы реализации права потерпевшего на доступ к правосудию по уголовным делам частного обвинения // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения. 2021. №4(34).
7. Дорошков В.В. Настало время вновь обсудить положение потерпевшего в современном уголовном процессе // Мировой судья. 2019. №5.
8. Дубровин В.В. От примирения сторон к медиации в уголовном судопроизводстве России // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2011. №1.
9. Дерюгина С.Р. Примирение сторон в гражданском и уголовном процессе // Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Юридические науки. 2018. Т. 4 (70). №1.