Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.7 - 1991

литература»; Д. К. Хачатурян — главы «Шведская литература» и «Исландская литература»; С. Г. Хуцишвили — часть главы «Литературы народов Закавказья»: «Грузинская литература»; С. Б. Чернецов — главу «Эфиопская литература»; Б. В. Чуков

—главу «Иракская литература»; В. Р. Щербина — часть подраздела «Русская литература»

—«Тургенев»; К. Н. Яцковская — главу «Монгольская литература».

Над научным редактированием, кроме членов редколлегии тома, работали Е. Ю. Гениева, И. Д. Никифорова, Б. Л. Рифтин. Ученый секретарь тома — Н. Б. Яковлева. Литературная редакция — Г. А. Гудимовой.

Унификация собственных имен, названий, специальных терминов и дат проведена Н. А. Вишневской, Л. В. Евдокимовой, В. Б. Черкасским. Рукопись книги подготовлена к печати А. С. Балаховской и О. А. Казниной.

Библиография к тому составлена научно-библиографическим отделом Всесоюзной государственной библиотеки иностранной литературы под наблюдением В. П. Алексеева и В. Т. Данченко — по литературам зарубежных стран и по общей библиографии к тому (при участии авторов глав), В. Б. Черкасским — по русской литературе, республиканскими институтами — по библиографии литератур народов СССР (под ред. В. Б. Черкасского).

Синхронистические таблицы составлены Н. А. Вишневской и Е. П. Зыковой. Иллюстрации подобраны А. А. Савиновым при участии редакторов соответствующих разделов. Указатели составлены В. Л. Лейбович.

В ходе работы над томом его отдельные главы и разделы многократно рецензировались и обсуждались. Чрезвычайно конструктивными были рекомендации, высказанные рецензентами на последнем этапе работы над томом (рецензии Н. К. Гея, Б. А. Гиленсона, В. А. Келдыша, Н. П. Михальской, Е. П. Челышева, Р. Ф. Юсупова). Всем лицам и научным организациям, принимавшим участие в рецензировании и обсуждении, редколлегия тома выражает глубокую благодарность.

7

ВВЕДЕНИЕ

Седьмой том «Истории всемирной литературы» охватывает период от середины XIX в. до 90-х годов этого века, ознаменовавших наступление эпохи империализма.

В середине века различного характера освободительные движения сотрясали значительную часть земного шара. Историческую обстановку в мире определили европейские революции 1848—1849 гг., революционная ситуация в России на рубеже 50-х и 60-х годов, Гражданская война в США, национальное восстание в Индии, тайпинское восстание в Китае и многие другие антифеодальные и антиколониалистские выступления. С объединением Германии и завершением процесса национального объединения Италии основные цели буржуазного преобразования в Западной Европе были достигнуты. В 1871 г. Запад, по словам Ленина, «с буржуазными революциями покончил» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 23. С. 2). Однако в Центральной и Юго-Восточной Европе вопросы буржуазных преобразований и национальной независимости по-прежнему были весьма актуальными. Хотя после поражения в войне с Пруссией Австрия вынуждена идти на компромиссы (образование «двуединой» Австро-Венгрии в 1867 г.), судьба славянских народов, входивших в империю Габсбургов, оставалась тяжелой и национальноосвободительная борьба велась на протяжении всей второй половины XIX в. В течение рассматриваемого периода происходит постепенное освобождение народов, насильственно втянутых в орбиту Османской империи. В 1878 г. получает независимость Болгария. Благодаря объединению Дунайских княжеств возникает независимая Румыния.

Буржуазные преобразования, в основном завершенные в Западной Европе, гораздо менее интенсивно осуществлялись в России. Половинчатые реформы 1861 г. не разрешили назревшие исторические задачи. Положение России в тот период характеризуется нарастанием революционной борьбы и наступлением нового разночинного этапа ее развития.

Попытки ряда даже самых ограниченных буржуазных реформ на Востоке (Турция, Иран, Корея) окончились неудачей. И только в Японии острые классовые столкновения привели в 1868 г. к началу буржуазных преобразований. В то же время активизация товарно-денежных отношений, накопление элементов капиталистического уклада в наиболее развитых странах Востока (Турция, Египет, Индия, Япония и др.) проходили при одновременном существовании в этих и других странах Азии и Африки традиционных институтов и добуржуазных социально-экономических отношений.

В 70-е годы капиталистические отношения утвердились в большинстве европейских стран, а также в США. В этот период сложилась мировая капиталистическая система, в которую оказались в той или иной степени втянуты все страны и все народы. Последняя треть века ознаменовалась интенсивным ростом производительных сил. Железные дороги, пароходное сообщение соединяют и «сближают» бесконечно отдаленные друг от друга в прошлом точки земного шара. Мировая торговля, получившая неслыханный до той поры размах, также сближает страны и континенты. Казалось, что поступательному развитию капиталистической системы нет предела, однако в последней трети века в самой этой системе начали обнаруживать себя кризисные моменты, свидетельствовавшие о наступлении нового периода — империализма.

Учащаются грабительские войны, колониальные захваты, создаются мировые империи. Новые империалистические державы вступают в борьбу за свое место под солнцем. США начинают оттеснять Англию; Германия и Япония также стремятся при мировом дележе колониальных владений урвать кусок побольше.

Упрочение буржуазных порядков знаменовало вместе с тем окончательное размежевание классовых интересов буржуазии и пролетариата. Кровавое подавление июньского восстания парижского пролетариата 1848 г. ознаменовало начало этого нового периода в истории классовой борьбы, приведшей в мае 1871 г. к созданию первой пролетарской диктатуры — Парижской коммуны. Все яснее обнаруживающийся кризис капиталистической системы сопровождается все большей активизацией революционных сил. Во второй половине века происходит всемирно-исторический процесс слияния социализма с рабочим движением. В 1864 г. в Лондоне было создано Международное

8

Иллюстрация:

Площадь Звезды и прилегающие кварталы Парижа, перестроенные по плану Ж. Османа

1853—1869 гг.

Аэрофотосъемка

товарищество рабочих, вошедшее в историю под именем I Интернационала, подлинным руководителем которого был Маркс. В ряде стран возникают социал-демократические рабочие партии, положившие в основу своей деятельности учение Маркса — Энгельса.

Острейшая ломка феодально-крепостнических отношений в России, интенсивное назревание массового революционного протеста способствуют перемещению в Россию центра революционной борьбы. В конце рассматриваемого в данном томе периода в русском революционном движении наступает новый, пролетарский этап.

Вторая половина века характеризуется значительной исторической динамикой. На смену «веку пара» пришел «век электричества». Великие открытия Дарвина и Менделеева, Эдисона, Пастера, Коха и другие во многих областях знания обещали, как многие верили, скорое раскрытие всех загадок природы.

Однако, несмотря на оптимистические перспективы, открывавшиеся перед человечеством наукой и техникой, отнюдь не приходится говорить о столь же «безоблачном» развитии культуры в целом. Одним из наиболее ощутимых результатов

поражения революций 1848—1849 гг. был духовный кризис, охвативший широкие круги европейской интеллигенции.

Победившая буржуазия утрачивает свой былой пафос переустройства мира, что приводит ко всеобщей прозаизации жизни, к торжеству бездуховного собственнического интереса. Для понимания развития культуры в рассматриваемый период чрезвычайно важны те наблюдения, которые сделали Маркс и Энгельс относительно результатов победы буржуазных порядков: «Буржуазия повсюду, где она достигла

9

господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывавшие человека к его „естественным повелителям“, и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного „чистогана“. В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 426). Наступившее всеобщее обмеление жизни, ее прозаизация казались многим западноевропейским интеллектуалам особенно безнадежными потому, что эта ситуация представлялась неким «окончательным» вариантом, своеобразным тупиком истории. Если на предыдущем этапе ясно ощущалось движение истории и участие в нем индивидуума мыслилось возможным, то во второй половине века все более непостижимыми и отчужденными от человека выглядят приводящие общество в движение экономические и политические механизмы.

Исключительное влияние, которое завоевал в этот период в западноевропейской культуре позитивизм, носило глубоко противоречивый характер. С одной стороны, ставка на научное знание была связана с борьбой против остатков феодализма, против всех видов клерикализма и базировалась на реальных ошеломляющих успехах науки и техники. С другой — позитивизм как философское направление, ставившее перед собой задачу эмпирически точного описания явлений, принципиально отказывался от раскрытия существенных закономерностей действительности. Постепенно в позитивизме полностью выявляется то эклектическое смешение вульгарного материализма и идеализма, которое поначалу оставалось скрытым от многих его адептов.

Необходимо отметить, что широко распространенное влияние позитивизма в различных историко-культурных условиях было неодинаковым. Если строгая научная объективность, скажем во Франции, воспринималась как нечто противостоящее всякой тенденциозности, чуждое участию в общественной борьбе, то во многих других странах в позитивизме находили прежде всего философское обоснование прогрессивных социальных реформ (Скандинавские страны, Польша).

Наступление эпохи империализма ознаменовалось острым кризисом, который проявился во многих западноевропейских культурах в конце века. На смену увлечению позитивизмом теперь приходят культ откровенно идеалистических направлений, таких, как философия Ницше, Бергсона, Шопенгауэра, и тот сложный комплекс острокризисных явлений, который получил название декаданса, или искусства «конца века».

Для этого периода характерна также значительная поляризация в духовной жизни: наряду с распространением идеалистических, порой глубоко пессимистических, а иногда агрессивно-империалистических воззрений все более ощутимым становится воздействие на культуру идей социализма.

Литературная карта мира так же пестра и многообразна, как и в предыдущий период. Чрезвычайно резко проявляется неравномерность развития, связанная с ускорением литературного процесса. Правда, к концу периода уже можно говорить о тенденции большей синхронизации литератур, которая еще яснее даст о себе знать в последующие десятилетия.

Поэтому в данном томе особое внимание уделяется проблеме так называемого ускоренного развития. При этом мы не имеем в виду в основном отвергнутую нашей наукой идею ускоренного развития как повторения пути «литературы-модели». Путь тех литератур, где процесс развития был особенно интенсивным и динамичным (например, во Франции), вел к появлению тенденций, которые позднее проявились в других литературах, но полностью в них не повторялись.

В ряде восточных литератур также наблюдается ускорение литературного процесса по сравнению с предшествующим периодом (в японской, бенгальской, турецкой литературах). Однако в большинстве азиатских и североафриканских литератур переход к новому типу литературы в этот период происходил как «постепенный и длительный переворот» (выражение Д. С. Лихачева).

Отход от средневекового типа литературы проявлялся в перестройке жанровой системы, изменялась иерархия традиционных жанров, и зарождались жанры новые для той или иной восточной литературы (в частности, современные драмы и романы, некоторые поэтические жанры на Ближнем Востоке). Для этого процесса характерны непоследовательность, возвраты к прошлому, отступления от завоеваний, сосуществование в системе жанров разностадиальных явлений. В целом прозаические жанры теснят поэтические. Однако в Китае, представляющем, очевидно, в этом отношении исключение, проза (старый жанр романа, связанный с традицией устного исполнения) сохраняет прежние признаки, а поэзия модернизируется и занимает ведущие позиции.

В это время на Востоке идут обновление и демократизация языка литературы, проявляющиеся

10

прежде всего в его упрощении и одновременном осовременивании, более или менее интенсивном внедрении в литературу элементов диалекта и т. п. Большую роль в этом отношении сыграла публицистика, влияние которой было велико в большинстве восточных стран.

Одно из проявлений неравномерности литературного развития — выдвижение на первый план таких литератур, которые в прошлом не оказывали определяющего воздействия на ход мирового литературного процесса. Это относится прежде всего к русской литературе, достигшей в эти годы высшего классического расцвета и начавшей играть определяющую роль в мировом литературном развитии. Необходимо отметить и тот качественный рывок, который делают некоторые другие литературы, например норвежская, также занявшая несвойственное ей ранее выдающееся место в общеевропейском литературном процессе.

Важнейшая особенность периода, о котором идет речь, — исключительно широкие и интенсивные литературные связи и их качественно новый характер. Это подчеркивал Н. И. Конрад: «Со второй половины XIX в. литературные связи приобрели общемировой масштаб и стали фактом литературы каждого отдельного народа и вместе с тем фактом мировой литературы. В эту эпоху в орбиту мировых литературных связей был вовлечен Восток». При этом на Востоке идет усиление не столько внутрирегиональных, сколько межрегиональных связей. Восточные литературы активно впитывают европейский опыт, растет число переводов и разного рода адаптаций. Восток ищет на Западе образцы для подражания, для стимулирования собственного литературного развития, что нередко приводит к эклектизму, смешению элементов разных методов. Воздействие Запада проявляется в критико- и теоретико-литературной мысли на Востоке.

Можно говорить о двух диалектически сочетающихся тенденциях: выявлении национального облика и углублении самобытности литератур и процессе их включения в систему межлитературных связей. Так, идея «американизма», т. е. национального

своеобразия, в странах Латинской Америки, заключавшая в себе утверждение политического и культурного самоопределения бывших колоний, сочетается с так называемым «европеизмом», обозначившим тенденцию включения Латинской Америки в мировой культурный процесс. Эту диалектику образно раскрыл Хосе Марти: «Пусть черенок мировой культуры привьется к нашим республикам, но стволом дерева должны быть сами наши республики».

Диалектика интенсивного отстаивания национальных духовных ценностей и активного культурного обмена наблюдается в большинстве стран Центральной и ЮгоВосточной Европы. Особенно яркий пример подобного диалектического сочетания мы находим у многих народов России, у которых становление и дальнейшее развитие национальных культур тесно переплетается в этот период с воздействием русской прогрессивной культуры. У некоторых просветителей в странах Востока и Африки стремление использовать достижения европейской науки и техники сочетается с тенденциями противопоставить европейской технической цивилизации восточную «духовность».

Как и в период, охваченный предыдущим томом, западноевропейские литературы объединяет сходство литературного процесса, хотя и тут наблюдается значительная неравномерность. В литературах Центральной и Юго-Восточной Европы также проявляются общие черты, порожденные близостью исторических судеб этих стран, значительной ролью национально-освободительного движения. Хотя в литературе США дает себя знать много черт, сближающих ее с литературами Западной Европы, но тем не менее можно говорить о некоторых существенных особенностях, связанных с той специфической ситуацией, когда зерна европейской традиции упали на новую культурную почву и она столкнулась с чрезвычайно динамичным историческим развитием, особенно в период после Гражданской войны. Наблюдается некоторая общность литературы США с литературами Канады и Австралии, которые сближают в этот период ярко выраженные тенденции национального самоопределения. Общность проблематики, своеобразие традиций и исторической ситуации позволяют выделить в единый комплекс литературы Латинской Америки, которые медленно и с трудом преодолевают последствия колониализма во всех сферах жизни.

Во второй половине века продолжается борьба за создание национальной литературы на родном языке (финская, исландская, многие восточные литературы). Усилившиеся в ходе развития капитализма тенденции общегосударственного единства и известной нивелировки уклада и попытки сопротивления этим явлениям вызывают в ряде литератур областнические течения (Германия, США). Вместе с тем в некоторых государственных объединениях развиваются (в этот период более интенсивно) разноязычные литературы. Это относится не только к «лоскутной» Австро-Венгрии, где существуют

11

особые, нередко мало чем связанные национальные литературы, но и к таким странам, как Франция (провансальская литература), Щвейцария, Испания, Канада.

Особая зона — литературы стран Востока и Африки. Неравномерность экономического и социально-политического развития обусловила значительные различия и в уровне, и в темпах развития восточных и африканских литератур. В стадиальнотипологическом плане они могут быть распределены по трем группам: первая — литературы средневекового типа, продолжающие поступательное движение в рамках старой системы (например, бирманская, тайская литературы, эфиопская и литературы африканских стран южнее Сахары); вторая — литературы, в которых четко обозначились признаки новой литературной системы и начался процесс перехода от средневековых к новым методам творчества (сюда относятся многие литературы Ближнего, Среднего Востока и других регионов); третья — литературы, наиболее продвинувшиеся на пути освоения новых художественных методов, в частности реализма (например, в Японии,