Неправомерно отрицание онтологической логики и в том отношении, что в таком случае, чем бы ни руководствовались, мы вольно или невольно льем воду в мельницу идеализма. Это делать недопустимо и потому, что мысль, как правило, склонна витать в облаках, создавая нередко беспочвенные мысленные химеры, и потому совершенно законно требование известного английского философа Ф. Бэкона о том, что «к мысли следует привязывать не крылья, а гири и тяжести, чтобы сдерживать полет ее». Совершенно естественно, что поскольку в сфере логики без приспособления логики мышления к логике бытия мы просто лишаемся подобного «груза», то невозможна и его реализация при отрицании последней.
Важно, наконец, и то обстоятельство, что наличие онтологической логики (логика вещей) в прямом, а не в переносном значении, не только не отрицалось классиками марксизма-ленинизма, а, напротив, всегда подчеркивалось со всей категоричностью, широко используя ее в качестве неопровержимого довода в борьбе со своими идейными противниками всех мастей. Так, например, Маркс относительно заблуждений Лассаля насчет того, что якобы оказываемую прусским правительством помощь организовавшимся в Германии в эпоху Бисмарка кооперативам следует расценивать как социалистическое вмешательство, писал: «Нет никакого сомнения, что разочарование в злосчастном заблуждении Лассаля относительно «социалистического» вмешательства прусского правительства непременно наступит. Логика вещей сделает свое» Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изл. 2-е. С. 64 (выделено мной. - Р. К.).
В. И. Ленин также постоянно подчеркивал приоритет логики жизни над логикой мысли. «Логика жизни сильнее конституционных учебников» Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 13. С. 308., - писал он, в частности, относительно причин роспуска Думы в 1906 г.
Характеризуя тактику меньшевиков, Ленин писал: «Намерения остались намерениями, слова остались словами, а на деле вышло так, что диктовалось неумолимой логикой объективной политической ситуации» Там же. Т. 12. С. 279. (выделено мной. - Р. К.).
Наконец, в связи с критикой богдановского тождества общественного бытия и общественного сознания Владимир Ильич в «Материализме и эмпириокритицизме» писал, что надо в общих и основных чертах охватить... объективную логику хозяйственной эволюции (эволюции общественного бытия) с тем, чтобы возможно более отчетливо, ясно и критически приспособить к ней свое общественное сознание» Там же. Т. 18. С. 345.
Еще более настойчиво идею необходимости приспособления логики мышления логике бытия Владимир Ильич проводит в своих «Философских тетрадях», где, в частности, по поводу истинного значения логики Гегеля он писал: «... уже самое простое обобщение, первое и простейшее образование понятий (суждений, заключений) означает познание человека все более и более глубокой объективной связи мира. Здесь надо искать истинного смысла, значения и роли гегелевской логики. Это NB» Ленин В. И. Философские тетради. М., 1965. С. 153.
«...Логика и теория познания должна быть выведена из «развития всей жизни природы и духа» Там же. С. 152, - писал он там же. Или: «Логика есть учение не о внешних формах мышления, а о законах развития «всех материальных, природных и духовных вещей», то есть развития всего конкретного содержания мира и познания его» Там же. С. 66.
Думается, все сказанное довольно основательно расшатывает утверждение, согласно которому понятие «логика» к самой материальной действительности применимо не в прямом, а в переносном значении именно ввиду отсутствия там речи, мысли, разума.
Но так как само наличие такого убеждения в известной мере вызывается не отработанностью того, что следует понимать под логикой, то этим самым мы подведены к необходимости остановиться непосредственно на этом вопросе.
Видимо, за исходное здесь можно взять положение: логика есть наука о логическом. Такое определение логики, правда, страдает ошибкой тавтологичное но имеет одно такое достоинство, что заостряет мысль на том, что составляет центральный, определяющий феномен логики, и в определении этого феномена снимается и ее тавтологичное А что именно логичность составляет основной феномен понятия логики, нас убеждает то обстоятельство, что отсутствие признака логичности просто лишает понятое логики именно логического основания именоваться (считаться) логикой. Поэтому логичность должна быть признана тем всеобщим, необходимым и существенным признаком, без которого нет логики как логики.
Что же такое логичность? Каковы ее атрибуты?
Логичность есть прежде всего процесс, для которого характерно законное следование каждого последующего элемента, момента, стадии, ступени, звена из предыдущего в совершении совершаемого, совершившегося или подлежащего совершению. Это такой процесс в становлении становящегося и в гибели гибнущего, основную особенность которого составляет законная необходимость в плане строгой последовательности в следовании происходящих в нем изменений, где каждый новый элемент, момент, звено, стадия, ступень изменения (развития) законно вытекает из предыдущего, вызывается им и законно приходит ему на смену.
Логичность в процессуальном своем выражении составляет механизм происходящих в нечто изменений по своей внутренней необходимости. Во внешнем же своем проявлении логичность есть выражение траектории (пути) происходящих в нечто необходимых изменений с известной закономерной необходимостью.
Думается, что совокупность этих признаков логичности составляет имманентное содержание феномена логики. И тогда отсюда основные проблемы логики вообще, той общей логики, которая по отношению к известным нам логикам составит родовое их понятие, для начала могут быть сведены к проблемам диалектики возможности и действительности, необходимости и случайности, и исторического и логического, в которые соответствующим образом будут вплетаться известные и еще не известные нам законы и категории диалектики в том специфическом своем срезе, в котором они составляют выражение закономерно необходимой последовательности в движении, изменении и развитии сущего. Последние в процессе исследования, безусловно, будут обогащаться и пополняться все новыми и новыми законами и категориями. Естественно, что разработка этих кардинальных проблем будет способствовать не только расширению самой проблематики подобной логики, но и их организации в соответствующую структурную целостность. При этом в исследовании проблем как общей логики, так и логик видовых ее разновидностей важно с самого начала осмыслить и постоянно помнить, что последние составляют частные случаи первой, и они находятся с первой в отношениях категории всеобщего, особенного и единичного, чтобы именно в этом русле и шли все поиски и решения проблем.
Преимущества такой постановки вопроса, во-первых, в том, что она в целом (правда, может, с некоторой перегруппировкой), сохраняя самостоятельность существования почти всех известных нам логик (и не препятствуя возникновению новых), в то же время в значительной мере будет способствовать конкретизации предмета каждой из этих логик, а через нее и шлифовке их проблематики, поскольку при определении предмета и проблем искомой логики многие из тех вопросов, которыми вынуждены при нынешней ситуации заниматься все логики, естественно, отойдут к этой логике как к родовой, и в остальных их место займут другие (специфические для каждой логики) проблемы. Так, в традиционном понимании логики ее предмет составляют формы и законы мышления. Но, видимо, уже древние греки чувствовали (а затем на это обстоятельство обратил серьезное внимание и Гегель) неполную законность говорить о них столь интегрально. Возникновение таких понятий, как «органон» и «канон» - явное свидетельство этому. При этом, может быть, есть прямой смысл вернуться к этим понятиям, возродив их на новой основе, имея в виду в органоне (орудии) формы мышления, в каноне (законе) - законы мышления. По нашему убеждению, это даст хотя бы такие положительные всходы, что может избавить нас от поисков каких-то особых, диалектических и недиалектических понятий, суждений и умозаключений, которые, к тому же, должны быть отведены в компетенцию разных наук: диалектические - диалектической логики, недиалектические - формальной логики В компетенции сторонников подобного деления подкупает то обстоятельство, что познавательные способности человека, подобно любому другому явлению в мире, находятся тоже в движении и развитии. И если это так, то в чем же это выразилось, если не в этой установке? Логически постановка вопроса вполне резонна. Но нет фактического материала, дающего основание утверждать, что современное научное мышление по своим мыслительным способностям отличается столь качественно от научного мышления античных мыслителей. Речь идет не об информациональном материале. По крайней мере, подобное утверждение нуждается в дальнейшем обосновании, в котором особое место должно занять исследование того, каким образом, в каком своем срезе и в какой своей части, как откладываются новые знания на самих наших познавательных способностях. Тем более, что этот вопрос должен быть признан таким центральным вопросом современной логической науки, который требует безотлагательного исследования. А между тем кто исследовал и сколько-нибудь научно установил, что если даже подобные существуют (что весьма сомнительно), то почему их не в состоянии изучать одна наука?
Анализ диалектических и недиалектических рассуждений (произведений) убеждает в том, что они различаются не по архитектонике понятий, суждений, умозаключений, а по конкретному их содержанию, прежде всего по их истинности. К тому же в изучении форм мышления, видимо, существенное упущение составляет игнорирование необходимости исследования вопроса о том, не создается ли нечто новое (по отношению к каждому умозаключению в отдельности) в том случае, когда умозаключения выливаются в некоторое целостное рассуждение, поскольку в этом случае они создают отношения целого и части; а давно установлено, что целое не сводимо к простой совокупности своих частей; что сами части по-разному ведут себя в структурной целостности и отдельно. В этом отношении заслуживает внимания утверждение Уэтли о том, что «ошибочное рассуждение, которое, будучи выражено просто, в немногих предложениях, не обмануло бы даже ребенка, может обмануть половину света, если его развить в целом томе «in quarto» Минто В. Дедуктивная и индуктивная логика. М., 1896. С. 285.
Можно найти и другие преимущества означенной постановки вопроса, многие из которых обнаружатся еще в процессе решения самого вопроса, но, думается, что и уже отмеченные заслуживают того, чтобы этим вопросом занялись вплотную. К тому же необходимость неотлагательного исследования искомой логики диктуется и общенаучной задачей определения всеобщих законов существования и функционирования Вселенной, задачей, которая все настойчивее и настойчивее стучится в двери научных запросов современности и в решении которой философы могут принять посильное участие прежде всего через исследование данной логики.