Особенности перевода авангардных окказионализмов (на материале «Футуристической кухни» Ф.Т. Маринетти)
О.В. Соколова
Институт языкознания РАН, Москва
Анализируются ключевые проблемы теории перевода, в частности эквивалентность языковых знаков и текстов, и возможность их преодоления при переводе такого типа текстов, как художественные авангардные. Проблема перевода окказионализмов в авангардных текстах решается с опорой на теоретический и методологический аппарат теории трансфера и концепции интерпретации У. Эко. Формулируются базовые прагматические интенции авангардного текста (на материале «Футуристической кухни» Ф. Т. Маринетти), определяющие выбор стратегии его перевода (интенция на отказ от заимствований и создание нового художественного языка с использованием итальянского как единственного языка-источника), и выявляются основные трансферные механизмы: формирование новых словообразовательных моделей; дополнение и расширение существующих словообразовательных моделей создания окказионализмов; расширение потенциальных возможностей принимающего языка.
Ключевые слова: теория перевода, эквивалентность, теория трансфера, авангардный текст, прагматическая интенция, трансферные механизмы, окказионализмы.
O.V. Sokolova
Institute of Linguistics, Russian Academy of Sciences, Moscow, Russian Federation
Features of the avant-garde occasionalism translation (a case study of “Futurist Cookbook” by F. T. Marinetti)
The paper analyzes the underlying problems of translation theory, in particular, the equivalence of linguistic signs and texts as well as the possibility of overcoming them when translating the avant-garde texts. The theoretical and methodological apparatus of the theory of transfer,
U.Eco's interpretation conception and “intentio operis” idea are used to solve the problem of occasionalism translation in the avant-garde texts. The paper reveals the basic pragmatic intentions characteristic of avant-garde individual authors. Moreover, the directions that include “universalization” as a way of creating a new language by means of multilingual synthesis (texts by Khlebnikov, J. Joyce and U. Jolas) and “nationalization” as a strategy of substituting borrowings by occasional forms, with Italian as the only source language (the texts of the Italian futurists of the 1920s-1930s) are identified. For the analysis, the Russian translation of the book of T. Marinetti and Fillia “Futurist Cookbook” (1932) was chosen which manifests radical linguistic and gastronomic reforms and expresses the pragmatic “nationalization” intention. The paper formulates the basic pragmatic intentions of the avant-garde text, determining the choice of translation strategy, such as the intentions to refuse borrowings and to create new words using the Italian as the only source language. Also, the primary transfer mechanisms are revealed that allow realizing the intention of the work, such as creating new word-formative models, modifying and widening the existing word-formative models of creating occasionalism, expanding the potential of the host language.
Keywords: translation theory, equivalence, transfer theory, avant-garde text, pragmatic intention, «nationalization», occasionalisms.
Сопоставление текстов на разных языках, как в историческом развитии, так и на современном этапе теории перевода, эксплицирует взаимосвязь таких базовых языковых, лингвистических и переводческих проблем, как несоизмеримость и несопоставимость языков, эквивалентность / неэквивалентность знаковых единиц и текстов, сходство означаемого и др. В соответствии с поставленными проблемами на разных этапах развития лингвистического знания были предложены соответствующие концепции, имеющие большое значение как для теории перевода в частности, так и для теории языка в целом.
Центральное положение в теории перевода занимает концепция эквивалентности, которая обозначает наличие некоторой общности между текстом оригинала и перевода в условиях отсутствия их тождества и ставит перед теоретиками и практиками перевода вопрос о степени допустимости этой общности, варьируемой в зависимости от типа текста (художественного или технического) и стратегии выбранного перевода (буквального или вольного). Первые подходы к проблеме эквивалентности излагаются в исследованиях Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне, в которых происходит разграничение прямого и косвенного перевода, соотносимого с буквальным и свободным переводом [Vinay, Darbelnet, 1995, р. 84], и ставится вопрос о необходимости формирования эквивалентности путем создания двуязычного словаря, включающего эквивалентные выражения между языковыми парами, однако выражаются опасения по поводу утопичности такого проекта, связанной с тем, что список идиом не может быть исчерпывающим [Ibid., 255]. Дальнейшее развитие концепция эквивалентности получает в исследованиях структуралистов, прежде всего в работе Р. О. Якобсона, который выдвигает принцип «эквивалентности при существовании различия» как «кардинальной проблемы языка и центральной проблемы лингвистики» [Якобсон, 1978] и подчеркивает значимость интерпретации как базовой процедуры при любом из выделяемых им видов перевода (внутриязыковом, межъязыковом и межсемиотическом), утверждая таким образом принципиальную возможность перевода, несмотря на культурные и грамматические различия между оригинальным и переводным текстом. Значимый вклад в теорию эквивалентности вносит Ю. Найда, выделяющий формальную эквивалентность, ориентированную на оригинал, и динамическую, или функциональную, ориентированную на читателя [Nida, Taber, 1969]. Сходные исследования, направленные на развитие концепции эквивалентности посредством введения понятия переводческого «сдвига» (уровневого и категориального) [Catford, 1965, р. 80], разграничения денотативной, коннотативной, нормативной, прагматической и формальной эквивалентности [Koller, 1979, S. 186-191], замену терминов формальной и динамической эквивалентности понятиями «семантического» и «коммуникативного» перевода [Newmark, 1988], достижение эквивалентности через ориентацию на заложенные в тексте-источнике импликатуры, позволяющие воспроизвести косвенное, подразумеваемое, а не буквальное значение [Baker, 1992], обусловили возможность переосмысления эквивалентности на современном этапе и в особенности - в связи с обращением к переводу художественных текстов.
Так, У. Эко вводит понятие «интенции произведения» (intentio operis) в связи с проблемой интерпретации текста и в особенности - в связи с переводом художественных текстов. У. Эко выделяет три интенции, которые следует различать при интерпретации произведения: «интенцию автора» (intentio auctoris), «интенцию произведения» (intentio operis) и «интенцию читателя» (intentio lectoris) [Eco, 1990; Эко, 2005]. При этом У. Эко подчеркивает особую значимость «интенции произведения» в связи с теорией и практикой перевода, когда интерпретация текста позволяет выявить неэквивалентность тех или иных текстовых элементов и языковых единиц текста-перевода и текста-оригинала [Эко, 2015, с. 67]. Идеи «интенции произведения» и замены «эквивалентности означаемого» «функциональной эквивалентностью» получают развитие в работах Д. Кенни, в которых вводится понятие «равенство обмениваемых ценностей» и подчеркивается, что перевод (и прежде всего, перевод художественных текстов) «должен производить то же самое воздействие, к которому стремился оригинал» [Kenny, 1998, р. 78]; а также в обосновании Н. Дузи необходимости выдвигать гипотезу, которую должен сформулировать переводчик и которая объясняет воздействие на читателя, заложенное в оригинале [Dusi, 2000, р. 41].
Обращаясь к проблеме эквивалентности в аспекте перевода художественных текстов, актуальным также представляется альтернативный подход, сформированный в русле теории трансфера, который позволяет преодолеть проблему эквивалентности / неэквивалентности текстов, поставленную структуралистами. Теория трансфера, которая в 1980-е гг. была сформулирована в работах М. Эспаня и М. Вернера, актуализировавших понятие интеллектуального обмена и границы между разными культурами [Transferts, 1988], получила дальнейшее развитие в трудах московско-тартуской семиотической школы и тель-авивской школы И. Эвен-Зохара. Опираясь на модель коммуникации Р. Якобсона, И. Эвен-Зохар формулирует основные положения новой теории перевода, выдвигая в качестве главных параметров определенной системы «трансферные механизмы», т. е. сами процедуры, по которым осуществляется перенос культурных ценностей из одной системы в другую, и акцентируя ключевую роль выявляемых в результате такого сопоставления расхождений между оригиналом и переводом [Even-Zohar, 1981]. На современном этапе теория трансфера разрабатывается в исследованиях сектора теоретического языкознания Института языкознания РАН. Экстраполируя теорию трансфера на общегуманитарную область и выявляя методологию обмена знаниями в аспекте межнаучных, междискурсивных и межъязыковых взаимодействий, исследователи отмечают, что культурный трансфер, с одной стороны, противопоставлен «простому переносу из культуры в культуру» и, с другой - представляет собой «циркуляцию и преображение культурных ценностей и их переосмысление или интерпретацию в новых культурах» [Фещенко, Бочавер, 2016, с. 18-19].
Обозначенный подход не только позволяет преодолеть целый ряд проблем, поставленных предшествующими теориями перевода, но и оказывается особенно релевантным при переводе такого типа текстов, как авангардные. Учитывая постулируемый авангардистами отказ от конвенционального словоупотребления, «обновление словаря во всем его объеме» и провозглашение принципа «форма больше содержания», сами понятия обратимости как возможности обратного перевода или эквивалентности как максимальной смысловой близости оригинала и перевода оказываются относительными и не всегда соответствующими критериям, заданным авторами авангардных текстов. Постулируемое авангардистами «обновление словаря» выражается в активной работе авторов на уровне словообразования, что приводит к актуализации проблемы перевода окказионализмов, при образовании которых значимой является прагматическая установка на языковой эксперимент и «остранение» с целью разрушения конвенционального словоупотребления и создания нового языка.
Анализируя особенности перевода окказионализмов, осуществленного в аспекте предлагаемой У. Эко концепции «интенции произведения» и теории трансфера, необходимо сформулировать основные прагматические интенции, характерные для отдельных авторов и направлений авангарда, среди которых выделяются «национализация» и «универсализация». Если для «универсализации», наиболее последовательно проявившейся в поиске «универсального» языка в текстах В. Хлебникова. Дж. Джойса и Ю. Джоласа, была характерна ориентация на межъязыковой синтез, позволяющий преодолеть границы между разными культурами и направлениями авангарда Подробнее о разных концепциях «универсального» языка см.: [Перцова, 2000; Соко-лова, 2015]., то стратегии «национализации» сформировалась на базе противоположных эстетических и прагматических интенций.
Стратегия «национализации» сформировалась в 1920-1930-е гг. в творчестве итальянских футуристов и выразилась в отказе от заимствований и создании окказиональных форм с использованием итальянского как единственного языка- источника. Текстом, в котором эта интенция проявилась наиболее развернуто и последовательно, стала книга Ф. Т. Маринетти и Филлиа «Футуристическая кухня» (1932), включающая ранее изданный «Манифест футуристической кулинарии» (1930). Вслед за провозглашенными итальянскими футуристами в 19101920-е гг. реформами в поэзии, живописи, скульптуре, театре и других областях искусства, «Футуристическая кухня» ознаменовала новый этап - революцию в итальянской кулинарии и языке:
Наша футуристическая кухня, предназначенная для высоких скоростей, словно двигатель гидросамолета будет казаться безумной и опасной трепещущим приверженцам прошлого; но она создаст наконец гармонию между нёбом людей и их сегодняшней и завтрашней жизнью (Поваренная книга..., 2018, с. 116) Далее примеры цитируются по нашему переводу «Футуристической кухни» (Пова-ренная книга..., 2018) с указанием страниц в круглых скобках..
В отличие от распространенных в текстах итальянских футуристов 1910-х гг. способов словообразования по типу «parole in libertа», в основе которых лежат ономатопея, приемы фоно- и звукосимволизма, параграфемика и сочетание вербального и визуального кодов Более подробно о таком способе словообразования см.: [Orban, 1997; Импости, 2000]. Впервые понятие контаминации в философском контексте вводит Ж. Деррида, под-черкивая диалектичность этого термина, который обозначает «переплетение» внешней и внутренней формы языка, означаемого и означающего, когда тотальность дискурса «схватывается» в сети указаний (индексов, знаков, меток и т. п.) [Derrida, 1990, р. 6]., в 1930-е гг. прагматическим основанием словотворчества становится обусловленная влиянием политического дискурса установка на возрождение единой итальянской нации, реализовавшаяся в стремлении футуристов создать новый итальянский язык, очищенный от заимствований и освобожденный от «автоматизированных» слов. Провозглашая основные «итальянские свободы»: свободу итальянского языка от заимствований, а кухни - от европейских блюд, Маринетти соединяет в книге идеологические интенции и авангардистскую работу с языком.
Обосновывая выбор материала, важно также подчеркнуть особую форму взаимодействия теоретической метаязыковой рефлексии и ее практической реализации в текстах авангарда и, прежде всего, в авангардных манифестах. Поскольку «Футуристическая кухня» представляет собой сочетание разных разделов, включая раздел «Манифесты - Идеология - Полемика», описания «грандиозных футуристических обедов» и сборник «футуристических формул» (рецептов), в ее жанровой направленности очевидна установка на манифестарность. Вообще, манифест как пограничный жанр, в котором пересекаются ключевые языковые функции - эстетическая, метаязыковая, прагматическая и фатическая, - оказался чрезвычайно привлекательным для авангардистов в начале ХХ в. Авангардные манифесты могут быть обозначены как «гибридные» тексты, сочетающие черты авангардного поэтического и политического дискурсов и относящиеся к такому типу междискурсивного взаимодействия, как «контаминация дискурсов» , при котором происходит адаптация языковых элементов и коммуникативных стратегий одного дискурса другим. В случае исследуемого текста можно говорить о взаимодействии политического и авангардного дискурсов, поскольку в нем переплетаются основные черты социально-политической современности и ключевые положения нового языка и эстетики. Главными требованиями, заявляемыми футуристами, становятся отказ от заимствований и отрицание нормативного словоупотребления, выраженные в политическом авангардном манифесте «Против эстерофилии», вошедшим в «Футуристическую кухню»: