Статья: Представления философов эпохи Возрождения о способах упорядочения хаоса

Представления философов эпохи Возрождения о способах упорядочения хаоса

Постановка проблемы

Переходные эпохи имеют много общего в своей истории идей. В ситуации, когда рушатся старые представления и предпринимаются попытки разработать новые схемы мировосприятия, неизбежно в центр внимания интеллектуалов попадают темы беспорядка, хаоса, отсутствия твердых основ. В ХХІ веке, когда так много внимания в философских дискуссиях уделяется теме хаоса, представляется актуальным изучение опыта осмысления хаоса мыслителями иных переходных периодов, в частности, эпохи Возрождения. Исследовательской проблемой, которая инициировала написание данной научной статьи, выступила нерешенность вопроса о представлениях философов эпохи Возрождения о способах упорядочения хаоса.

Анализ исследований и публикаций. Тема представлений философов Возрождения о хаосе затрагивалась рядом авторов, таких как: Л. Брагина [2], Э. Кассирер [9], О. Кудрявцев [10], А. Лосев [12], Н. Ордине [15], В. Шестаков [22] и др. Тем не менее, вопрос о философских стратегиях должного отношения к хаосу, которые были разработаны мыслителями Возрождения, пребывал вне исследовательского внимания. В частности, не изучены идеи философов указанного периода о возможностях упорядочения хаоса.

Цель исследования - историко-философская экспликация и систематизация представлений философов Возрождения о способах упорядочения хаоса.

Изложение основного материала

В эпоху Возрождения хаос, беспорядок преимущественно служат объектом осуждения. меры этой позиции можно увидеть в текстах, написанных такими авторами, как Л. Валла [3, с. 126], Екатерина Сиенская [8, с. 132] , Л. Б. Альберти [1, с. 220], Н. Макиавелли [13, с. 348], К. Салютати [19, с. 88], Дж. Манетти [14, с. 26] и др. В эту эпоху было немало сторонников идеи упорядочения, преодоления хаоса. В качестве образца для воплощения такой идеи в жизнь традиционно назывался Бог. Так, Данте говорил: «Предвечный Бог своим искусством ... упорядочивает семейную жизнь, поселение, город, королевство, упорядочивает весь вообще человеческий род» [6, с. 307].

Говоря об упорядочении хаоса, мыслители эпохи Возрождения предлагают две философские стратегии - упорядочение посредством разума, а также упорядочение посредством любви. Также в эту эпоху рождается новая стратегия - научного постижения хаоса, которая близка к стратегиям упорядочения хаоса, но не идентична им, поскольку основана не на идее преодоления хаоса, а учит учету фактора его существования и возможному прагматичному использованию этого знания.

Стратегия упорядочения посредством рацио восходит к учениям античных философов - Анаксагора, Платона и другим. Среди ее представителей в эпоху Возрождения было немало мыслителей. Так, Колюччо Салютати писал: «Если наша воля управляется кормилом разума, как корабль штурвалом, то упорядочиваются все ее движения, не только привнесенные извне, но и внутренние, так сказать, сокровенные» [19, с. 88]. Интересна позиция Джаноццо Манетти, который полагал, что «Прямой долг мудреца заключается в том, чтобы, благодаря своей мудрости, все, что делается, устраивать и упорядочивать» [14, с. 26]. При этом Манет- ти отмечал, что ключевая роль в борьбе с беспорядком принадлежит именно человеку: «Никто не будет отрицать, что большая часть того, что видят в мире, была устроена и упорядочена людьми» [14, с. 26]. Исследователи пишут, что Манетти трактует упорядочение мира Богом в качестве «незаконченного» и отводит важнейшую роль в доведении замысла Бога до своего завершения «остроте человеческой мысли» [20, с. 9].

Вторая из вышеназванных стратегий упорядочения хаоса говорит об исключительной важности в этом действии любви. Здесь любовь трактуется в том смысле, который восходит к идеям упорядочения хаоса Любовью у Гесиода и Эмпедокла. То есть, под любовью понимается некое начало космогонической размерности, которое, наряду с хаосом, определяет облик нашего мира. Способный на любовь человек является проводником Любви в человеческий мир, в котором тоже осуществляется соревнование между Хаосом и Любовью.

Марсилио Фичино пишет о «трех хаосах», каждый из которых приводится к состоянию мира посредством любви. Это, во-первых, ангельский ум, во-вторых, душа мирового тела, в-третьих, «все то миростроение, которое мы видим». Ссылаясь на авторитет Орфея, Гермеса Трисмегиста, Платона и др., Фичино постулирует, что, во-первых, миру обязательно предшествует хаос, а, во-вторых, что хаос оформляется в мир посредством Эрота, то есть Любви («Эрот постоянно следует за хаосом и предшествует космосу»). Поскольку, исходя из теории Фичино, Бог создает не один мир, а три, постольку каждый из этих миров должен пройти стадию хаоса. Как он пишет: каждый из этих «бесформенных космосов» должен преобразиться в «оформленные хаосы».

Так, у Фичино сообщается, что созданная Богом субстанция ангельского ума в начале своего сотворения была бесформенна и темна. Однако, «благодаря некоему врожденному стремлению», она возвращается к Богу. В ходе этого возвращения она освещается неким божественным «лучом»: «Сверканием этого луча Бог возжигает ее стремление. Когда возгорается стремление, она предается Богу и, предаваясь ему, обретает форму» [21, с. 146]. Объясняя эти образы, Фичино пишет, что указанная неоформленная сущность являлась хаосом; первое ее обращение к Богу было началом любви; проникновение «луча» - «пищей любви»; возникающий из этого огонь - возрастанием любви; приближение - порывом любви; оформление - совершенством любви. Мыслитель отмечает, что «прелесть упорядоченного мира», его порядка - это и есть та красота, к которой Эрот склонял и увлекал ум. Как пишет Фичи- но, «свойство любви заключается в том, что она влечет к красоте и соединяет прекрасное с безобразным».

По словам Фичино, точно также, как и только что родившийся бесформенный ум обращается к Богу посредством любви и приводится в порядок, так и «Мировая душа возвращается к уму и Богу, где она рождена, хотя вначале и была лишена формы и пребывала в виде хаоса, - посредством любви, направленной к уму, благодаря воспринятым от ума формам становится космосом» [21, с. 147].

Аналогично и материя этого мира, находясь изначально в виде бесформенного хаоса неупорядоченных форм, благодаря врожденной любви устремилась к душе и «пребывала в повиновении у Эрота, дарующего согласие материи и душе, и, получив от души украшение всех зримых в мире форм, превратилась из хаоса в космос» [21, с. 147].

Как отмечают исследователи, Фичино трактует любовь как универсальную силу, которая осуществляет единство души и тела, материи и духа, человека и природы: «Любовь придает хаосу форму и организует мир в единое целое» [22, с. 11]. В целом, позицию Фичино об упорядочении хаоса можно подытожить такими его словами: «Три, стало быть, существует мира и хаоса - три. Эрот во всех них сопровождает хаос, предшествует миру, недвижимое приводит в движение, освещает тьму, оживляет мертвое, дает форму бесформенному, несовершенному - совершенность» [21, с. 147].

Отметим, что возможны определенные сомнения в том, можно ли считать высказанные в работе Фичино «Комментарий на «Пир» Платона» мнения о хаосе позицией собственно М. Фичино. Дело в том, что это произведение написано в форме диалога, воспроизводящего беседу исторических лиц на действительно имевшей место беседе друзей-платоников круга Фичино в 1468 году. Так, фрагменты, связанные с анализом хаоса, в диалоге Фичино приписываются его ближайшему другу Дж. Кавальканти.

Еще один пример размышлений об упорядочении хаоса посредством любви мы видим в работах, которые написал Джованни Пико делла Марандола. Он трактует любовь как стремление к самосовершенствованию, гармонии, красоте, которое рождается в хаосе. Мирандола пишет: «Хаос означает не что иное, как материю, полную форм, но беспорядочных и несовершенных. Когда же разум ангелов был уже полон идеями, еще несовершенными и почти неразличимыми и смешанными, то его можно было назвать хаосом, в котором рождается любовь, то есть желание совершенства этих идей» [7, с. 286].

Как видим, и Марсилио Фичино, и Джованни Пико делла Мирандола говорят о том, что любовь порождена самим хаосом, как его внутреннее стремление к самоорганизации, преобразованию в гармонию.

Если представления об упорядочении хаоса посредством разума или же посредством любви известны со времен Античности и Средних Веков, то этого нельзя сказать о тех идеях Возрождения, которые предвосхитили появление научных подходов к изучению хаоса. Конечно, трактовки хаоса, которые были предложены Парацельсом, Леонардо да Винчи, Галилеем нельзя назвать в той же степени научными, как, например, высказанные в ХХ веке идеи Ильи Пригожина. Э. Кассирер совершенно справедливо отмечает, что в эпоху Возрождения научные представления еще не были отделены от магии и иных паранаучных представлений [9, с. 166]. В то же время, вышеназванные идеи Парацельса, Леонардо да Винчи, Галилея о хаосе существенным образом отличались от бытовавших до них взглядов на хаос. Они были лишены привычной для изучения хаоса аксиологии - эти представления не говорят о необходимости преодолеть хаос, отгородиться от него или же восторгаться им. Им свойственна аксиология, которая свойственна научному познанию - эти теоретические конструкты претендует на то, чтобы разобраться в природе хаоса и, по возможности, использовать это знание с инструменталистских позиций.

Итак, Леонардо да Винчи писал о том, что хаотические состояния можно упорядочить путем «разъединения» компонентов. В одной из своих работ он отмечает: «Стихии, разъединившись, упразднили великий хаос» [11, с. 474].

Галилей также пытался осмыслить процесс выведения тел из хаотического состояния. По его убеждению, хаос может быть упорядочен посредством одного из типов движения - «прямолинейного». Он пишет, что, по известным ему представлениям, «первичный хаос» характеризовался тем, что в нем «блуждали в смятении и беспорядке какие-то неопределенные материи» [4, с. 31]. Галилей полагает, что для «приведения в порядок этих неопределенных материй природа очень удачно воспользовалась прямолинейными движениями, которые, хотя и нарушают порядок в телах, хорошо устроенных, пригодны для того, чтобы ввести должный порядок в беспорядочные отношения» [4, с. 31]. То есть, по его мнению, для упорядочения хаоса неэффективны «круговые» движения, которые могут осуществляться лишь после того, как хаос был упорядочен. В этих рассуждениях Галилей ссылается на Платона.

Парацельс, пожалуй, первый стал говорить о том, что человек способен прогнозировать, анализируя хаос. Он пишет об одной из разновидностей предсказательного искусства - «хаомантии».

Непросто выяснить, что именно Парацельс имеет в виду под термином «хаос». Читая «Великую астрономию или Полную философию великого и малого миров», складывается впечатление, что Парацельс понимает под хаосом воздух. Перечисляя предсказательные науки, он говорит о геомантии, гидромантии, пиромантии, а также о хаомантии, «получившей свое имя от воздуха» [16, с. 145]. Пожалуй, в том же смысле он сообщает в этой книге о том, что «Духи, что рождены на небесах, парят в хаосе» [16, с. 135]. Однако, в «Книге Парами- рум», где он пишет о том, что сердце «удаляет из организма свои экскременты» непосредственно в хаос [17, с. 231], имеется в виду все же несколько иное, чем просто воздух. В трактате о «Природе вещей» Парацельс, описывая умирание тела, разделяет хаос и воздух. Он пишет: «Тело разрушено может быть самыми разнообразными способами, а дух не может, ибо всегда он живым остается и жизнь от него неотъемлема. Также он и в теле жизнь поддерживает, а при отделении тела от него остается оно само по себе и умирает, и возвращается туда, откуда оно взялось, а именно в хаос и в воздух верхнего и нижнего небесных сводов» [18, с. 310].

При наличии вышеуказанных сложностей следует прислушаться к мнению специалистов по учению данного мыслителя. Так, Франц

Гартман утверждает, что под хаомантией Па- рацельс понимал предсказание посредством эфирного зрения [5, с. 63]. Также, по мнению Гартмана, Парацельс считал, что в «хаосе содержится то, из чего был сотворен мир» [5, с. 70].

Следует отметить, что позицию Джордано Бруно о хаосе мы не считаем возможным отнести к зачаткам научного отношения к хаосу. Да, Н. Ордине весьма убедительно аргументирует, говоря о Бруно, что «Мыслить категориями «геометрии» бесконечного значит сообразовываться с понятиями, влекущими за собой неопределенность, хаос, безмерность» [15, с. 126]. Да, Бруно довольно много пишет о хаосе. Однако, очевидно, что Джордано Бруно в этом вопросе выбирает тупиковый путь - он возрождает древнюю трактовку хаоса как «пустоты», «места» (которую высказывал, например, Аристотель в «Физике»), в то время, как в современной Бруно, равно как и последующей традиции осмысления хаоса, хаос трактуется преимущественно как «беспорядок», «неоформленное», «неупорядоченное».

В «Светильнике тридцати статуй» Бруно пишет, что «Все сущее, делимо оно или неделимо, телесно или бестелесно, существует, действует и воздействует с хаосом либо в нем; а потому его присутствия ничто не в силах избежать». По его словам, хаос чувственно непостижим, поскольку сам по себе он не является телесным ни в отношении количества, ни в отношении качества. Однако он умопостижим, что и стремился продемонстрировать Дж. Бруно в своих тридцати тезисах о хаосе. В частности, по мнению Бруно, «хаос есть истинное и необходимое сущее: ибо мы не можем представить его небытие». Как пишет Бруно: «Одно и то же называют: Хаос: порожнее: пустота: заполненное, место и вместилище -- но в различных смыслах. Ибо он именуется «пустотой» благодаря своей способности поглощать: именуется «Хаосом» благодаря неотразимости: именуется «порожним» благодаря неназы- ваемости и неопределимости: именуется «заполненным» благодаря своей актуальной содержимости, именуется «местом» благодаря последовательному перемещению в нем тел: именуется «вместилищем» благодаря совпадению размеров вмещающего с размерами вместимого».

Выводы

На основании вышеизложенного мы пришли к следующим выводам. Говоря об упорядочении хаоса, мыслители эпохи Возрождения предлагают две философские стратегии

- упорядочение посредством разума, а также упорядочение посредством любви. Обе эти стратегии восходят к античным учениям. Первая

- к идеям Анаксагора и Платона. Вторая - к поэтическим образам Гесиода, а также философским построениям Эмпедокла.