Материал: Лингвистика и межкультурная коммуникация. Аспекты изучения художественного текста, лингвокультурология, межкультурная коммуникация, концептология. Проскурин Д.К., Рудаков О.Б

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

10.Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996. 288 с.

11.Тюменева Е.И., Нгуен Тхань Ха Национально-культурное своеобразие русских и вьетнамских фразеологизмов о еде // Проблемы преподавания филологических дисциплин иностранным учащимся: Материалы IV Международной научно-методической конференции. Воронеж: Научная книга, 2016. С. 434-438.

12.Чан Тхи Нау Лингвокультурологический потенциал константы «береза» в курсе русского языка для вьетнамских студентов. [Электронный ресурс]. http://yandex.ru/yandsearch?lr=193&clid=9403& oprnd=8134093232&text=Чан+Тхи+Нау+ &csg=1493%2C9338%2C12%2C5%2C0%2C1%2C0

References

1.Berezovich E. L. Language and traditional culture: Ethnolinguistic studies. M.: Indrik, 2007. 600 p.

2.Borovkova A.V. Metaphorization of names of plant foods in the Russian language: semasiologically and cognitive aspects // Bulletin of the Tomsk state University. 2014, no. 383. S. 21-26.

3.Gudkov D. B, Kovshova M. L. Corporal code of Russian culture: materials for the dictionary. Moscow: Gnosis, 2007. 288 р.

4.Glazunovа S. E. National Vietnamese cuisine and tradition of a feast as a reflection of national culture and philosophy // Linguistics: methods of analysis, education technology. Sixth inter-University seminar on linguistics (Moscow, 17-18 June 2008). Part 2. M.: MGIMOUniversity, 2009. S. 15-26.

5.Kapelushnik E.V. Man through the prism of the culinary code of culture // Bulletin of the Tomsk state University. 2011. No. 345. Pp. 11-14.

6.Kapelushnik E. V. Culinary code of culture in the semantics of figurative language: author. dis. kand. filol. Sciences. Tomsk, 2012. 21 р.

7.Kovshova M. L. Linguoculturale method in phraseology: culture Codes. M: Librokom, 2012. 456 р.

8.Maslova V. A. Cultural linguistics. M. : Academy, 2004. 202 р.

9.Plyaskova E.A., Dong Thi Thanh Tam Training thematic dictionary of Russian and Vietnamese comparative idioms (with linguocultural commentary). Voronezh: Scientific book, 2014. 147 p.

10.Teliya V. N. Russian phraseology. Semantic, pragmatic and linguocultural aspects. M.: School "Languages of Russian culture", 1996. 288 p.

11.Tyumeneva Y. I., Nguyen Thanh Ha National and cultural peculiarities of Russian and Vietnamese idioms about food // Problems of teaching of philological disciplines foreign students: Materials of IV International scientific-methodical conference. Voronezh: Scientific book, 2016. P. 434-438.

12.Tran Тhi Nau Linguistic and cultural potential of the constant "birch" in Russian language course for Vietnamese students [Electronic resource]. http://yandex.ru /yandsearch?lr=193&clid=9403&oprnd=8134093232&text=Чан+Тхи+Нау+&csg=1493%2C 9338%2C12%2C5%2C0%2C1%2C0

81

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №4(23), 2016

КОНЦЕПТОЛОГИЯ

CONCEPTS STUDIES

В.В. Катермина

ЭМОТИВНАЯ ЛЕКСИКА И ПЕРЕВОД

Статья посвящена рассмотрению эмотивной лексики и особенностям ее перевода на материале художественных текстов Ф.М. Достоевского. В статье подчеркивается, что эмотивность представляет определенную трудность не только при анализе, но при переводе текстов с одного языка на другой

Ключевые слова: эмоции, оценочность, эмотивная лексика, перевод, адекватность, художественный текст.

V.V. Katermina

EMOTIVE VOCABULARY AND ITS TRANSLATION

The article is devoted to the analysis of emotive vocabulary and its translation based on literary works by F.M. Dostoevsky. The articles underlines that emotive words represent difficulty not only in the analysis but in the translation of literary texts form one language into another.

Key words: emotions, evaluation, emotive vocabulary, translation, adequacy, literary text.

Тезис о том, что эмоции – одна из форм отражения, познания и оценки объективной действительности, признается представителями разных наук, прежде всего психологами и философами. Это исходное положение у всех исследователей имеет общее уточнение: эмоции – особая, своеобразная форма познания и отражения действительности, так как в них человек выступает одновременно и объектом, и субъектом познания, т.е. эмоции связаны с потребностями человека, лежащими в основе мотивов его деятельности.

Психологическая и психолингвистическая науки нацелены прежде всего на исследования функций эмоций в деятельности человека. Несмотря на четкость научных позиций, состояние изучения психологии эмоций, по мнению самих психологов, остается крайне неудовлетворительным. До сих пор не решена задача построения целостной, многоуровневой психологической теории эмоций. Это создает определенные трудности для лингвистов, обращающихся к проблемам языкового обеспечения эмоций.

____________________________

© Катермина В.В., 2016

82

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

Эмоции человека и механизмы их лингвистического обеспечения всегда были предметом научных изысканий. Текстолингвистика давно обратила внимание языковедов на проблему эмоций в тексте. Способность текстов волновать, воздействовать, заставлять переживать содержание, доставлять удовольствие всегда признавалось их неотъемлемым качеством. Но как языковое воплощение эмоциональности эмотивность текста и сегодня остается одной из наиболее неопределенных текстовых характеристик. Формирование лингвистических взглядов на данную проблему во многом обусловлено общенаучной традицией противопоставлять чувственное рациональному в природе человека. В связи с этим эмотивность долгое время рассматривалась как явление субъективное по своей природе, противоречащее принципу рациональности, информативности и не подлежащее лингвистическому описанию [5].

Ученые по-разному оценивают эмотивность. И.В. Арнольд считает, что «эмоциональный компонент значения может быть узуальным или окказиональным. Слово или его вариант обладает эмоциональным компонентом значения, если выражает какуюнибудь эмоцию или чувство» [1; с. 106]. Многие лингвисты, сторонники рационализма

вязыке отрицают чувственный элемент в словах. В.Н. Комиссаров в работе «Введение

всовременное переводоведение» пишет, что в области коннотации основные проблемы перевода связаны с наличием у слова эмоционального, стилистического или образного значения. Называемые объекты могут восприниматься языковым коллективом положительно или отрицательно, и соответствующие слова, помимо предметно-логического, обладают еще и сопутствующим эмоциональным значением. Проблемы возникают в тех случаях, когда такие значения у слов-соответствий не совпадают или совпадают не полностью [7].

Л.С. Бархударов считает, что «в любом языке существуют слова и выражения, компонентом семантической структуры которых является эмоциональное отношение говорящего к называемому словом предмету или понятию, то есть отрицательная или положительная оценка тех предметов, явлений, действий и качеств, которые обозначаются данным словом» [2; с. 111].

«Эмоциональное значение отражает не собственные, естественные признаки самих вещей, а их положительное или отрицательное значение для жизни человека» [10; с. 23].

Как известно, эмоции представляют собой «психические реакции, которые оценивают характер воздействия на человека внешних факторов и тем самым служат одним из главных механизмов регуляции его деятельности, направленной на освоение действительности и удовлетворение актуальных потребностей» [4; с. 10].

Эмоцией называется относительно кратковременное душевное переживание: радость, огорчение, удовольствие, тревога, гнев, удивление, а чувством – более устойчивое отношение: любовь, ненависть, уважение и т.п.

Эмоции рассматриваются как психологическое отражение в форме пристрастного переживания жизненного смысла явлений и ситуаций, обусловленного отношением их объективных свойств к потребностям субъекта. Под эмоциональным арсеналом языка понимаются все языковые средства, используемые для передачи психического переживания состояния субъекта. Эмоциональный, чувственный компонент возникает на базе предметно-логического, но, раз возникнув, характеризуется тенденцией вытеснять предметно-логическое значение или значительно его модифицировать.

Эмотивная лексика традиционно изучается с учетом таких категорий, как оценочность, экспрессивность, образность, причем связи её с оценкой оказываются особенно тесными. Сопряжение эмоций и оценки не утрачивают актуальности.

83

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №4(23), 2016

Всемантике лексических единиц эмоциональность в чистом виде не встречается, ей всегда сопутствует оценочность. Взаимодействие оценок и эмоций в квалификационной деятельности человека отражается в тесной взаимосвязи эмоциональности и оценочности слова. Эмоции, как и оценки, распадаются на положительные и отрицательные, и их не всегда можно разграничить. Этим объясняется трудность в дифференцировании оценочных компонентов значения [10].

Некоторые ученые считают, что оценочность и эмоциональность – нерасторжимое единство. Н.А. Лукьянова отмечает, что «оценочность, представленная как соотнесенность слова с оценкой, и эмоциональность, связанная с эмоциями, чувствами, не составляют двух разных компонентов значения, они едины» [9; с. 4].

Чистыми знаками эмоций являются междометия. Эти слова составляют совершенно особый слой лексики, поскольку у них нет предметно-логического значения. В междометиях сосредоточены все типические черты, отличающие эмоциональную лексику: синтаксическая факультативность, т.е. возможность опущения без нарушения отмеченности фразы; отсутствие синтаксических связей с другими частями предложения; семантическая иррадиация, которая состоит в том, что присутствие хотя бы одного эмоционального слова придает эмоциональность всему высказыванию [1; с. 106].

Многие эмоциональные слова, а междометия в особенности, выражают эмоцию в самом общем виде, даже не указывая на её положительный или отрицательный характер. Oh, например, может выражать и радость, и печаль, и многие другие эмоции: Oh, I'm so glad; Oh, I'm so sorry; Oh, how unexpected!

Значительной части междометий присуща четко выраженная эмоциональная окраска, что ограничивает их использование в определенных ситуациях общения. Так, например, бранным междометиям (by Jove, черт возьми) свойственна грубая просторечная окраска.

Известно, что в составе любого текста слова и выражения чувств и эмоций имеют особое значение. Они управляют многими параметрами текста, его «настроением», эмотивностью, напряженностью, мотивационной и ценностной направленностью [3].

Хотя эмоции являются общечеловеческой универсалией, их отражение в семантической системе каждого языка национально-специфично. Поэтому эмотивный компонент семантики языка можно рассматривать в составе лингвокультуроведческого аспекта.

Эмоции человека проявляются во всех видах человеческой деятельности и особенно в художественном творчестве. Собственная эмоциональная сфера художника отражается в выборе сюжетов, в манере письма, в способе разработки избранных тем и сюжетов [6].

Вданной статье будут рассмотрены способы перевода эмотивно окрашенной лексики на материале произведений Ф.М. Достоевского «Униженные и оскорбленные», «Бедные люди» и вариантов их перевода.

Хотя положение о том, что эмотивная лексика включает в свое значение оценочный компонент и что оценочная структура различных классов эмотивной лексики неодинакова, можно считать общепризнанным, что избирать оценочные слова в качестве центрального критерия при выборе материала эмоциональной лексики нам представляется нецелесообразным, так как функциональная природа оценки различна.

Проблема адекватности передачи эмотивно-субъективной оценки с одного языка на другой не может быть успешно решена в пределах параллельных уровней средств: один и тот же тип эмотивности в разных языках выражается не обязательно средствами

84

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

одного и того же уровня. Так, русская разговорная лексика богата случаями эмоцио- нально-экспрессивной деривации, что составляет одну из культурно-языковых особенностей русского языка, и они затрудняют смысловое восприятие иностранными читателями текстов русской художественной литературы, как в оригинале, так и в переводе.

Перевод – это «вид языкового посредничества, который всецело ориентирован на иноязычный оригинал. Перевод рассматривается как иноязычная форма существования сообщения, содержащегося в оригинале. Межъязыковая коммуникация, осуществляемая через посредство перевода, в наибольшей степени воспроизводит процесс непосредственного речевого общения, при котором коммуниканты пользуются одним и тем же языком» [8; с. 43].

Одна из главных задач переводчика заключается, таким образом, в максимально полной передаче содержания оригинала. Задача перевода – обеспечить такой тип межъязыковой коммуникации, при которой создаваемый текст на переводящем языке мог бы выступать в качестве полноценной коммуникативной замены оригинала и отождествляться с ним в содержательном отношении.

«Переводчик, выступая на первом этапе переводческого процесса в роли рецептора оригинала, старается как можно полнее извлечь содержащуюся в нем информацию, для чего он должен обладать теми же фоновыми знаниями, которыми располагают «носители» языка. Успешное выполнение функций переводчика предполагает поэтому всестороннее знакомство с историей, культурой, литературой, обычаями, современной жизнью и прочими реалиями народа, говорящего на исходном языке» [8; с. 210].

Анализ производился на двух уровнях языка: морфологическом и лексикосемантическом, что позволяет провести параллели между средствами выражения эмотивности этих уровней в русском и английском языках.

Способы перевода словообразовательных средств.

Перевод, осуществляемый на уровне передачи неизменного плана содержания при соблюдении норм языка перевода, является переводом эквивалентным. В ходе анализа выяснилось, что основной корпус составляют примеры, которые можно отнести к группе частичных эквивалентов:

Ведь вы слабенькие, как соломинка слабенькие, это я знаю. Чуть ветерочек какой,

так уж вы и хвораете [11]. – I know you’re as frail as a blade of grass, that you catch a cold at the slightest puff of wind [12].

Сравнил я вас с птичкой небесной, на утеху людям и для украшения природы созданной [11]. – I compared you to a little bird in the sky created for the solace of man and the adornment of nature [12].

Прости, дитя мое! – говорил я, – я так вдруг объявил тебе, а может быть, это еще и не то … бедненькая!.. [11] – “…Forgive me, my child!” I said. ”I told you so abruptly, and perhaps it’s a mistake…poor little thing!...” [12]

В эту минуту жертвой старика был один маленький кругленький и чрезвычайно опрятный немчик, со стоячими, туго накрахмаленными воротничками… – At this moment the old man’s victim was a small, round, very neat little German, with a stiffly starched stand-up collar… [12].

…могла бы выйти премиленькая вещица [11]. – …it might turn out quite a charming little thing [12].

Все приведенные выше примеры были примерами частичных эквивалентов перевода на этом уровне языка. Переводчикам приходилось искать наиболее равноценные средства выражения эмотивности в английском языке, чтобы текст перевода приобрел

85