обширной литературе по информатике, посвященной искус- ственному интеллекту.
Появление Разума, конечно, не только не отменило раз- вития биосферы, но, напротив, многократно интенсифици- ровало многие из его процессов, несмотря на то, что эволю- ция индивидуального мозга – мозга отдельного человека –
на каком-то этапе прекратилась вместе с биологической эво- люцией индивидуума.
Диалектика учит нас, что в основе любого развития ле- жат противоречия. История развития материи, в том числе биологическая эволюция, наглядно подтверждает это общее положение. Любой отбор, будь он порожден внутривидовой борьбой или борьбой двух популяций за обладание экологи- ческой нишей, – это всегда проявление жесточайших проти- воречий.
С появлением сознательной деятельности и интеллекта эти противоречия обостряются еще больше – разум интенси- фицирует борьбу, перенося ее из чисто биологической сфе- ры в сферу социальную, общественную. Но вместе с тем ин- теллект открывает и новые возможности преодоления про- тиворечий, создавая и новые формы компромиссов. Благо- даря Разуму (теперь уже благодаря Разуму!) возникают но- вые правила поведения и способы действий. Постепенно воз- никает наука. Именно с помощью науки люди оказываются во все большей степени способными выходить из «безвыход- ных, положений».
Таким образом, Разум выступает в роли двуликого Януса.
Он не только ужесточает противоречия, не только расширя- ет их сферу, но и содействует снижению их остроты, находя новые пути к их разрешению. Он создает для развития че- ловечества как биологического вида новые трудности, но и сам изобретает способы их преодоления. Именно в силу та- кой неоднозначности в результатах действия Разума и про- исходит многократное ускорение процессов развития.
Интересно отметить, что благодаря активности интеллек- туального начала постепенно расширяется сфера конфликт- ных ситуаций между людьми – расширяется ее география прежде всего. Сначала противоречия носят совершенно ло- кальный характер и разрешаются внутри рода или племе- ни, среди жителей одной и той же пещеры или среди груп- пы близких родов или племен. Но постепенно они, и сле- довательно способы их разрешений – войны и компромис- сы, – приобретают все более глобальный характер. Возника- ет межплеменная, а затем и межгосударственная рознь.
Вместе с развитием производственной деятельности и возникновением частной собственности возникают классы –
еще один источник противоречий. Постепенно усложняются взаимосвязи людей и взаимозависимость Человека и окру- жающей среды. Это все рождает еще целую гамму противо- речий, требующих своего разрешения.
Противоречия между Человеком и Природой, лучше ска- зать, окружающей средой – это специальная тема. О ней мы
будем говорить во второй части этой книги.
Примечание. Трудна и интересна проблема взаимоотношения разумного и стихийного начал. До поры до времени Разум ограничивает сферу своего активного воздействия на окружающий мир лишь
«локальными проявлениями разумности», то есть действиями, основанными на оценке (или анализе)
их последствий. При этом он мало вмешивается и, следовательно, мало меняет общий стихийный процесс самоорганизации. Но на определенном этапе развития общества и биосферы Человек вынужден начинать формирование коллективного «нелокального
Разума». При этом он, наверное, сужает стихийное начало. Вместе с тем он никогда не сможет его исключить полностью. Миллионы и миллиарды человеческих коллективов и отдельных людей, по- разному отражающих окружающую действительность,
всегда останутся базой для проявления стихийного начала.
Искусственные орудия, которые создают Разум и труд, по- могают людям овладевать ими и формируют совершенно но- вую среду обитания. Эту среду еще в двадцатых годах ака- демик А. Ферсман назвал техносферой.
Искусственные орудия позволяют человеку во все воз- растающих масштабах использовать искусственную энергию для удовлетворения его растущих потребностей.
Еще одно противоречие связано с тем, что потребности
Человека растут, по-видимому, значительно быстрее, чем возможности их удовлетворения. Это противоречие, рождая напряженность в обществе, одновременно является одним из важнейших стимулов ускорения процессов развития.
Искусственные орудия рождают удивительный парадокс.
Они создаются для того, чтобы облегчить людям жизнь и удовлетворить их потребности. А очень часто случается так,
что вместе с появлением новой техники или технологии огромные массы людей начинают жить труднее, хуже и опас- нее. История дает нам многочисленные подтверждения этого тезиса, и повседневность так же непрерывно демонстрирует нам его справедливость. Это обстоятельство давно уже ста- ло предметом размышления философов и социологов. Де- ло в том, что достижения цивилизации, техники, техноло- гии, культуры и другие блага, порожденные трудом и Разу- мом, присваиваются – и по-разному – различными группами людей или классами, создавая тем самым источник неравен- ства, неудовлетворенности и напряженности в обществен- ной жизни.
Говоря об искусственном, то есть обо всем том, что было порождено Разумом и трудом или не могло возникнуть без их участия, очень важно обратить внимание на то, как одна из основных особенностей мирового процесса развития пре- ломляется в «мире искусственного».
Я уже не раз говорил о законе дивергенции по отноше- нию к эволюции живого вещества. Но и здесь он прояв-
ляет себя с не меньшей определенностью, рождая множе- ственность культур и чрезвычайное разнообразие ценност- ных шкал. Несмотря на то, что европейцы и китайцы, афри- канцы и индусы используют одни и те же машины, несмот- ря на то, что все они произошли от одних и тех же крома- ньонцев и все принадлежат к одному и тому же биологиче- скому виду, у них сложились совершенно разные взгляды на жизнь, разные устремления, разные традиции, разные шка- лы ценностей.
Образ мышления, стандарты жизни, нормы поведения,
характер искусства даже у народов, живущих в одних и тех же географических условиях, никогда не бывают совершен- но одинаковыми. Классический пример тому – республики
Закавказья. Несмотря на однотипность природных условий,
в которых живут азербайджанцы, армяне, грузины и другие кавказские народы, несмотря на то, что они живут рядом уже тысячелетия, культура каждого из этих народов продолжа- ет сохранять свою самобытность. И таких примеров можно привести сколько угодно.
Таким образом, мы можем констатировать существова- ние большого количества различных форм организации ду- ховной жизни людей даже при относительной близости (а иногда и тождественности) материальных условий их жиз- ни. И несмотря на то, что возникли разнообразные средства транспорта и связи, несмотря на миграцию людей, которую не могут остановить даже океаны, разделяющие континенты,
несмотря на печать, телевидение, радио – это разнообразие и не думает исчезать.
Во второй части книги отмеченный факт будет отправным для целого ряда заключений. А сейчас замечу лишь, что в этом разнообразии я вижу большое благо для человечества.
В самом деле, объем генетического банка той или иной популяции, прежде всего генетическое разнообразие ее ин- дивидов, говорит о стабильности популяции, о ее жизне- способности, о способности противостоять непредвиденно- му изменению внешних условий. И в человеческом обществе должно иметь место нечто подобное. Но теперь к действию генетических факторов добавляются еще и факторы духов- ные, общественные. Появляется социально-культурное мно- гообразие. Возникает множественность цивилизаций.
Именно этот организационный и духовный плюрализм да- ет обществу определенные гарантии в том, что в критиче- ских ситуациях оно окажется способным найти необходи- мые решения, ибо культура в конечном счете содержит в се- бе спрессованный человеческий опыт.
Конечно, в современных условиях происходит известная унификация, я бы сказал, не столько культур, сколько пове- дения. Развитие техники навязывает определенный стандарт общения, но японец остается японцем, узбек – узбеком, ита- льянец – итальянцем. Особенности их культур приводят к очень существенным различиям в восприятии окружающего мира – одни и те же выражения часто скрывают совершен-
но различный смысл. Мне кажется, что особенности нацио- нальных культур имеют даже тенденции усиливаться.
За последнюю четверть века (насколько я мог наблюдать)
даже в такой высокостандартизированной стране, как США,
произошла определенная консолидация некоторых нацио- нальных общин. (Во всяком случае, это касается итальянцев,
японцев, евреев, не говоря уже о неграх.)
Особенно заметны эти процессы дифференциации в Ка- наде. Канадец японского происхождения стремится женить- ся только на японке и старается, чтобы его дети хотя бы несколько лет прожили в Японии. Имея в кармане канадский паспорт, на вопрос о своей национальности он даст одно- значный ответ – японец! Я не раз убеждался в том, что да- же третье поколение шотландцев, живущих в англофонской части Канады, не только не забыло своего происхождения,
но и чтит шотландские традиции куда более строго, чем это имеет место в самой Шотландии.
В чем дело? Почему столь разнообразна палитра челове- ческих культур? Почему она возникла и не только поддер- живается, но и становится даже многообразнее, несмотря на все новые средства коммуникаций, которые возникают и со- вершенствуются вместе с развитием науки и техники?
На эти вопросы пока нет однозначных ответов. Высказы- ваются лишь различные соображения о причинах, влияю- щих на это явление. Одни рассуждают о традициях, кото- рые достаточно консервативны, другие – об условиях жизни,
особенностях экономического развития, социальной страти- фикации и т. д.
Есть еще один немаловажный фактор, который обычно не обсуждается. Люди сами по себе очень разные. Все время разводят их в стороны законы генетики. Если морфологиче- ски они практически и идентичны, то их восприятия окру- жающего мира весьма существенно разнятся. В одних и тех же условиях люди, как правило, действуют неодинаково. И
это не только результат воспитания. Отображение реально- сти в сознании людей, видимо, весьма различно. Связь бы- тия и сознания гораздо более опосредованна, чем мы при- выкли это считать!
Наконец, существует и еще одна причина – общие зако- ны развития, в том числе и закон дивергенции, о чем я уже упоминал.
Примечание. Внешние сходства цивилизаций отдельных народов, как и в гомологических рядах
Н. И. Вавилова, общность некоторых признаков как следствие адаптации организационных структур к единой техносфере еще не говорят о конвергенции и не должны мешать видеть глубокие различия, которые, по- видимому, продолжают усугубляться (часто несмотря на общность происхождения).
Язык, который был введен во второй главе этой книги, мо- жет оказаться полезным и в том смысле, когда мы имеем дело с проблемами гуманитарными: развитие культуры и духов-
ного мира человека подчиняется тем же законам материаль- ного мира, управляется такими же механизмами, которым были, посвящены предыдущие главы. Культурные процессы,
процессы формирования и эволюции этносов можно также интерпретировать (описать) в терминах поведения траекто- рий динамических систем в зоне странных аттракторов, где время от времени возникают более или менее устойчивые образования, которые люди называют великими цивилиза- циями.
Вопросы, к которым мы неизбежно приходим, последо- вательно рассматривая разные стадии единого синергетиче- ского процесса развития материи, представляют, как мне ка- жется, значительный интерес для социологов. Они форми- руют еще один ракурс рассмотрения проблемы коллектив- ного поведения.
Несмотря на то, что все люди потенциально способны вос- принимать примерно одни и те же объемы информации, вы- воды, которые они из них делают, совсем не одни и те же. В
частности, ориентация на чисто экономическое благополу- чие при оценке возможного поведения людей далеко не все- гда может оказаться правильной. Каких-то однозначных ре- цептов здесь нет: мотивы поведения отдельных людей, а тем более человеческих коллективов, не укладываются в сколь- либо ограниченные рамки.
Обсуждаемые нами вопросы имеют не только познава- тельный или теоретический характер. С каждым десятилети-
ем проблемы мотивации человеческой деятельности, ее свя- зи с особенностями культуры, предпосылок появления но- вых стандартов поведения, обусловленных быстрым измене- нием условий жизни, приобретают все более и более важное значение для решения самых что ни на есть практических задач.
Рост могущества цивилизации, прежде всего энергово- оруженности современного общества, уже сейчас требует умения предвидеть действия людей, их реакции на те или иные акции глобального масштаба и, если это нужно, на- правлять их активность. Ведь сегодня Человек потенциаль- но способен уничтожить не только самого себя и популяцию
Homo sapiens в целом, но, может быть, и всю биосферу.
Вот в этих условиях и возникает стремление как-то отде- лить естественные процессы от искусственных, отделить то,
что связано с деятельностью людей, от того, что происходит само по себе, без вмешательства Человека и независимо от него.
Конечно, выделение «второй природы» в самостоятель- ный мир достаточно условно. И все же оно дает нам возмож- ность более детально изучить развитие техносферы и обще- ства, а также тенденции в развитии человека, его интеллекта и миропонимания.
Образование (конструирование) абстракций и идеализа- ций, исследование реальных объектов в рафинированном виде – это стандартный научный прием. В применении к рас-