Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.7 - 1991

продолжали линию демократического движения бхакти, осуществляя тем самым оппозиционное духовное движение, ориентирующееся на меняющуюся действительность, идеологическую переориентацию в рамках теологического миропонимания.

Подобно тому как не вся литература была светской, так и не все многообразие явлений литературной жизни сводится к просветительству. Традиционалистская линия в литературах Индии рассматривалась многими просветителями как ретроградное и ущербное явление; традиционалисты же в свою очередь обвиняли просветителей в измене традиции, в преклонении перед европейской культурой.

Традиционализм в литературе проявлялся в различных формах; как правило, антиреформизм его имел скрытый, а порой и откровенно антианглийский смысл. Подобный традиционализм не был реакционным, он допускал критику некоторых предрассудков (ранние браки, продажу девочек-невест, мезальянс), но чаще обходил изъяны традиционных институтов, бичевал пороки буржуазной и европейской культуры, которые проникали в индийское общество.

Если традиционализм в подавляющем большинстве индийских литератур данного периода выступал как периферийная тенденция, то в таких литературах, как, например, кашмирская и пенджабская, он был ведущим всеохватным явлением. При этом причины традиционализма в том и другом случае были различны. В окраинном Кашмире традиционализм не выражал собой активной идеологической позиции, это был скорее затянувшийся процесс, естественная инерция средневековой литературной традиции в регионе, не затронутом воздействием новых социально-экономических, культурных веяний. Гораздо сложнее обстояло дело в Пенджабе. После завоевания англичанами Пенджаб оказался разделенным на ряд феодальных княжеств, пенджабский язык изымается из официального обращения, уступив место урду, персидскому и английскому. В этих условиях само использование литераторами языка пенджаби являлось актом гражданственности, а обращение к известным историческим, легендарно-мифологическим темам и сюжетам означало стремление отстоять и сохранить духовное наследие пенджабского народа.

Период второй половины XIX в. является важной вехой в истории индийской культуры. Благодаря деятельности просветителей происходила коренная переориентация общественного и эстетического сознания индийцев, были созданы условия для дальнейшего расцвета индийской художественной культуры.

Своей творческой деятельностью индийские художники разрушали традиционные каноны и эстетизировали явления реальной действительности, социального и природного окружения. Они расширили диапазон жанрового мышления индийцев для постижения и осмысления многомерного человеческого бытия; они уловили и зафиксировали в своих произведениях конкретно-исторические формы жизни общества. Правда, художественная культура не выработала еще универсального метода, благодаря которому могла бы быть схвачена вся полнота конкретно-исторического национального бытия и определены доминантные силы, обусловливающие жизнь общества и исторический процесс.

638

НЕПАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

В середине XIX в. в Непале произошли события, определившие на долгие годы судьбы исторического и социально-культурного развития страны. Курс на политическую независимость, проводившийся одним из первых правителей объединенной страны Бхимсеном Тхапой, не устраивал британские власти. По ложному обвинению премьерминистр был брошен в тюрьму, и при дворе началась откровенная борьба за власть. В

1846 г., опираясь на поддержку британского резидента в Непале, представитель феодального семейства Рана Джан Бахадур устроил кровавую резню. Почти все главы соперничавших родов были уничтожены.

С этого времени начался почти столетний период всесильного господства феодалов Рана. Они фактически правили страной, лишив непальский народ самых элементарных человеческих прав. В стране наступила длившаяся до середины нынешнего столетия эпоха беспримерного деспотизма и насилия. Государственная и общественная структура была приведена в полное соответствие с ортодоксальными канонами индуизма, в частности с кастовыми установлениями,

639

которые правители старались использовать для укрепления стабильности своей деспотии. Нетронутой оставалась средневековая организация труда, существовал институт долгового рабства.

В стране совершенно отсутствовало светское образование (первое начальное учебное заведение светского типа было открыто лишь в 1894 г.). При монастырях и храмах изучались только санскрит и религиозные индуистские трактаты. Боясь пробуждения чувства национального самосознания, Рана всячески стремились возвеличить значение санкритской учености и утвердить в умах мысль о правомерности санскрита быть единственным языком, достойным литературы. Естественно, что всякие попытки утвердить в качестве литературной нормы разговорный язык непали вызывали самое активное противодействие верховных властителей и, более того, рассматривались как дейстствия, направленные на подрыв установленного правопорядка.

И тем не менее развитие литературы на непали, начавшееся в первые десятилетия XIX в., продолжалось. В создавшихся условиях обращение к народному языку свидетельствовало не только об изменившихся вкусах и внутренних потребностях литературного процесса, но и о высокой гражданственности авторов-непальцев.

Две творческие личности, движимые одной и той же целью — доказать, что непали может стать средством создания эстетических ценностей, определяют литературный облик этой эпохи. Творчество Бханубхакты связано в основном с 50—60-ми годами XIX в., а просветительская деятельность Мотирама Бхатты относится к самому концу столетия.

Бханубхакта (1814—1868) — единственный человек, которого непальский народ, имевший многочисленных кабиндра (царей-поэтов), махакаби (великих поэтов), удостоил чести зваться «адикаби» (первый поэт). Его предшественники Басанта Ядунатх, Патанджали писали свои стихи на непали главным образом потому, что хотели быть понятыми своими соотечественниками. Однако гипноз поэтических формул освященного традицией санскрита был еще слишком ощутим, отсюда и многочисленные интерполяции элементов санскритского канона, органически не вписывающиеся в непальский, как правило, заземленный разговорный текст. Ощущение поэтической сумбурности, «несистемности» усиливали многочисленные заимствования из известных в стране родственных непали литературных языков соседней Индии, прежде всего авадхи и браджа. Бханубхакта же благодаря своему недюжинному литературному таланту не только изменил языковую основу, но и создал фундамент новой поэтической системы, принципиально отказавшись от многих клише вышеупомянутых языков.

Бханубхакта отдавал себе отчет в том, что утвердить новый литературный язык можно успешнее всего в рамках махакабьи (великой поэмы). Во-первых, потому, что это был наиболее фундаментальный жанр, авторитет которого основывался на длительной литературной традиции. Кроме того, рядом с имеющимися вариантами на санскрите и других языках легче было оттенить своеобразие непали. Не случайно из всех больших поэм Бханубхакта выбрал «Рамаяну». Пересказывая историю царевича Рамы, он хотел напомнить своим соотечественникам, переживавшим горечь поражения в англо-

непальской войне, что люди высокого ума и храброго сердца могут выдержать любые испытания.

Бханубхакта, так же как и его предшественники Сувандадас и Рагхунатх, утверждал самобытный характер непальской литературы. Именно поэтому, сохранив основные сюжетные ходы, адикаби сделал все, чтобы его «Рамаяна» стала своей для широкого круга непальских читателей. Человеческое обаяние героев, по замыслу автора, должно было вызвать у читателя желание подражать им. Мужественные Рама и Лакшман могут быть трогательными и проникновенными в своих душевных порывах, а нежная Сита Бханубхакты бывает неукротима в справедливом гневе, напоминая своей твердостью реальных непальских героинь, о храбрости которых писали даже враги — англичане. Родина Рамы — Айодха — оказалась у Бханубхакты проекцией современного ему Непала. Даже в языке героев заметен отголосок событий того времени: из уст фантастических персонажей, вроде царя обезьян, слышатся слова: «Приказ по войскам», «военный совет» и т. п. Благодаря всему этому непальцы по-новому осмысливали давно известные им подвиги Рамы, которого Бханубхакта обратил в национального героя своей эпохи.

В условиях неограниченной деспотии Рана ортодоксальный индуизм продолжал оставаться идеологией, целиком определявшей образ мыслей и жизни непальцев. Неудивительно, что стремление к утверждению национального самосознания возникало у Бханубхакты в рамках традиционного индуистского мировоззрения. Оно ощущается достаточно ясно в написанных поэтом в конце его жизненного пути небольших поэмах «Гирлянда вопросов и ответов», «Венок молитв» и «Наставление невестке».

Обращение к жизни современного ему непальского общества более отчетливо проявляется в

640

стихах Бханубхакты, написанных «по случаю». В стихах этого нового для непальской поэзии жанра, где с особенной силой проявилось дарование Бханубхакты, все живущее и существующее оказалось достойным его поэтического внимания. Бжанубхакту — жителя сурового горного края, впервые попавшего в Катманду, — поражает шумная столичная жизнь, оживленно снующие по улицам прохожие, и он на все откликается поэтическими строками, полными удивления и восхищения. Однако, когда поэту пришлось столкнуться с другой, уже не внешней стороной жизни столицы: чиновничьим миром сутяжничества, неограниченным произволом судопроизводства, с очевидной нелепостью правовых норм, которые правители Рана целиком свели к древним индуистским шастрам, — на смену восхищению пришла насмешка, а потом и откровенная горечь.

Поэт не мог еще выдвигать просветительских задач, указывать отсталому обществу пути к прогрессу. Тем не менее он впервые поставил перед литературой цель открыть людям истину, суть праведности, которая неотъемлема для него от понятия общественного блага. Ради этого общественного блага творил и он сам, стремясь приблизиться к народу и мыслью и словом.

640

СИНГАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

50—90-е годы XIX в. — время активных и глубоких общекультурных процессов в сингальском обществе, тесно связанных с политическими, экономическими и идеологическими сдвигами. Это время пробуждения национального самосознания, патриотических чувств и вместе с тем — период действенного и целеустремленного освоения западной культуры, происходившего зачастую в самой конфликтной форме. Общественная, и в том числе культурная, жизнь сингалов насыщена противоречиями,

разнонаправленными тенденциями, столкновениями мнений: в эти годы велись разнообразные дискуссии по вопросам философии и религии, этики, истории, языка, поэзии, по проблемам образования, административного устройства и т. д.

Сингальское общество уже ощутило гнет колониального господства во многих областях жизни. Экономические, административные и культурные реформы английских правителей теперь уже твердо обеспечивали командное положение иноземцев в стране, разрушили или расшатали многие традиционные социальные институты, создав принципиально новые, изменили хозяйственную систему страны. Сингалы уже испытали не только губительные последствия создания плантационных хозяйств и других экономических мероприятий, приведших к нищете и разорению широкие массы крестьянства, не только всякого рода давление в общественной жизни, вплоть до запретов на проведение религиозных церемоний, но и физическую расправу, как это было во время народных волнений в 1817—1818 и 1848 гг. Более или менее резкий диктат был ощутим и в разных областях культуры: он проявлялся в пренебрежении к местным языкам, учености, системе образования, в навязывании английского языка, различных западных систем и институтов, ценностных установок и т. п. Момент насилия осложнял восприятие даже рациональных элементов чуждой культуры. Полемичность этого «диалога» приводила иногда и к защите реакционных явлений национальной культуры, но в целом, безусловно, способствовала ускорению сложных процессов, обновлению и изменению национальной идеологии и культуры, общественной психологии сингалов, выработке новых социальных идей. В результате произошли существенные изменения в социальной структуре общества, появились новые слои и классы, возник, в частности, и новый тип интеллигенции.

Первые сингальские газеты появились в начале 60-х годов, а к концу века насчитывалось уже почти полтора десятка газет и журналов. Вырабатывается современная общественно-политическая и научная лексика. Делаются первые попытки приближения литературного языка к разговорному. Ведутся исследования в области истории языка; в 1852 г. Дж. де Альвис опубликовал перевод с комментариями классической сингальской грамматики XIII в. «Сидат-сангарава».

В литературной ситуации наблюдаются две основные тенденции: с одной стороны — стремление сохранить и возродить различные традиционные жанры и виды литературного творчества, а с другой — обращение к новым жанрам и видам, привнесенным из западной литературы. Желание возродить национальную ученость, а также литературную деятельность тесно связано с общим духом ланкийского национально-освободительного движения во второй половине XIX столетия.

641

Поскольку традиционная культура за несколько веков колониального господства пришла к серьезному упадку, все чаще стали раздаваться призывы к ее возрождению, которое в данной этнической среде естественным образом связывалось с возрождением буддизма. В частности, развернулось движение за расширение сети монастырских школ в противовес христианской миссионерской деятельности. Некоторым из этих традиционных буддийских заведений (пиривен) суждено было сыграть крупную роль в национальном возрождении: в их стенах кроме канонических предметов изучались сингальская история, язык и литература, здесь получали образование многие будущие сингальские писатели.

Вместе с тем многие ратовали за овладение научно-техническими достижениями Европы, за подготовку национальных кадров в новых для страны областях знаний, за обновление системы образования. В этом деле были достигнуты значительные успехи: к концу XIX в. на острове существовали тысячи школ различного типа, и страна уже в это время отличалась высоким уровнем грамотности населения.

И все же с замыслами широкого буддийского просвещения связывались самые важные идеалы: национальная независимость, сохранение самобытности, отстаивание