но было бы отнести к числу рациональных, то есть способ- ных обеспечить переход общества в эпоху ноосферы, – они ориентированы на решение совсем других проблем. Но это утверждение вовсе не означает, что при соответствующей перестройке, так же как и общественные структуры, осно- ванные на социалистическом способе производства, они не смогут обеспечить совместное развитие Природы и обще- ства. Любые категорические утверждения здесь очень опас- ны!
Другими словами, я полагаю непротиворечивым утвер- ждение о том, что и капитализм, и социализм смогут найти такие формы своей организации, которые окажутся способ- ными обеспечить переход человечества в эпоху ноосферы.
Но при этом конвергенции капитализма и социализма про- исходить не будет, я ожидаю дальнейший рост разнообразия организационных структур.
Теория конвергенции капитализма и социализма была од- но время весьма распространенной на Западе. Да и сейчас она имеет довольно большое число сторонников. Я убежден в ее ошибочности – это следует из того общеэволюционно- го анализа, которому посвящена первая часть этой книги, из закона дивергенции, в частности. Никакой «сходимости» со- циализма и капитализма, как мне представляется, не про- изойдет. Однако такое утверждение требует еще весьма су- щественных комментариев.
Политэкономические учения обычно рассматривают эти
системы в их чистом, рафинированном виде, вне их конкрет- ной организации, без учета механизмов управления произ- водственной деятельностью и социальных условий и соци- альной защищенности, в частности. А разнообразие суще- ствующих форм организации капиталистического и социа- листического способов производственной деятельности все время растет. И может статься, что четкую грань между неко- торыми из их реализаций, особенно в условиях экологиче- ского императива, провести будет очень непросто, как меж- ду жизнью и нежизнью, о чем я говорил во второй главе предыдущей части. С этим обстоятельством нельзя не счи- таться при обсуждении тех или иных сценариев будущего развития.
Тейяр-де-Шарден в последней части своей знаменитой книги «Феномен Человека» – части, которая называется
«Сверхжизнь», говорил о единении человечества и его сли- янии в точке Омега. Мне кажется, что тейяровская «сверх- жизнь» окажется куда сложнее. Я еще вернусь к этому во- просу и расскажу о моей интерпретации грядущего «слия- ния». Но сейчас я не хочу заниматься футурологией и го- ворить о будущих столетиях. Меня интересует современная реальность. А она такова и такой, вероятно, останется в бли- жайших десятилетиях, особых тенденций в унификации по- литических и социальных систем не видно.
Диалектика общественного развития такова, что оно представляет собой сложное сочетание двух противополож-
ных процессов. С одной стороны, мы являемся свидетелями интегративных процессов, порождаемых прежде всего науч- но-техническим прогрессом. Они порождаются и развити- ем средств связи – появлением космической связи, в част- ности, позволяющей устраивать телемосты и телеконферен- ции, появлением компьютерных сетей и многими другими средствами передачи и распространения информации и, на- конец, просто контактами людей.
Но главный двигатель интегративных процессов – это эко- номические факторы, развитие новых технологий и между- народное разделение труда. Вместе с туризмом, который тес- но связан с процессами экономического характера, в послед- ние десятилетия чрезвычайно выросло интернациональное общение людей. По данным французских статистических служб, в 1986 году французские границы пересекло более
300 миллионов человек. Эти массы передвигающихся людей несут такое количество знаний, опыта, которое вносит каче- ственное изменение всей обстановки на нашей планете. И
резко ускоряет процессы общественного развития и прежде всего тот же научно-технический прогресс.
Происходит довольно быстрое и все ускоряющееся изме- нение традиционных экономических отношений. Я бы вы- делил два фактора.
Первый – это государственное вмешательство в экономи- ческие процессы капиталистического общества.
Здесь и элементы планирования, и природоохранитель-
ные меры, и, может быть, самое главное – государственный заказ. Государство делается главным покупателем промыш- ленной продукции.
Второй – возникновение транснациональных корпораций.
Их появление – это веление времени, очередное изобре- тение организаторского гения человека. В транснациональ- ных корпорациях уже осуществляется полноценное плани- рование, объемы их производства непрерывно растут. Доход некоторых из них сравним с национальными доходами круп- ных индустриальных стран. Я убежден, что уже в ближайшие годы в орбите их деятельности в той или иной форме ока- жутся и социалистические страны, ибо это выгодно всем!
Перечисленные обстоятельства уже сейчас вносят опре- деленные изменения в наши представления о государствен- ных границах, о национальном суверенитете и т. д. Их сле- дует рассматривать в качестве естественных факторов об- щественной эволюции. Они, несмотря на мощность их про- явлений, не вносят существенных изменений в общую схе- му развития: разнообразие форм организации обществен- ной жизни и производственных отношений непрерывно рас- тет. Это следствие непрерывно растущего творчества мил- лионов и миллионов людей: ежечасно, ежеминутно изобре- тается нечто новое в технике, технологии и, конечно, в ор- ганизационной и социальной сферах. То общество, те орга- низационные структуры (может быть, и транснациональные)
вырываются вперед, которые оказываются способными обес-
печить большую свободу творчества и проявления индиви- дуальности.
Значит, научно-технический прогресс, который порожда- ет иитегративные процессы, одновременно стимулирует и процессы дифференциации. Возникают новые критерии и оценки поступательного развития тех или иных стран, регио- нов и социальных организаций. Сегодня основным критери- ем, по-видимому, становится не валовый продукт и даже не производство тех или иных предметов труда, даже наукоем- ких, а способность организационной, общественной струк- туры использовать творческий потенциал людей.
Особенность современного этапа нашей истории такова,
что любые новые знания, любая новая технология усваи- ваются относительно очень быстро. Мы, по-видимому, до- стигли того критического уровня знаний и массовой обра- зованности (лучше сказать, технической грамотности), что освоение новой технологии или изобретение технических новшеств зависит лишь от социальной структуры, от ее способности дать свободу раскрытию талантов, обеспечить возможность проявления извечного стремления Человека к творчеству и инициативе. Примеров тому много.
Разве не является таким примером Япония? Побежден- ная в 1945 году, казалось, безнадежно отставшая от передо- вых стран, она в течение одного поколения превратилась не только в индустриального гиганта, но и в генератора новых идей и технологий, используемых сегодня во всем мире.
А наш пример пятидесятых годов, когда советские инже- неры и ученые, получив возможность научного и техниче- ского дерзания, несмотря на невероятную тяжесть послево- енного бытия, смогли создать и собственный ядерно-ракет- ный арсенал, и собственную вычислительную технику – ее уровень в пятидесятых годах мало чем отличался от аме- риканского, и, наконец, запустить в космос Юрия Гагарина.
Этот пример заставляет о многом задуматься. Тем более что в начале этого периода страна изнывала под прессом ста- линизма. И оказалось достаточно короткой оттепели пяти- десятых годов, для того чтобы вспыхнул костер талантов и мастерства. Увы, этой короткой оттепели не хватило, чтобы поддержать его.
Итак, впереди нас ожидает растущее разнообразие соци- альных структур, различие темпов развития, политических устремлений. Однако эта мозаичность, это противоречивое единство могут оказаться фактором, стимулирующим разви- тие общественного бытия, если только общественное созна- ние сумеет изжить представление об антагонизме этих си- стем и перестроить привычный образ врага в образ соревну- ющегося в беге с препятствиями.
Итак, будущее общество – общество ближайших десяти- летий – мне представляется очень сложно организованным,
мозаикой разнообразных форм производственных и полити- ческих организаций.
Обсуждая «стратегию Разума», стратегию перехода чело-
вечества в эпоху ноосферы, следует исходить из этого пред- положения. Оно самым существенным образом будет опре- делять «выбор человечества».
Плюрализм национальный и духовный
Мозаичность в политических и социальных структурах, о которой мы только что говорили, будет наблюдаться и в дру- гих сферах общественной жизни. В том числе и в структуре национальных отношений.
Когда-то имела хождение идея о том, что многонаци- ональность как основа современного состояния человече- ства – явление временное, историческое. Многие считали,
что возрастающие возможности коммуникаций и единство техносферы неизбежно будут стирать национальные разли- чия и вести к унификации культур; не будет ни черных, ни белых – будут одни «серенькие». Сегодня мы понимаем аб- сурдность подобного утверждения.
Формирование нации, этноса – это сложнейший динами- ческий процесс и пока еще нам очень малопонятный. Мы знаем только, что этнос рождается, причем это рождение окружено тайной. Он достигает своего расцвета и однажды приходит в упадок, давая материал для появления нового эт- носа. Но этногенез – это естественный процесс, один из мно- гих, определяющих развитие нашего единого материально- го мира. И он, также как и все динамически развивающиеся
процессы, подчинен законам Природы.
Но процессы формирования этносов подвержены дей- ствию стохастических факторов. Бифуркационные механиз- мы проявляют себя, конечно, и в сфере этногенеза. А если это так, то проявление закона дивергенции неизбежно. Поль- зуясь теми аналогиями, о которых я говорил в первой части книги, я могу сказать, что этногенез мне представляется та- ким же турбулентнообразным процессом, как и другие про- цессы самоорганизации.
Интегративные процессы, о которых мы говорили в предыдущих параграфах, проявляются, конечно, и в наци- ональных проблемах. Но и они тем не менее не нарушают закона дивергенции. Это общее утверждение можно просле- дить хотя бы на примере Северной Америки. Она часто нам представляется неким котлом, в котором переправляются в единую американскую нацию многочисленные националь- ные группы, которые ее населяют.
Наверное, там действительно постепенно и формируется новый этнос или даже этносы. Многие стороны жизни там унифицированы – возник своеобразный американский стан- дарт. Возник и глубокий американский патриотизм. Вместе с тем единого национального характера, единой системы тра- диций, одним словом, единой нации пока еще не сформиро- валось. Более того, порой происходит и рост разобщенности отдельных национальных групп.
Этот процесс особенно хорошо виден тем, кто бывает в
США относительно редко и через большие интервалы вре- мени. Все больше обособляются, например, итальянская,
польская и еврейская общины. Никакой интеграции меж- ду американцами китайского и японского происхождения не происходит. Я уж не говорю об общинах африканского или пуэрто-риканского происхождения.
Конечно, этот процесс неоднозначен. Есть и обратные примеры. Так, русская община в США и Канаде уже прак- тически растворилась – за исключением духоборов и других сектантских групп. В Луизиане от французов остались лишь названия городов да отдельные фамилии. В то же время в
Квебеке сформировалась, по существу, новая нация со сво- им языком – квебекуа – диалектом французского.
Похожая ситуация наблюдается и в Советском Союзе: эт- ническое разнообразие не проявляет особых тенденций к уменьшению. В городах Туркмении живет, например, много азербайджанцев. Обе нации говорят практически на одном языке. Как все тюрки, они близки по крови, и у них много общих и культурных традиций, у них общая религия – ислам сунитского толка. Но они продолжают видеть четкую грани- цу между собой. Более того, даже азербайджанцы из Нахи- чевани точно знают, откуда они происходят, хотя и живут за тридевять земель от Нахичевани, просят не смешивать их с азербайджанцами из Карабаха, например! Два когда-то раз- дельных ханства до сих пор напоминают о себе.
Одним словом, динамика этносов удивительно прихотли-
ва. Я думаю, что трудности, с которыми сталкивается Араб- ский Восток, в значительной степени связаны с тем, что ара- бы перестали быть единой нацией. Арабского этноса прак- тически не существует, хотя сохранились религия, алфавит и многое другое.
Изучение динамики этносов, исследование факторов, ко- торые ее определяют, становятся все более важным. Здесь может помочь та общая схема эволюционного процесса, ко- торая была изложена в первой части.
Я убежден, что она применима и для анализа этнических процессов. Во всяком случае, она позволяет думать, что воз- никновение, расцвет и закат этносов, как и другие процес- сы самоорганизации, – это формирование из хаоса тех или иных квазистабильных образований, которые однажды неиз- бежно распадутся, предоставив тем самым материал для но- вого этапа этногенеза.
Мы заранее знаем, сколь неустойчив будет этот процесс,
как легко малые случайные флюктуации могут изменить его характер. И тем не менее хочется предположить, что суще- ствуют некоторые определяющие причины и их комбинации,
позволяющие объяснить и предсказать те или иные явления.
Почему, например, волжские булгары при всех злоклю- чениях своей истории сохранили ислам, свое тюркоязычие,
свои традиции, одним словом, свой этнос, но одновремен- но потеряли свое племенное название и ныне их именуют татарами, хотя, собственно, к татарам, разгромившим Киев-