Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.7 - 1991
Турции). Для литератур второй и третьей групп характерны более или менее выраженные просветительские тенденции, приобретающие на Востоке ряд специфических особенностей, отличавших их от Просвещения в Европе. Одним из основных стимулов восточного просветительства было осознание необходимости противостоять Европе, что нередко было связано с антиколониалистскими тенденциями. В то же время восточные просветители стремились вывести свои страны из отсталости, невежества, внести в жизнь последние достижения европейской науки и техники (этим объясняются многочисленные восторженные описания паровоза, парохода, телеграфа, электричества и т. п. в самых разных восточных литературах). Однако антифеодальная и тем более антиклерикальная острота европейского Просвещения у восточных просветителей нередко стиралась, а сами просветительские идеалы получали своеобразную окраску. В пропаганде этих идеалов непосредственное участие иногда принимали и традиционалисты, осознавшие необходимость перемен в восточном обществе. Это порождало такие парадоксальные с европейской точки зрения явления, как «королевское просветительство» в Сиаме, просветительская деятельность эмира Афганистана и т. п. Восточное просветительство шло рука об руку с религиозным реформаторством, набиравшим силу во многих странах Востока. Поэтому даже у самых последовательных восточных просветителей нельзя, как правило, найти сколь-нибудь заметных антиклерикальных идей. Более того, на Ближнем и Среднем Востоке, например, где ислам определял многие стороны жизни общества, просветительские идеи свободы и равенства, пропаганда принципов передового общественного и политического устройства по европейскому образцу уживались с идеями мусульманского реформаторства, панисламистскими устремлениями, так же как восхищение идеями французского Просвещения с сатирами на галломанию. Модернизированный ислам рассматривался как опора просветительства в общей борьбе против духовной экспансии Запада, а понятия свободы, равенства и справедливости, республиканские идеи интерпретировались как установления мусульманского вероучения.
Несмотря на значительную неравномерность литературного развития и большую пестроту художественных направлений, для рассматриваемого периода можно выделить доминанту литературного процесса — это интенсивное развитие реализма, которое своеобразно идет в различной историко-культурной обстановке, но обладает определенными общими чертами.
Для данного тома чрезвычайно важна типология реализма, так как с реализмом в этот период соотносятся многие литературные явления, имеющие весьма перспективное значение.
Вэто время формулируются эстетические принципы реализма как метода и появляется сам термин «реализм». Становление теории реализма идет теперь в еще более резкой, чем в первую половину века, полемике с романтизмом. Западноевропейский реализм рассматриваемого периода в своих лучших достижениях, связанных с именами Флобера, Мопассана, Т. Гарди и др., продолжает то глубокое изучение общества, которое начали Стендаль, Бальзак, Диккенс, сохраняется также страстная антибуржуазность писателей-реалистов первой половины века. Вместе с тем во второй половине века реализм в высокоразвитых странах Западной Европы претерпел значительные изменения по сравнению с первой половиной века. Это своеобразие реализма определяется ситуацией стабилизировавшегося буржуазного общества, перешедшего в стадию «мирного» существования и повседневно доказывавшего трагическую беспочвенность иллюзий о неограниченных возможностях индивидуума в этом обществе.
Взападном реализме второй половины века блестяще продемонстрированы все формы зависимости человека от обстоятельств. Этот вопрос рассмотрен и в социальном, и
вэкономическом, и в физиологическом плане. Тут можно говорить о благотворном влиянии достижений
12
социальных и естественных наук. Но в то же время воздействие философии позитивизма ограничивает возможности широкого реалистического видения действительности. Европейские писатели-реалисты не сумели в этот период с такой же степенью глубины показать «среду» как продукт творческих усилий и дерзаний человека и, главное, самого человека как личность активную в духовном и интеллектуальном плане, несущую всю меру индивидуальной ответственности.
Убольшинства западных реалистов этого периода положительное начало воплощено
ввиде униженной красоты, растоптанной добродетели. Такая концепция человека диктовалась недоверием к человеческой активности и пессимистическими представлениями о ее результатах. В творчестве некоторых реалистов (как и в дальнейшем натуралистов) проявляется эстетизация безобразного, болезненного. Вообще проблема эстетизма, сложно вплетающегося в реалистическую концепцию искусства и во многом порожденного отвращением к прозаическому и бездуховному обществу, также чрезвычайно важна для ряда реалистов данного этапа. С этим связан в какой-то мере тот особый акцент на проблеме стиля, который был свойствен многим писателям (Флобер, Гонкуры).
В западноевропейском реализме были в эти годы и утраты, и новаторские открытия. Расширяется сфера художественного, в нее шире включаются жизнь демократических слоев общества и многие явления действительности, считавшиеся в прошлом «низменными». Реализм значительно обогащается тонким анализом неуловимых переливов внутреннего мира человека, а также его физической природы. К новаторским открытиям относятся специфика изображения предметно-чувственного мира, исключительное умение воплощать «индивидуальность» каждого предмета, атмосферу, окружающую героев, обстановку, видимые приметы их поведения. В литературе были сделаны открытия, подобные тем, которыми обогатили живопись импрессионисты.
Изменения, о которых шла речь, преломились прежде всего в поэтике ведущего в реализме того времени жанра — романа (например, изменение фабулы романа, построение его как «истории жизни», воплощающей ее самодвижение, не поддающееся упорядочению). Реалистам второй половины XIX в. жизнеподобие в смысле «среднестатистического» свойственно в гораздо большей степени, чем писателям первой половины века. Менее характерными становятся заострение образа, гротеск, преувеличение.
В натурализме были гипертрофированы некоторые слабые стороны творчества западноевропейских писателей-реалистов той поры. Декларируя верность реальности, научную объективность, исходя из принципа описания, классификации явлений, принятого позитивизмом, который был его философской базой, натурализм отходит от типизации, отбора и тем самым оказывается неспособным проникать в сущность изображаемого и художественно осмыслять значительные закономерности действительности. В творчестве натуралистов принцип детерминированности личности носит во многом физиологический характер: непреодолимое, по их мнению, влияние социальной среды осложняется столь же непреодолимым влиянием наследственности. Детальное изображение безобразного и патологического порой превращается в самоцель. Ставка на факт приобретает самодовлеющий характер. Сами натуралисты считали себя продолжателями реалистической традиции, но, по существу, «правоверный» натурализм порывает с реализмом. Творчество основоположника и теоретика натурализма Золя, как и ряда других крупных писателей, считавших себя натуралистами, порой не укладывается в жесткие рамки натуралистических теорий.
Значение натуралистических направлений, получивших широкое распространение и в Европе, и за ее пределами, в разных национальных литературах было неодинаковым. Наиболее отчетливо черты натурализма, о которых шла речь выше, проявились во французской литературе. Немецкий натурализм сыграл свою роль в преодолении упадка и
провинциализма, проявлявшихся в немецкой литературе второй половины века. Творчество самого крупного представителя немецкого натурализма Гауптмана отнюдь не ограничивается рамками натуралистической доктрины. В Англии роль натурализма была меньше. Развитие натурализма в литературе США относится к более позднему периоду. По мере его распространения в натурализме возобладали эпигонские тенденции, доктрина окончательно одерживает верх над живым развитием и обнаруживает свою узость, и натурализм заходит в тупик. Новый подъем реализма в западноевропейских литературах на рубеже веков связан с активной борьбой против натурализма.
Судьбы реализма в русской литературе значительно отличались в этот период от его развития на западноевропейской почве. Во второй половине века русская литература по своему объективному значению выходит в авангард мирового литературного процесса. Основные историко-культурные предпосылки исключительно интенсивного развития русской литературы
13
— то особое место, которое литература занимала в жизни страны, где она была ведущей формой общественного сознания, и ее связь с освободительным движением, приобретшим необыкновенный размах.
«У народа, лишенного общественной свободы, — писал в 1851 г. Герцен, — литература — единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести. Влияние литературы в подобном обществе приобретает размеры, давно утраченные другими странами Европы». Этой особой функцией литературы в жизни общества определяются и представления о типе художника, отличные от тех, которые господствовали в Западной Европе. Конечно, и многие западноевропейские писатели играли активную роль в общественной борьбе, выступая на стороне прогрессивных сил. Достаточно вспомнить участие многих из них в революционном движении 1848 г., знаменитые памфлеты Гюго против «Наполеона малого» или заявление Золя по делу Дрейфуса. Но более распространены были в то время различные концепции «искусства для искусства», нашедшие свое выражение в знаменитой формуле «башня из слоновой кости»; с другой стороны, художника приравнивали к естествоиспытателю, от него требовали «научной объективности». Все это во многом было обусловлено глухой стеной отчуждения от публики, а порой враждебности ее искусству, о которой постоянно говорят западноевропейские писатели того времени и которая характерна для тогдашнего буржуазного общества. В России складывается принципиально иной тип отношений между писателем и публикой, основанный на интенсивном духовном контакте. Писатель если сам и не участвует активно в освободительной борьбе, как это делали Герцен и Чернышевский, то глубоко переживает ее перипетии и служит прогрессивным общественным идеям «сердечным смыслом» своего творчества. Отличительная черта русской литературной жизни — широкое участие читателя и критики в спорах вокруг общественно значимых произведений (вспомним полемику, вызванную книгами Тургенева, Гончарова, Островского, Толстого, Достоевского).
Знаменательно, что подобный тип писателя-гражданина и соответственное отношение к нему читателя, который нередко видит в нем учителя и наставника, характерны в то время для многих литератур народов России. Такой тип писателя складывается также и в других регионах, отмеченных острыми социальными столкновениями. Можно назвать кубинского поэта-революционера Хосе Марти, филиппинского писателя Хосе Рисаля, ставшего национальным героем страны, египетского борца за освобождение аль-Баруди. Такую же роль играют и многие писатели в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, ведущих национально-освободительную борьбу (например, Ботев и Вазов в Болгарии).
Кардинальное отличие социально-культурных условий определяет своеобразие развития и характера методов и направлений в русской литературе по сравнению с западноевропейскими. Это прежде всего относится к судьбам реализма в рассматриваемый период. В формирование теории реализма внесли свой вклад крупнейшие художественные индивидуальности, она испытала сильнейшее влияние революционно-демократической критики, во многом определившее ход литературного процесса на протяжении почти всего века. Уже в первой половине века складывается мощная традиция реализма, прежде всего в произведениях Пушкина и Гоголя, которая в дальнейшем творчески продолжается.
Русскому реализму присущи масштабность проблематики, стремление постичь характер всемирно-исторического развития. Эта масштабность, обусловленная осознанием бесконечных возможностей национальной жизни, открытости исторического процесса, заставляла находить живую душу под прозой быта с ее враждебностью человеку.
Сама открытость и синтетичность русского реализма определяют его доминирующее положение в литературном процессе и преобладание над нереалистическими художественными системами (незначительная по сравнению с Западом роль «правоверного» натурализма). Вместе с тем многое сближает русский реализм с развитием этого же метода в Западной Европе. Это относится прежде всего к судьбам романа — основного жанра, с которым связано развитие реализма как в России, так и на Западе.
Для русского реалистического романа, как и для западноевропейского романа второй половины века, характерно предельно достоверное изображение будничной жизни, среды и предметного мира, человеческих характеров. Русский роман достигает высокого мастерства в раскрытии смутных, едва осознанных душевных движений; достаточно вспомнить роль, которую сыграл внутренний монолог Толстого в развитии мирового романа. Точек пересечения было много, и в то же время можно говорить о создании особой новой структуры романа, оказавшейся чрезвычайно плодотворной для этого жанра в XX в. Русский роман сближает с романом Бальзака, Стендаля и Диккенса и отличает от ряда явлений западного реализма второй половины века представление
14
об обществе не как о стабилизировавшейся, закостеневшей институции, а как об арене борьбы различных сил, борьбы, имеющей реальную позитивную перспективу. У русских писателей это связано с верой в народные силы, с тем постоянным критерием народного блага, который воодушевляет (при различном понимании смысла этого понятия) буквально всех творцов русского романа.
Врусской литературе выдвигается на первый план особый тип романа, который можно определить как роман духовных борений, характеризующийся вместе с тем эпической широтой и полнотой изображения в нем русской жизни. «Диалектика души» у Толстого и глубинный психологический анализ Достоевского замечательны не только мастерским раскрытием кричащих противоречий человеческого сознания, но и умением делать эти духовные конфликты средоточием большого философского и общественного смысла, преломляя в них поистине всемирно-историческую проблематику.
Вкорне различно в русском и западноевропейском романе того времени соотношение героя и среды. Герой у русских писателей всегда несет полную меру моральной ответственности, и его активность определяет движение сюжета. Тургеневу принадлежит заслуга создания особого типа романа, когда в драматической коллизии раскрывается жизненная позиция героев с точки зрения мировоззренческой, моральной и практической. Такой ситуации «духовной проверки», основанной на признании этической ответственности человека и веры в возможности его активного воздействия на действительность, мы почти не найдем в западном романе. Тургеневский тип романа
«духовной проверки» обогатили Толстой и Достоевский. В русском романе речь идет не о «вписывании» человека в действительность, а об активной конфронтации с ней, не столько о среде, сколько об истории, об историческом смысле и результатах человеческой деятельности. Положительная система ценностей, сочетающаяся с самым трезвым реализмом, прежде всего определила исключительное место русской литературы в этот период. Эта положительная система связана с пониманием и категории народа, и категории личности.
Основные достижения русской литературы, прежде всего романа, общеизвестны, но до сих пор гораздо меньше обращалось внимания на своеобразие других жанров. Так, необходимо отметить успехи малой прозы — с одной стороны, социального очерка, отличающегося исключительной общественной остротой, а с другой — жанра рассказа в творчестве Тургенева, Лескова и др., что во многом подготовило в дальнейшем изменения в системе жанров; начиная с 80-х годов на первый план вместо романа выходят малые прозаические формы. Эти достижения малой прозы связаны прежде всего с именем Чехова. Отличным от западноевропейского литературного развития был в этот период и путь поэзии, прежде всего творчество Некрасова, явившееся существенным импульсом для развития реалистической гражданской лирики и за пределами русской литературы (например, в странах Центральной и Юго-Восточной Европы). Своеобразен и путь русской драматургии, вершиной которой является в этот период творчество Островского, занимавшее совершенно особое место на фоне западноевропейской драматургии, не давшей в то время (кроме творчества Ибсена, чья драматургическая система значительно отличается от драм русского автора) ни одного крупного имени. Не было в западноевропейских литературах того времени и сатиры, близкой по силе СалтыковуЩедрину.
Новаторские открытия русской литературы получают в этот период высокое признание в мире. Для литературного процесса второй половины XIX в. симптоматичен триумфальный успех русской литературы на Западе и конкретные факты влияния, которое она начинает оказывать на Западе и на Востоке. Это влияние особенно усиливается в конце века, когда преодоление кризисных явлений в западноевропейских литературах шло с учетом достижений русской литературы.
Подъем, который переживает русская литература, сказывается и на развитии многих литератур народов России. Именно в этот период можно с полным правом говорить о складывающемся общероссийском литературном процессе. Многие наиболее значительные деятели национальных культур связаны в этот период с русской революционно-демократической мыслью (И. Франко, И. Чавчавадзе, А. Церетели, М. Налбандян, М. Ф. Ахундов и др.). В целом тот период, о котором идет речь, ознаменован для многих литератур России становлением и интенсивным развитием реализма, хотя этот процесс протекал неравномерно. В некоторых литературах сосуществовали просветительские и романтические тенденции. Особая проблематика характеризует молодые и младописьменные литературы, хотя в ходе общероссийского литературного процесса многие его закономерности оказывают и на них свое воздействие.
Как уже отмечалось, становление и развитие реализма является доминантой литературного процесса, во всяком случае в Европе и Америке, однако в этот период не прерывается
15
и линия романтизма. Романтизм особенно интенсивно продолжает развиваться в странах, для которых характерно более позднее формирование реализма. Однако говорить о временных границах между романтизмом и реализмом вообще затруднительно, так как в большинстве случаев речь идет не о смене направлений, а об их сосуществовании, и более того — взаимопроникновении.