Паремичные единицы, раскрывающие природные образы, в русском языке представлены через лексемы гора, ночь, месяц, вьюга и др. Наиболее ярко противопоставленность объектов природы и человека как социального существа выражена в русской пословице Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется. Взаимонаправлен - ные отношения субъектов, выраженные моделью N+ cN5, усиливают антиномичность структуры. Человек воспринимается в качестве способного на компромисс рефлексирующего элемента коммуникации. В большей степени здесь представлены возможности установления контакта между людьми, чем дружественные отношения. Однако отсутствие данных способностей может привести к отсутствию гармоничного взаимодействия. Личная неприязнь одного человека может нейтрализоваться уравновешенностью другого: Всю ночь собака на месяц пролаяла, а месяц того и не знал. Лексема месяц служит репрезентатором образа неконфликтного человека.
В чешской лингвокультуре дружба может рассматриваться в широком понимании и выражать оптимальную степень симпатии и дружелюбности, достаточную для поддержания нейтрального межличностного контакта. Например, в паремии:
Jaksedolesavola, taksezlesaozyva (Как лес зовешь, так и он отзывается) - через лексему lesпредставляется такое явление, как эхо, отражающее «золотое правило нравственности».
В русском языке сущность неискренней дружбы проявляется в пословице со сложной структурной организацией: В друге стрела, что в пне; а в себе, что в сердце. Совмещение сравнительных оборотов и противопоставления частей паремии дает яркое представление о безразличии к близкому человеку, на первое место ставятся собственные благополучие и здоровье. Данный эффект достигается за счет лексической пары пень - сердце, которая в приведенном контексте становится антонимичной. Лексема сердце употребляется и с лексической единицей вьюга в пословице «Без друга на сердце вьюга». Однако в данной поговорке постулируется необходимость дружбы в жизни человека, а природное явление символизируется с грустью, вызванной отсутствием дружеских отношений.
В чешском языке отмечается «ложная дружба», которая вызвана потребностью в получении выгоды, поэтому отличается кратковременностью и нестабильностью, на что указывает сравнительный оборот jakvbreznuled: Mirenepratelstvijakvbreznuled (Намеренная дружба как мартовский лед). Уточняющее словосочетание констатирует свойства именно весеннего льда.
В чешской лингвокультуре вражда может выражаться в словесной форме: Lidskamluva, morskavlna (Людская молва, как морская волна). Происходит метафорический перенос стихийности природного явления на возможное неожиданное негативное обсуждение какого-либо поступка, совершенного человеком. Частотностью отличается лексическая единица kamen, несущая негативную семантическую нагрузку и ассоциирующаяся либо с орудием борьбы: Kdodotebekamenem, tydomhochlebem (Кто на тебя с камнем, ты на него с хлебом), либо с отрицательными чертами характера: Uhodilakosanakamen (Угодила коса на камень). В первом примере представлена структура развертывания со схемой: Kdodotebe…, tydomho…, - раскрывающая особенности народного мировоззрения: устранить конфликт можно мирным путем. Вторая паремия имеет полностью эквивалентные семантические и структурные свойства с русской поговоркой Угодила коса на камень, что указывает на возможный общий паремичный «прафонд» славянских языков.
Таким образом, анализ исследуемого материала показал, что понятия вражды и дружбы могут быть выражены при помощи разнообразных языковых единиц, позволяющих проследить особенности отражения национальной специфики в семантике русских и чешских паремий. Среди паремий с семантическим центром «образ животного» отмечается использование образов волка и собаки в качестве репрезентантов враждебных отношений в обеих лингвокультурах. Вражда раскрывается через сопутствующие особенности характера и темперамента человека, что обычно выражается сравнительными или противопоставительными конструкциями. В чешском языке особое распространение получают образы разнообразных насекомых, поведенческие черты которых позволяют символически осмыслить влияние характера человека на установление контакта с членами социума.
В религиозном аспекте обнаруживаются полностью эквивалентные семантические звенья: как в русском, так и в чешском языке отношение Бога к людям олицетворяет идеал истинной дружбы; грех же как отвержение Божьих заповедей представляется главным врагом человека, с которым необходимо вести борьбу. В первую очередь это объясняется общими христианскими постулатами, составляющими базу как для римско-католической, так и для православной ветвей христианства. Однако выявлены и особые элементы в значении паремий: в русском мировоззрении особую роль приобретают прецедентные христианские имена; в чешском выявляется семантика отождествления истинного друга и Божественных сил. При этом в русском языке ярко выражена ироническая коннотация, подчеркиваемая при помощи структурной организации поговорки с союзом да в значении и. В чешском сознании человеку возможно оказаться на одной ступени с Богом, что нехарактерно для русского мышления, где Бог всегда предстает недоступным.
В паремиях, использующих природные образы в качестве метафорических элементов значения, в русском языке представлены структуры сравнения и противопоставления, а также совмещения данных конструкций. Выявляется такая особенность человека, как способность к мирному урегулированию конфликтной ситуации или полному игнорированию инициатора ссоры. В чешской лингвокультуре отмечено такое понятие, как «ложная» дружба - завуалированное использование приятеля в корыстных целях, для личной выгоды.
В целом релевантной характеристикой рассмотренных паремичных единиц является «консервирование» в их составе реалий, которые отражают уникальный мир русской и чешской действительности в качестве объекта сравнительного изучения открывает новое поле для исследования языковой культуры и помогают передать колорит национальной. Выбор языков разных славянских групп системы.
Список источников
семантика паремия стилистический антиномия
1. Голембовская Н. Г Лингвокультурные антиномии в русских и литовских паремиях: автореф…. дис. канд. филол. наук. Волгоград, 2014. 26 с.
2. Грузберг Л. Антиномия. URL: http://philolog.pspu.ru/module/magazine/do/mnum_2 (дата обращения 20.09.2021).
3. Егорова С.Б. Павел Флоренский об антиномиях языка // Вестник Саратовского государственного технического университета. 2006. №1. С. 256-262.
4. Маслова В.А. Лингвокультурология как наука о наиболее культуроносных языковых сущностях // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. 2014. №16. С. 78-90.
5. Мокиенко В.М. Современная паремиология (лингвистические аспекты) // Мир русского слова. 2010. №3. С. 6-20.
6. Ольшанский И.Г. Лингвокультурология в конце XX века: итоги, тенденции, перспективы // Лингвистические исследования в конце ХХ в.: сб. обзоров. М., 2000. С. 14-30.
7. Перехвальская Е.В. Этнолингвистика: учеб. для акад. бакалавриата. М.: Юрайт, 2016. 351 с.
8. Русский язык: энциклопедия / сост. Ю.Н. Караулов. 2-изд., перераб. и доп. М.: Бол. Рос. энцикл., 1997. 722 с.
9. Чернощекова В.О. Лингвокультурный аспект пословиц // Язык и культура. 2009. №1. С. 80-85.
10. Юрков Е.Е. Метафора в аспекте лингвокультурологии: автореф. дис…. д-ра филол. наук. СПб., 2012. 56 с.
References
1. Golembovskaja NG. Lingvokul'turnye antinomii v russkih i litovskih paremijah = Linguocultural antinomies in Russian and Lithuanian paremics. Abstract of thesis. Volgograd; 2014. 26 p. (In Russ.).
2. Gruzberg L. Antinomija = Antinomy. Available from: http://philolog.pspu.ru/module/magazine/do/mnum_2 (accessed 20.09.2021). (In Russ.).
3. Egorova SB. Pavel Florensky on the antinomies of language. Vestnik Saratovskogo gosudarstvennogo tehnicheskogo universiteta = Bulletin of Saratov State Technical University. 2006; (1):256-262. (In Russ.).
4. Maslova VA. Linguoculturology as a science of the most culture-bearing linguistic entities. Aktual'nye problemy filologii i pedagogicheskoj lingvistiki = Actual problems ofphilology and pedagogical linguistics. 2014; (16):78-90. (In Russ.).
5. Mokienko VM. Modern paremiology (linguistic aspects). Mir russkogo slova = The world of the Russian word. 2010; (3):6-20. (In Russ.).
6. Ol'shanskij IG. Lingvokul'turologija v konce XX veka: itogi, tendencii, perspektivy = Linguoculturology at the End of the 20th Century: outcomes, trends, perspectives. In: Leengvisticheskie issledovaniia v kontce ХХv. = Linguistic research at the end of the twentieth century. Moscow; 2000. Pp. 14-30. (In Russ.).
7. Perehval'skaja EV. Etnolingvistika = Ethnolinguistics. Moscow: Jurajt; 2016. 351 p. (In Russ.).
8. Russkij jazyk: enciklopedija = Russian language: encyclopedia. Moscow: The Great Russian encyclopedia; 1997. 722 p. (In Russ.).
9. Chernoshhekova VO. Linguocultural aspect of proverbs. Jazyk i kul'tura = Language and culture. 2009; (1):80-85. (In Russ.).
10. Jurkov EE. Metafora v aspekte lingvokul'turologii = Metaphor in the aspect of linguoculturology. Abstract of thesis. St. Petersburg; 2012. 56 p. (In Russ.).