МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
В.Н. Гуреев
ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ
XX – НАЧАЛА XXI вв.
Методическое пособие для иностранных студентов государственных университетов
Издательско-полиграфический центр Воронежского государственного университета
2011
Утверждено научно-методическим советом филологического факультета 3 марта 2011 г., протокол № 6
Рецензент д-р филол. наук О.А. Бердникова
Пособие подготовлено на кафедре гуманитарных наук и искусств филологического факультета Воронежского государственного университета.
Рекомендуется иностранным студентам-бакалаврам продвинутого этапа обучения филологических факультетов государственных университетов.
Длянаправления 031000 – Филология ОПД.Ф.03.3 – История русской литературной критики
2
ЛИТЕРАТУРНАЯ СИТУАЦИЯ И ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА
ВСОВЕТСКОЙ РОССИИ 1920-х гг.
В20-е годы ХХ в. картина литературной жизни в стране была очень противоречивой и нестабильной. Одной из главных отличительных особенностей этого периода стало возникновение многочисленных литературных группировок и объединений, между которыми развернулась ожесточённая борьба. В числе таких группировок могут быть названы, например, Пролеткульт, РАПП, ЛЕФ, «Серапионовы братья», ОБЭРИУ, «Перевал» и др.
Каждая из подобных группировок выступала со своей программой и отстаивала своё видение дальнейшего пути развития советской литературы. Именно с этих позиций каждая из групп давала критические оценки всем литературным явлениям.
Теоретиками Пролеткульта (так называлась сеть пролетарских куль- турно-просветительных организаций, которые начали повсеместно возникать в стране в период между Февральской и Октябрьской революциями) проводилась в жизнь идея создания «чистого пролетарского искусства». Под этим понималось то, что произведения должны создаваться выходцами преимущественно из пролетарской среды, быть адресованы пролетариату и изображать в основном жизнь пролетариев.
Лидеры Пролеткульта призывали к отказу от культурного наследия прошлых лет, поскольку вся эта культура создавалась другими классами и для пролетариата не приемлема.
Некоторые идеи Пролеткульта оказали сильное влияние на литературу первой половины 1920-х гг. и в какой-то степени были подхвачены Россий-
ской ассоциацией пролетарских писателей (РАПП). Рапповцы (иногда их ещё называли «напостовцами», поскольку они сплотились в основном вокруг журнала «На посту») выступили с жёсткими идеологическими требованиями
вподходе к искусству и повели ожесточённую борьбу за партийность лите-
ратуры (понимая под этим создание единой системы партийного руково-
дства всем литературным делом страны). В своих литературно-критических статьях рапповцы давали в первую очередь политическую оценку произведений и в агрессивной форме нападали на тех писателей, в творчестве которых ими усматривалось отклонение от коммунистической идеологии.
Активными оппонентами рапповцев были лефовцы – последователи футуристов, объединённые в группу Левый фронт искусства (ЛЕФ). Свою главную задачу лефовцы видели в создании новых художественных форм, с помощью которых искусство должно было выразить идею революционного преобразования жизни. При этом в своих теоретических работах лефовцы рассматривали только эстетический аспект проблемы, а вопросов политики не касались.
Большой интерес к формальной стороне произведения проявляла также группа имажинистов, которые, отстаивая верховенство образа, готовы были даже пренебрегать смыслом во имя образа.
3
Интересную позицию занимала в те годы литературная группа «Серапионовы братья», возникшая в Петрограде при издательстве «Всемирная литература». В этой группе не было стилевого единства, а допускалось сосуществование самых разных творческих манер и стилей. «Серапионы» (так называли участников этой группы) выступали против примитивизма, упрощённой плакатности, против восхваления малохудожественных произведений только за их идейное содержание. От писателей они требовали в первую очередь динамичного, увлекательного сюжета. При этом «серапионы» часто критиковались рапповцами за аполитичность и уход от актуальных проблем.
Но особенно резкой критике (как со стороны рапповцев, так и со стороны лефовцев) подвергалась литературная группировка «Перевал». Она возникла в Москве под руководством главного редактора журнала «Красная новь» Александра Константиновича Воронского. Самая главная заслуга этой группы была в том, что она объединила вокруг себя многих наиболее талантливых писателей, которые подвергались нападкам критики за их непролетарское происхождение (в таких писателях, именуемых «попутчиками», рапповцы видели потенциальных врагов советской литературы и советской власти).
Литературные критики «Перевала» высказывались в защиту русской классики, выступали за высокий художественный уровень литературы, а также за осторожное и внимательное отношение к творческой индивидуальности. «Перевальцы» важную роль в творчестве отводили интуиции художника, утверждая, что «главное в искусстве – искренность, а не преднамеренная установка, губящая писателя» (между тем как рапповцы и лефовцы в своём творчестве шли от уже готовой схемы, от «социального заказа»).
В целом в первое послереволюционное десятилетие сложились два подхода к литературному произведению. Один из них предполагал, что главное внимание критики должно быть направлено на анализ идейного содержания, другой в качестве более важного считал анализ формы художественного произведения. Представители этих двух подходов взаимно видели друг в друге непримиримых врагов.
С наибольшей агрессивностью действовала в те годы Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП). Постоянные рапповские нападки на писателей-«попутчиков» вызвали в конце концов появление Резолюции ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литерату-
ры» (1925).
Резолюция предостерегала от того, чтобы всех писателей-«попут- чиков» считать представителями буржуазной литературы. Кроме того, партия выступила против администрирования в литературе и высказалась за свободное соревнование различных группировок и течений в области литературы. Было прямо указано, что ни одна из группировок не имеет права
4
высказываться от имени партии. По сути, партийная резолюция была направлена на то, чтобы сдержать претензии рапповцев на безраздельное руководство всем литературным делом страны.
В целом литературная критика 1920-х гг., воздействовавшая своими идеями не только на литературу, но и на общественное мнение, отличалась крайней резкостью своих высказываний, нередко агрессивностью. Все эти качества позволяли критике создавать в обществе ту атмосферу непримиримой ожесточённой борьбы, которая наилучшим образом способствовала единению людей, фанатичному сплочению их вокруг общей идеи.
Идеологические критерии в оценке произведений искусства преобладали над эстетическими. Достоинства книги измерялись степенью её актуальности, отношением автора к революции, занимательностью сюжета и доступностью языка. Пролетарский критик со своим обычным набором вульгарно-социологических характеристик мог рассчитывать на большее сочувствие читателей, чем автор эстетического разбора художественного произведения. Вырабатывался (восходящий к марксистской критике) подход к искусству слова, при котором оно становилось средством идеологического воспитания и образования. Литературный текст как бы приравнивался к тексту газетному, а литература становилась «частью общепролетарского дела» (В.И. Ленин).
Литературная критика 1920-г гг., сопровождавшаяся программными заявлениями и теоретическими работами представителей разных литературных группировок, постоянно нарушала устойчивость общественно-куль- турной ситуации. Как только заканчивалась одна литературная дискуссия, почти сразу разгоралась следующая. На место прежних лидеров выдвигались новые, и каждая литературная кампания объявлялась социально значимой.
Наиболее значительными были дискуссии по трём проблемам:
–традиций и новаторства (об отношении к классическому культурному наследию);
–так называемого «живого человека в литературе» (о схематизме и психологизме в изображении героев);
–«стихийного» и «сознательного» (о степени влияния сознательных участников революции на стихийные революционные действия масс).
Особенно острой оказалась дискуссия по первой проблеме. Это было вызвано тем, что в обществе начало распространяться нигилистическое отношение к предшествующему культурному наследию. Раздавались призывы полностью порвать с традициями прошлого и начать строительство новой культуры, никак не связанной с культурными завоеваниями предшествующих эпох. «О новом нужно говорить и новыми словами. Нужна новая форма искусства», – утверждал В. Маяковский, возглавлявший в те годы ЛЕФ.
5