Защита своего духа и тела - непосильная задача для человека земного, но возможна как функция Бога, что отражено в концептуальной метафоре «Бог - Врачеватель» (ТМ1 - Целитель, Чудотворец): Ибо как неуместно не благодарить врачей за оздоровление тела, и тогда, как они дают нам врачевства горькие и неприятные, так неуместно и оставаться неблагодарными к Богу за то, что кажется нам нерадостным (Ант. Вел. 2); [Господь] обновляет в нас благодать Святого Духа, делает нас из ветхих новыми, воскрешает из мертвых... (ЕСир., 312).
Как правило, в одном текстовом фрагменте представлено несколько типов метафор. В той же проповеди Ефрема Сирина - одного из Отцов церкви, труды которого дошли до славян благодаря греческим переводам, кроме метафоры «Бог - Врачеватель» и ее морбиальных трансляций, широко использованы ориентационные базовые аналогии «Бог - верх» и «Бог - право» (на основе осмысления телесных бинарностей «верх - низ», «правый - левый): ТылиЕфрем, - спрашивает его Василий Великий, - прекрасно преклонившийвыю и взявший на себяигоспасительного слова? И сказал я в ответ: «Я Ефрем, который сам себе препятствуюидти небесною стезей» .Тынаставьменя на правую стезю... Пред тобою поверг меня Бог духов, чтобытыуврачевал душу мою...» (ЕСир., 312). В «Поучении» Владимира Мономаха пространственные ориентиры органично сочетаются с метафорой «печати» (вариант «следа»): От Господа стопычеловекуисправятся; Господом стопычеловеканаправляются. Когда он упадет, то не разобьется, ибо Господь поддерживает руку его (ПМон XI в.). Такие метафорические констелляции характеризуют как индивидуальный стиль писателя, так и специфику культурной парадигмы, отраженной в письменности, в целом.
Мысли Дж. Лакоффа о специфике ориентационных метафор в религиозных группах людей, которые руководствуются ценностями, вступающими в противоречие с ценностями «магистральной» культуры и/или сохраняющимися «подспудно» [2, с. 406], находят свое подтверждение в памятниках восточнославянской письменности. Интерес представляет обратная («карнавальная») трансформация ориентации «больше - лучше»: институт христианского монашества, основываясь на концепции аскетизма, предполагающего «нестяжательство», основывается на концептуальной модели «меньше - лучше». Метафора «больше - лучше» реализуется в мирском контексте, предполагающем накопление материального. Интеркультурный характер таких ценностных ориентаций подтверждается примером Дж. Лакоффа из истории ордена траппистов: «В нем [ордене] ценности МЕНЬШЕ - ЛУЧШЕ и МЕНЬШЕЕ - ЛУЧШЕ справедливы по отношению к материальной собственности, рассматриваемой монахами как препятствие к искреннему исполнению самого важного в жизни - долга перед Богом. Трапписты разделяют ценностный принцип магистральной культуры ДОБРОДЕТЕЛЬ - ВЕРX, придавая ей наивысший приоритет. Принцип БОЛЬШЕ - ЛУЧШЕ для них также остается в силе, но применяется не к материальным благам, а к добродетели; так же обстоит дело с ценностным принципом СТАТУС - ВЕРX, но он относится не к земному, а к высшему миру - к Царству Божию» [там же].
Категории персонификации, инструментальности, рациональности/иррациональности и пр., важные в идентификации Бога и проявленные в базисных и транслирующих метафорах религиозных дискурсов, свидетельствуют, с нашей точки зрения, о критическом типе мышления. Это противоречит основному постулату религии - учение воспринимается на веру, а вера не предполагает рефлексии, анализа полученных знаний, подключения интеллекта к осмыслению неизвестного и т. п. Однако использование базисных аналогий как ментальных конструктов сознания и их многочисленных трансляций в раннехристианском теологическом контексте определяет, на наш взгляд, характер этого явления как активного процесса концептуализации знаний и оценки этих знаний в системе аксиологических ориентаций культуры, что свойственно именно критическому мышлению. Дополняя его интуитивной и эвристической формами познания, человек пытается проникнуть в божественную сущность и тем самым понять свое предназначение во вселенной.
Широкая презентация базисных теологических метафор осуществляется ключевыми трансляциями, гносеологическая и эвристическая сила которых не вызывает сомнения. Базисная модель является исходной и ахроничной в отличие от транслирующих (временных) парадигмальных моделей, отвечающих аксиологической системе конкретной культурной парадигмы. Познание сущности Бога эксплицитно представлено в религиозных текстах с помощью транслирующих метафор поверхностного уровня. Семантический потенциал древнерусского языка позволил закрепить прочные аассоциативные связи таких метафор с другими познавательными аналогиям, не менее важными в процессе осмысления картины мира.
Литература
когнитивная метафора познание
1. Арутюнова Н. Д. Метафора. Теорияметафоры: сборник / [под общ. ред. Н. Д. Арутюновой и М. А. Журинской]. М. : Прогресс, 1990. 512 с.
2. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живём. Теорияметафоры: сборник / [под общ. ред. Н. Д. Арутюновой и М. А. Журинской]. М. : Прогресс, 1990. С. 387--416.
3. Лурье С. В. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы: учебное пособие для вузов [Электронный ресурс]. М. : Академический проект: Альма Матер, 2005 624 с. Режим доступа: svlourie.narod.ru.
4. МакКормак Э. Когнитивная теория метафоры. Теорияметафоры: сборник / [под общ. ред. Н. Д. Арутюновой и М. А. Журинской]. М. : Прогресс, 1990. 512 с. С. 358-386.
5. Словарь древнерусского языка (Х1-Х1У вв.): в 10 тт. / [под ред. Р. И. Аванесова, И. С. Улуханова, В. Б. Крысько]. М. : Русский язык, 1988. 2013.
6.Федоров Ю. М. Сумма антропологии (Антропологическая историософия) [Электронный ресурс]. Новосибирск: Издательство СО РАН, филиал «Гео», 2000. - 714 с. Режим доступа: http://platona.net/load/knigi_po_filosofii/antropologija/fedorov_summa_antropologii/5-1-0-1506.