На первый взгляд такая задача кажется невыполнимой, поскольку в неё введены взаимоисключающие условия, но при более детальном рассмотрении выясняется, что у северокорейцев есть возможность пойти хотя бы на частичный демонтаж инфраструктуры своего ракетно-ядерного щита без критического урона для своей обороноспособности при параллельном ослаблении санкционного режима. США не идут навстречу Пхеньяну, и не исключено, что причина этого заключена в активной работе КНДР по сокрытию своего реального ракетно-ядерного потенциала, обусловленной опасениями, что Соединённые Штаты откажутся снимать санкции, а северокорейское руководство лишится возможности защиты от вероятной агрессии.
В конце мая 2018 г. северокорейское руководство сообщило о взрыве трёх испытательных шахт ядерного полигона Пхунгери и смотровых вышек. Эксперты на демонтаж приглашены не были, за ним наблюдали лишь некоторые журналисты. Более того, есть основания считать, что была демонтирована уже разрушенная часть полигона. На это указывает анализ данных двенадцати широкополосных сейсмостанций коллективом китайских учёных, приведённый в статье журнала Geophysical Research Letters [Liu et al. 2018: 3017-3025]. В ходе исследования авторы показали, что после подрыва предположительно термоядерного оружия (ТЯЗ) 3 сентября 2017 года, вызвавшего землетрясение магнитудой 6,3, через 8,5 минуты последовал нетектонический афтершок магнитудой 4,1. Как полагают исследователи, его природа носила компрессионный характер (например, обрушение возникшей полости в грунте), свойственный ядерным взрывам. По сути, речь идёт о частичном обвале испытательного полигона вследствие подрыва заряда: по всей видимости, имел место «синдром усталой горы» - ослабление и обрушение горных пород, вызванных подземной детонацией от множества ядерных взрывов [Adushkin, Leith 2001: 1-52].
Согласно некоторым оценкам, мощность взрыва составила порядка 250 кт в тротиловом эквиваленте Summing up the Nuclear Test in North Korea on 3 September 2017. NORSAR. 2017. 22 September. . Другие данные указывают на разброс в пределах 120-304 кт с глубиной подрыва 450 м [Wang et al 2018: 166-170]. Приведённый там же анализ радиолокационных спутниковых изображений, прежде всего радара с синтезированной апертурой (Synthetic Aperture Radar, SAR), установленного на немецком спутнике дистанционного зондирования Земли TerraSAR-X, показал смещение горы Мантапсан, под которой расположен полигон Пхунгери, на 3,5 м. Перечисленные результаты приводят к выводу о потере данным участком полигона геологической стабильности ещё до его формального подрыва перед камерами журналистов. Следовательно, его ликвидация ничего не стоила Пхеньяну, и он мог пойти на такой шаг без угрозы для своей ядерной программы.
Исходя из крайне малой вероятности отказа северокорейским руководством от своего оружия массового уничтожения и средств его доставки, можно выдвинуть несколько предположений. Первое связано с тем, что подрыв Пхунгери в качестве жеста доброй воли не играл критической роли для ядерной программы КНДР, что может быть обусловлено дальнейшей возможностью использовать полигон в научных исследованиях11. В частности, ставится под сомнение необратимость разрушения испытательного полигона; например, указывается на сохранение командного центра и некоторых других объектов инфраструктуры. Кроме того, несмотря на убедительные доказательства обвала полости под горой Мантапсан, в этих работах не говорится о полном разрушении полигона. По оценкам аналитиков, ещё два горных района (два туннеля) под горой Мантапсан годятся для проведения ядерных испытаний Pabian F., Bermudez J. Jr., Liu J. The Punggye-ri Nuclear Test Site Destroyed: A Good Start but New Questions Raised about Irreversibility. 38 North. 2018. 31 May. Ibid., что косвенно подтверждается заявлениями самого Ким Чен Ына Kong K, Epstein J. Kim Promises to Shut Main Nuclear Test Site in May -- and Let Foreign Media Watch. Bloomberg. 2018. 29 April..
Второй вариант связан с наличием у КНДР потенциала для проведения испытаний в другом месте. В любом случае остаётся высокая вероятность сохранения Пхеньяном возможностей продолжить ядерные испытания при ухудшении внешних условий через восстановление старой инфраструктуры в разумные сроки или создание новой.
Впрочем, существует и другой аспект видимой готовности Северной Кореи к денуклеаризации. Не исключено, что ядерные испытания для разработки и поддержания в боеготовности ядерного оружия руководству КНДР больше не нужны. Прежде чем дать объяснение возможности сохранения ядерного арсенала в боеспособном состоянии без испытаний, необходимо обратиться к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) от 24 сентября 1996 года. Основная причина, вследствие которой оказалось возможным подписать такое соглашение, лежала отнюдь не в стремлении обеспечить мир и сохранить экосистемы планеты. Указанные причины вторичны. Главным фактором послужила возможность контролировать ядерный арсенал при помощи так называемых подкритических (гидродинамических) испытаний.
Как отмечает ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, генерал-майор в отставке Владимир Белоус, «при проведении такого эксперимента подкритическая плутониевая оболочка окружается несколькими килограммами химического взрывчатого вещества, которые при взрыве обеспечивают весьма малую величину энерговыделения. При этом отсутствуют условия для экспоненциально нарастающей цепной ядерной реакции» Белоус. В.С. Ядерные испытания -- возобновление неизбежно? // Независимое военное обозрение. 2010. 19 ноября.. Для экспериментов используются изотопы урана или плутония (235U и 239Pu), а также фрагменты ядерных зарядов. Во втором случае имеет место частичное обжатие фрагмента ядерного заряда (то есть не всесторонняя имплозия), что позволяет избегать полного обжатия и достижения делящимся веществом сверхкритической массы, с возникновением цепной реакции деления и выделением ядерной энергии. Всего В. Белоус выделяет три основных метода контроля за состоянием ядерных зарядов: 1) физическое моделирование (лабораторные эксперименты); 2) неядерно-взрывные эксперименты (гидроядерные и подкритические); 3) компьютерное моделирование (виртуальные ядерные испытания).
Подобные методы позволяют получить важную информацию о физических процессах внутри ядерных зарядов, определить их надёжность, оценить длительность остаточного срока хранения, возможность замены - указанные исследования и эксперименты не запрещены ДВЗЯИ. Позволяет ли нынешний технологический уровень КНДР проводить подкритические испытания и моделирование, чтобы при ликвидации некоторых элементов ядерной инфраструктуры не нанести критического урона собственной обороноспособности? Ответ неоднозначен из-за крайней закрытости этой тематики. В этой связи речь может идти лишь о вероятностных оценках. Впрочем, есть основания предполагать наличие у северокорейских учёных и инженеров необходимых знаний и соответствующих технологий. Здесь важно отметить несколько способствующих этому факторов.
Первый из них связан с тем, что вышеприведённые оценки мощности взрыва во время испытаний в сентябре 2017 г. указывают на подрыв ТЯЗ, что само по себе означает серьёзный технологический прорыв. Поскольку информации о ядерных испытаниях в открытом доступе появилось достаточно, логично предположить, что в КНДР была выбрана такая конфигурация ТЯЗ, которая лучше остальных зарекомендовала себя во время испытаний другими ядерными державами. Речь идёт о двух- и более ступенчатых ТЯЗ. Если испытывался заряд именно такого типа, то из этого следует, что Пхеньян шагнул далеко вперёд в научных исследованиях и технологиях.
Вторым фактором, способствующим увеличению научно-технологического потенциала КНДР, является доступ к гигантскому массиву информации, включая и рассекреченные материалы по целому ряду направлений, начиная с ядерной физики, металлургии, сплавов, автоматики и заканчивая исследованиями в области высоких давлений и температур. Важную роль здесь сыграл доступ северокорейских специалистов к информации МАГАТЭ. Следовательно, помимо собственных наработок, КНДР может опираться на результаты зарубежных исследований, способствующих получению нужной информации для создания и совершенствования своего ракетно-ядерного щита.
Третьим фактором можно считать применение вычислительной техники для моделирования и разработки ядерного вооружения. Моделирование осуществлялось ещё с 1960-х годов, когда для расчётов использовались суперкомпьютеры по типу американского CDC 6600 или советского БЭСМ-6. Быстродействие этих машин составляло порядка 1 млн операций в секунду (1 мегафлопс). Примечательно, что с каждым новым суперкомпьютером количество испытаний, требуемых для создания новых боеголовок, существенно уменьшалось (например, при переходе от CDC 6600 к CDC 7600 число испытаний сократилось с 23 до 6 [Norris et al. 1988: 3-4]). При этом современные персональные компьютеры обладают быстродействием в десятки и даже сотни гигафлопс (~1010--1011 операций в секунду). Таким образом, быстродействие нынешних персональных компьютеров на четыре-пять порядков больше, чем суперкомпьютеров 1960-х -- 1970-х годов, когда моделирование испытаний проводилось уже много лет. Не вызывает сомнений, что доступ к подобным технологиям у КНДР есть, несмотря на то, что подготовка или обучение граждан Северной Кореи в области передового компьютерного моделирования и связанных с этим компьютерных наук запрещены Резолюцией 2270 Совбеза ООН S/RES/2270. Совет Безопасности ООН. 2016. 2 марта. . Запрет распространяется на поставки компьютеров и IT-оборудования, которые могут быть использованы в разработке ядерного оружия. При этом северокорейские специалисты и компании достаточно активно взаимодействуют с иностранными компаниями в IT-сфере, создают совместные предприятия Brazil M. The Stable Door and Chollima: Chinese Computers and North Korean IT. China Brief. 26.10.2016.. Общая численность специалистов в КНДР оценивается в 10 тыс. человек с тенденцией к увеличению. Имеющиеся данные указывают на то, что компьютерная техника поступает через приграничный с КНДР китайский город Даньдун.
Перечисленные выше аргументы позволяют сделать вывод о теоретической способности Пхеньяна проводить подкритические эксперименты и моделирование, то есть, по крайней мере, на время отказаться от ядерных испытаний, требуя взамен снятия части санкций.
Есть и другая составляющая проблемы - ракетная. По имеющимся сведениям, КНДР уничтожила полигон Ихари, где проводила тестирование двигателей для твердотопливных баллистических ракет (БР), в частности БР средней дальности Пуккыксон-2 (KN-15) North Korea Razing Key Missile Test Stand. 38 North. 2018. 6 June. . Демонтаж был проведён за месяц и окончен к 19 мая 20l8 года, но ликвидацию полигона Ихари вряд ли стоит считать движением Пхеньяна в сторону отказа от ракетной программы. В строю всё ещё находится полигон Сохэ. Более того, по данным Национальной разведывательной службы Республики Корея, на полигоне активизировались восстановительные работы. Эту же информацию подтвердил американский Центр стратегических и международных исследований (CSIS). На основании дешифрирования спутниковых снимков полигона Сохэ специалисты этого аналитического института пришли к выводу о продолжении подготовки в КНДР стартовой площадки и испытательного стенда вертикального двигателя Bermudez J., Cha V. Sohae Launch Facility Update -- Work Continues; Concealment of Launch Pad and Engine Test Stand. Central for Strategic and International Studies. 2019. 9 March. . Выдвинуто предположение о готовящемся запуске спутника или испытании двигателя. Кроме того, аналитики CSIS не исключают варианта, согласно которому активность на полигоне Сохэ проводилась для усиления переговорных позиций северокорейского руководства. Полагаем, что такое объяснение более правдоподобно с учётом отказа американцев пойти на частичную отмену санкций в отношении КНДР, провал переговоров в Ханое и последовавший тупик в переговорах. Этим Пхеньян демонстрирует свою способность в любой момент провести новые испытания или запустить спутник, если переговоры и далее не сдвинутся с места.
Помимо исследований аналитических центров, был опубликован 382-страничный доклад ООН Доклад Группы экспертов Совета Безопасности S/2019/171. Совет Безопасности ООН. 2019. 12 марта., в котором обращается внимание на использование Пхеньяном объектов гражданской инфраструктуры для сборки и пуска БР. Объясняется это тем, что КНДР неоднократно использовала гражданские предприятия и другие невоенные объекты в рамках стратегии предотвращения любых возможных ударов по немногочисленным существующим в стране выявленным объектам по сборке и производству ядерных и баллистических ракет. Кроме того, группа экспертов установила, что, помимо гражданских объектов, Северная Корея использовала в качестве стартовых комплексов простаивающие или разрушающиеся военно-промышленные объекты. Они могут находиться вблизи от объектов сборки или хранения, на расстоянии до 10 км от них. В качестве примеров можно назвать испытательные полигоны для пусков межконтинентальной ракеты
«Хвасон-14» 4 июля (авиационный завод в Пангьёне) и 28 июля 2017 года (Мупьонни). Пхеньянский международный аэропорт «Сунан», который является крупнейшим военно-гражданским аэропортом страны, использовался для пуска ракет средней дальности «Хвасон-12» 29 августа и 15 сентября 2017 года. Обнародованные факты свидетельствуют в пользу версии о комплексе мер КНДР, предпринимаемых для сохранения инфраструктуры для испытания ракет различных классов. Следует отметить, что отказ Пхеньяна в апреле 2018 г. проводить испытания МБР не стал причиной для свёртывания запусков ракет меньшей дальности. Такие пуски были осуществлены в августе 2019 года North Korea Fires Ballistic Missiles into Sea. Deutsche Welle. 2019. 9 August. предположительно в ответ на совместные американо-южнокорейские учения. Между тем в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН КНДР запрещено осуществлять запуск любых баллистических ракет.
Принимая вышесказанное во внимание, можно сделать вывод о наличии у северо-корейцев программы сохранения ракетноядерной инфраструктуры, имеющей более высокий приоритет, чем денуклеаризация. Несмотря на важность смягчения санкционного режима, сохранение своего военностратегического потенциала имеет куда большую значимость для КНДР.
Атомный проект северокорейцев начался ещё в 1950-х годах, а позже, в 1980-е, стартовала программа создания ядерного оружия (ЯО) Nuclear Weapons Program. Federation of American Scientists. 2006. 16 November. . В ней северокорейское руководство видело залог своего политического и физического выживания. Во времена существования Советского Союза невозможность военного вторжения в КНДР была гарантирована Москвой (при всех сложностях в отношениях двух стран), но после 1991 г. Пхеньян лишился советской поддержки, и активизация разработки оружия массового уничтожения стала неизбежной. Подписанный в 1961 г. Договор о взаимопомощи и сотрудничестве между КНР и КНДР не давал гарантий безопасности для последней, что вынуждало северокорейское руководство продолжать программу создания собственного ЯО. Причина тому заключалась в ненадёжности такого договора. Если бы Пхеньян был уверен в том, что Китай, обладающий огромным военным потенциалом и собственным ЯО, выступит на стороне КНДР в случае военной агрессии против неё со стороны США и их сателлитов, то не имела бы смысла разработка собственного ракетно-ядерного щита и напряжение для этого всех сил государства. Тот факт, что разработки БР и ЯО требуют гигантского количества ресурсов, перераспределение которых осуществляется за счёт всей остальной экономики и ведёт к таким очевидным политическим издержкам, как международная изоляция, - самое убедительное доказательство того, что высшее руководство КНДР не считает договор с Пекином гарантией от внешней агрессии. Понимание этого факта важно для оценки перспектив денуклеаризации.