Изменение политической ситуации в Северной Маньчжурии после 1924 г. привело к сокращению числа неполитизированных молодежных организаций и их численности, вследствие прямого давления со стороны советской администрации и отсутствия финансовой и административной поддержки.
Основные различия между аполитичными организациями заключались в доминирующих формах работы. Дружины Русского Сокола преимущественно занимались спортивной подготовкой своих членов. Один из основных лозунгов сокольства звучал как «Работа над собой». Под этой работой понимались систематические занятия гимнастикой и спортом для развития здорового тела, обязательного условия для воспитания духа на основе национально-культурных ценностей. Скаутские организации делали акцент на воспитательной работе с молодежью. Отрядами устраивались многодневные загородные походы со спортивными играми и беседами у костра, осуществлялись общественно-полезные дела. Зимой скаутами устраивались вечера с программой самодеятельности и танцами, организовывались сборы. Руководители отрядов созывали собрания, где читались доклады на разнообразные темы, оглашались отчеты о проделанной работе. Литературно-художественные объединения способствовали сохранению и приумножению культурного наследия. Ими организовывались литературные салоны, проводились открытые заседания, публичные выступления и художественные вечера. Основной целью деятельности этих организаций было воспитание в молодых людях высокой морали и любви к Родине.
Серьезной проверкой на прочность для молодежных организаций оказался советско-китайский конфликт 1929 г., когда в ходе боевых действий и затем вследствие оттока русских эмигрантов из Маньчжурии численность этих организаций серьезно снизилась и образовался дефицит кадров квалифицированных руководителей. В сложившихся условиях продолжали действовать организации, предлагающие своим членам помощь в деле социальной адаптации. Их численность после военного конфликта достаточно быстро восстановилась. К началу 1930-х гг. общее число членов неполитизированных организаций Харбина достигало 500 человек.
Во втором параграфе «Политизированные молодежные объединения эмиграции» анализируются причины появления, идейная направленность, содержание и характер деятельности политизированных молодежных объединений российской эмиграции в Северной Маньчжурии в период 1920-1931 гг.
Политизированные молодежные объединения, которые начали формироваться с середины 1920-х гг., стали своего рода вызовом попыткам советской стороны нанести окончательный удар эмиграции и стремлению значительной части взрослого эмигрантского населения уйти от политики или найти компромисс с Советами. Молодежь разделилась на «белую» и «красную» группы, борьба между которыми стала своего рода продолжением Гражданской войны. Результатом идейного раскола в молодежной среде стало появление с середины 1920-х гг., иногда при поддержке со стороны представителей старшего поколения эмигрантов, молодежных политизированных организаций. Идеологический спектр объединений был в основном представлен монархистскими, занимавшими наиболее сильные позиции, и фашистскими идеями.
Из наиболее известных молодежных объединений к монархическому крылу относились такие организации как Союз мушкетеров, Союз крестоносцев, Национальная организация русских разведчиков и молодежные кружки в составе казачьих организаций. Фашистские объединения были представлены Русским фашистским обществом, а на более позднем этапе - фашистскими синдикатами и Русской фашистской партией. Кроме того, в середине 1920-х гг. в Харбине действовал ряд небольших политизированных организаций. Как правило, уровень их организованности был весьма низок, что предопределяло скоротечность их существования. Среди них можно назвать организации «13», «Джентльмены», «Черное кольцо», «Зорро», «Хоба» и пр.
Наиболее устойчивыми среди политизированных объединений оказались организации, имевшие достаточно четко выраженную идеологическую базу и ярких лидеров, либо являвшиеся отделениями более крупных организаций и имевшие хорошую материальную и идейную поддержку. Среди организаторов и лидеров политизированных молодежных организаций в Маньчжурии были, например, представитель известного дворянского рода, В.И. Гантимуров, первый глава Союза мушкетеров, и его преемник на этом посту в дальнейшем В.С. Барышников, А.Н. Покровский и К.В. Родзаевский, лидеры фашистского движения, и др.
Формально неразрешенные политизированные молодежные организации не способствовали адаптации своих членов к существующим социально-политическим и культурным условиям Маньчжурии, определяя маргинальный статус этих организаций. Только с конца 1920-х гг., когда ситуация (и прежде всего политическая) в регионе стала существенно меняться, политизированные молодежные объединения получили некоторую поддержку со стороны политических кругов эмиграции и начали «легализоваться». Начавшийся на рубеже 1920-1930-х гг. процесс политизации российского эмигрантского сообщества предопределил повышение значимости и влияния этих объединений в жизни эмиграции и в тоже время усилил конкуренцию между различными идейно-политическими течениями в рамках молодежного движения. Общая численность членов политизированных эмигрантских организаций Харбина на рубеже 1920-1930-х гг. составляла приблизительно 400 чел. Шел процесс выработки стройной идеологической основы деятельности эмигрантских молодежных организаций.
Непростым образом складывались взаимоотношения между различными молодежными организациями. Прямая вражда имела место лишь между организациями, в которые входили эмигрантская молодежь и молодежь советская. Отношения между эмигрантскими организациями также были не однозначными. Так, например, после радикализации фашистской организации под предводительством К.В. Родзаевского почти все прочие объединения не хотели иметь с ними общих дел. На начальном этапе существования НОРР между ее руководством и главами организации скаутов наблюдались трения на идеологической почве. Определенное недоверие у части эмиграции вызывал ХСМЛ, о котором в эмигрантской среде были распущены вульгарные слухи о связях с масонскими организациями.
Вторая глава «Объединения эмигрантской молодежи в Маньчжоу-го (1932-1945 гг.)» также разделена на два параграфа. В ней исследуются молодежные объединения эмиграции, существовавшие в Маньчжурии в период 1932-1945 гг. В начале главы выделяются этапы (1932-1935 гг., 1935-1941 гг., 1941-1945 гг.) в рамках указанного периода и дается анализ эволюции социально-политической, экономической, культурной ситуации в регионе после прихода в Маньчжурию японцев.
С приходом в Маньчжурию японцев и созданием здесь нового государства Маньчжоу-го политическая составляющая жизни маньчжурского общества (и эмигрантской колонии, как его составной части) стала приоритетной, определив тем самым дальнейшую судьбу молодежных объединений эмиграции. Единой тенденцией для всех эмигрантских молодежных организаций на протяжении 1930-х гг. стало неуклонное усиление их политизации. Если в первой половине 1930-х гг. этот процесс был скорее стихийным, то начиная с середины 1930-х гг. процесс политизации стал строго направляться японской администрацией в собственных интересах.
В новых условиях, когда политика превратилась в один из основных инструментов социальной интеграции и социальной мобильности, заметно выросла роль политизированных молодежных организаций эмиграции, имевших две основные идеологические платформы: монархическую и фашистскую. Политизация (зачастую вынужденная) в той или иной степени коснулась и аполитичных объединений, выступая своего рода мимикрией к существующему режиму.
Первый параграф «Политизированные организации эмигрантской молодежи в Маньчжоу-го» посвящен исследованию деятельности политизированных молодежных эмигрантских организаций в период роста политической активности эмиграции и постепенного установления над ней всеохватывающего контроля со стороны японских военно-политических кругов.
Единой тенденцией для всех эмигрантских молодежных организаций на протяжении 1930-х гг. было неуклонное усиление их политизации, вслед за аналогичным процессом в русском эмигрантском сообществе в целом. Эти процессы способствовали значительной активизации политизированных эмигрантских организаций. Так, например, успешно продолжал свою работу Союз мушкетеров, объединившись со спортивным клубом «Санитас», продолжала повышаться популярность НОРР, во всеуслышание заявлявшая о приверженности монархическим традициям, быстро встала на ноги фашистская организация. На пике популярности политизировнных организаций их численность достигала 2-3 тыс. чел. На этом этапе формы работы организаций серьезных изменений не претерпели. Однако такое положение вещей оставалось не долго.
Расцвет политической активности российской эмиграции в Маньчжурии в первой половине 1930-х гг., с его многообразием организаций и постоянной политической борьбой, завершился созданием единой государственно-политической линии истинного хозяина положения в регионе - японцев. Эмигрантским политическим и административным центром, находившимся под контролем японцев, было объявлено Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжоу-го (БРЭМ).
С этого времени численность политизированных эмигрантских организаций неуклонно снижалась, чему способствовал ряд следующих причин. Формируя «новый порядок» в Восточной Азии и строя «общий дом» в Маньчжоу-го, японские власти стали внедрять в жизнь принципы политико-идеологической и культурной унификации, которые в обязательном порядке должны были поддержать все существующие организации эмиграции. Большинство самостоятельных эмигрантских политизированных организаций во второй половине 1930-х гг. было насильственно ликвидировано. Так были закрыты отделения Русского Обще-воинского союза (РОВС) и Корпуса императорской армии и флота (КИАФ), удалены идейные оппоненты Русской фашистской партии (РФП) в лице группы А.Н. Покровского. Вместо прежних эмигрантских организаций под контролем государственной администрации создавались новые объединения - Монархическое объединение, Союз националистической молодежи, Антикоммунистический союз молодежи и им подобные образования, зачастую включавшие или поглощавшие прежние эмигрантские организации. Деятельность этих объединений строго регламентировалась органами государственной администрации.
С начала 1940-х гг. контроль за эмиграцией велся посредством административных органов, коими являлись БРЭМ, Киовакай и система Союзов соседской взаимопомощи (Тонари-Гуми). В этих условиях деятельность сохранившихся эмигрантских молодежных организаций практически сошла на нет. В 1943 г. японская администрация официально закрыла все эмигрантские организации, декларировавшие приверженность какой-либо идеологической доктрине.
Второй параграф «Неполитизированные эмигрантские молодежные объединения в Маньчжоу-го» раскрывает особенности деятельности неполитизированных организаций российской молодежи в условиях постоянно нараставшего политико-административного контроля за всеми сферами жизни общества в Маньчжоу-го.
Переход эмигрантской общественности на политическую платформу способствовал некоторой политизации прежде аполитичных молодежных организаций. Следует отметить, что на этом этапе рост степени политизации инициировался скорее самой эмиграцией, под влиянием внешних событий. Однако основные функции неполитизированных организаций оставались прежними. На данном этапе деятельность этих организаций не претерпела существенных изменений. В первой половине их численность постепенно возрастала и к 1934 г. превышала 2,5 тыс. чел.
Во второй половине 1930-х гг. японской администрацией был взят курс на централизованное воспитание эмигрантской молодежи. Эмигрантские организации в глазах японцев потеряли свое значение как инструмент объединения и влияния на молодежь. Эти события самом негативным образом сказались на действовавших молодежных организациях эмиграции, способствуя падению их популярности, снижению их роли в жизни эмигрантской колонии и в конечном итоге - постепенному угасанию.
Такое положение дел предопределило судьбы молодежных объединений российской эмиграции. Внутренние расколы, распад, выезд активных членов за пределы Маньчжоу-го, реструктурирование стали обычным явлением в их жизни. Направляя молодежь для решения строго определенных политических задач, правящие круги не учитывали ее настроения и желания, что к концу 1930-х гг. привело почти к полному выхолащиванию молодежного движения, а начавшаяся в 1941 г. Тихоокеанская война и смена политических приоритетов японских властей, окончательно добила это движение почти во всех его формах. До конца Второй мировой войны продолжали действовать лишь некоторые аполитичные объединения (преимущественно скаутские отряды и литературно-художественные кружки). Их деятельность завершилась с приходом на территорию Маньчжурии в августе 1945 г. войск Красной армии.
В Заключении подводятся основные итоги исследования, содержатся общие выводы.
Молодежные объединения являлись неотъемлемой частью жизни российской эмиграции 1920-1945 гг. во всех регионах ее расселения, что в полной мере относится и к Северной Маньчжурии, крупнейшему району проживания российских эмигрантов в Азии.
Вследствие необходимости интеграции в новую среду проживания, а также продолжающейся политической борьбы в условиях завершения вооруженного противостояния советской власти в России, молодежные объединения втягивали в свою орбиту часть молодых эмигрантов, способствуя консолидации (в политическом, социальном, культурном плане) и продвижению их интересов на политической, социальной, экономической арене Маньчжурии, а также сохранению и поддержанию их национально-культурной идентичности.
Молодежные объединения эмиграции в период их существования в Маньчжурии прошли в своем развитии два больших этапа: 1920-1931 и 1931-1945 гг. На первом этапе, в условиях перехода бывшей полосы отчуждения КВЖД под контроль китайских властей, а позднее восстановления здесь паритетного советско-китайского управления, приоритет в молодежной среде эмиграции имели неполитизированные организации. Эти организации рассматривались эмигрантской общественностью как средство социализации подрастающего поколения, контроля за их деятельностью вне семьи и школы, сохранения и трансляции национально-культурной идентичности молодежи. Это обеспечивало таким организациям некоторую поддержку в разное время со стороны администрации и эмигрантской общественности.