Политизированные эмигрантские молодежные объединения до конца 1920-х гг. оставались на периферии эмигрантской жизни. Официально не разрешенные, эти организации объединяли политически активную молодежь, не желавшую мириться с господством большевиков в России. Обращение молодежи к политической деятельности было и своеобразным протестом против запрета китайскими властями эмигрантам заниматься политикой. В идеологическом спектре российской политической эмиграции в Маньчжурии приоритет получили монархизм и фашизм.
Нелегальность и деструктивный характер деятельности этих объединений не способствовал их массовости. Неполитизированные молодежные организации в 1920-е гг. также не отличались большой численностью. Что касается их качественного состава, он был разнороден и включал в себя представителей всех слоев бывшего российского общества, от дворян до рабочих, обладавших разным уровнем образования и профессиями.
Превращение политики в полноценную и тем более приоритетную сферу жизни Маньчжурии произошло после образования государства Маньчжоу-го в начале 1930-х гг. Первая половина 1930-х гг. была периодом наивысшего подъема эмигрантского политического активизма. Молодежные объединения получили официальную поддержку со стороны формирующихся структур эмигрантского самоуправления, что привело к росту их численности, достигшей в середине 1930-х гг. до 3-4,5 тыс. чел., что составляло около 5 % от общей численности российской эмигрантской колонии в Маньчжурии и приблизительно 25 % от численности молодежи.
Способствуя политической консолидации эмигрантской молодежи, молодежные объединения продолжали играть роль института социализации, средства социальной адаптации и инструмента развития национально-культурной идентичности молодых эмигрантов.
Стремление политических кругов эмиграции сплотить эмигрантское сообщество, включая молодежь, вокруг политических лозунгов антисоветской направленности оказалось утопией. Деятельность всех эмигрантских организаций, в том числе и молодежных, была поставлена под контроль и приобрела необходимую направленность в духе создания японского «нового порядка».
Нежелание следовать в фарватере гегемонистских устремлений Японии и подчиняться политике, навязанной сверху, привело к внутренним конфликтам в рамках молодежных объединений, расколам, ликвидации, уменьшению количества членов. Только организации, четко следовавшие японской политике, получили возможность существования и поддержки со стороны властей Маньчжоу-го. Лишившись прежней инициативы «снизу», молодежные объединения выхолостились, утратили способность к саморазвитию и прежние духовно-культурные основания. В годы Тихоокеанской войны Япония окончательно дезинтегрировала и добила остатки молодежного эмигрантского движения.
Эмигрантские молодежные объединения, несмотря на фатальный исход их существования, оказали большое влияние на судьбы эмигрантской молодежи, прежде всего в сфере сохранения ее национально-культурной идентичности, дополняя деятельность в этой сфере таких институтов как школа, церковь, семья.
ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ
Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных изданиях (в соответствии с перечнем ВАК):
1. Союз мушкетеров в Маньчжурии (1924-1938 гг.) // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: история, филология. 2009. Т. 8. Вып. 4: Востоковедение. С. 97-103 (0,5 п. л.).
Статьи в сборниках научных трудов и материалах конференций:
1. Организации русских фашистов в Маньчжурии // Китай: традиции и современность. Материалы научно-практической конференции. Екатеринбург: УрГУ, 2008. С. 143-146 (0,2 п. л.).
2. Организации русских скаутов в деле воспитания российской эмигрантской молодежи в Маньчжурии (в 1920-х - 1945 гг.) // Воспитательный потенциал исторического образования. XII всероссийские историко-педагогические чтения. Екатеринбург: УрГПУ, 2008. Ч. I. С. 364-367 (0,15 п. л.).
3. Определение понятия эмигрантского молодежного объединения применительно к конкретно-историческим условиям Маньчжурии 1920-х - 1945 гг. // Философия как наука. Материалы VII региональной научно-практической конференции аспирантов и соискателей. Екатеринбург: УрГПУ, 2008. С. 84-88 (0,2 п. л.).
4. Дружина «Русского Сокола» в Маньчжурии в 1920-1930-х гг. // Шаг в историческую науку. Материалы научно-практической конференции. Екатеринбург: УрГПУ, 2009. Вып. 9. С. 15-17 (0,15 п. л.).
5. Русские фашисты в Маньчжурии в 1930-х-начале 1940-х гг. // Россия и Китай: исторический опыт взаимодействия и новые грани сотрудничества. Материалы научно-практической конференции. Екатеринбург: УрГУ, 2009. С. 77-81 (0,25 п. л.).
6. Национальная организация русских разведчиков в Северной Маньчжурии в 1920-1930-х гг. // Запад, Восток и Россия: историк и время. Вопросы всеобщей истории. Екатеринбург: УрГПУ, 2009. Вып. 11. С. 101-109 (0,45 п. л.).
7. Антикоммунистический союз молодежи в Маньчжоу-го в 1939-1942 гг. // Актуальные проблемы образования и воспитания в современной России. Сб. тезисов. Екатеринбург: РГППУ, 2009. С. 129-132 (0,15 п. л.).
8. Русское студенческое общество в Харбине в 1920-х - 1935 гг. // История как ценность и ценностное отношение к истории. XIV всероссийские историко-педагогические чтения. Екатеринбург: УрГПУ, 2010. Ч. I. С. 104-109 (0,3 п. л.).