Изящное искусство заимствует дух, оживляющий его произведения исключительно у эстетических атрибутов предмета, придающих воображению размах, при котором мыслится больше, чем можно выразить одним понятием и одним термином. Кант иллюстрирует эту мысль примерами. Эстетическая идея есть, таким образом, представление воображения, присоединенное к данному понятию. Но это представление воображения связано в своем свободном применении с таким многообразием частичных представлений, что для него нельзя найти «ни одного выражения, которое обозначало бы определенное понятие... которое, следовательно, позволяет мысленно прибавить к этому понятию много неизреченного, ощущение чего оживляет познавательные способности и связывает дух с языком как одной лишь буквой» Там же. С. 333..
«Итак, способности души, соединение которых (в определенном отношении) составляет гений, -- это воображение и рассудок» Там же.. Но в применении к познанию воображение подчинено рассудку, поскольку должно соответствовать его понятиям. В эстетическом же отношении, наоборот, хотя воображение согласовывается с понятиями, оно помимо этого дает богатый материал для рассудка, который он не принимает для познания, но принимает субъективно для оживления познавательных сил, но косвенно и для познания.
«Гений состоит, собственно, в удачном соотношении [способностей], которому не может научить никакая наука и которому не может научить никакое прилежание»; в частности, он состоит в способности «находить для данного понятия идеи и, с другой стороны, подбирать для этих идей выражение, посредством которого вызванное этим субъективное расположение души как сопутствующее понятию может быть сообщено другим» Там же. 334..
Такой талант, говорит Кант, и называется духом, так как, для того чтобы при каком-либо представлении выразить «неизреченное в душевном состоянии» и придать ему всеобщую сообщае- мость, нужно иметь дар схватывать мимолетную игру воображения и объединять ее в понятии, которое может быть сообщено другим. Понятие в этом случае будет оригинальным и открывающим новое правило, которое нельзя вывести из уже известного принципа.
Проведя этот анализ, Кант подводит итог сказанному о гении.
«Во-первых, гений -- это талант к искусству, а не к науке, в которой на первом месте должны стоять хорошо известные правила и определять в ней способ действия;
Во-вторых, гений как талант к искусству предполагает определенное понятие о произведении как цели, стало быть, рассудок, но также (хотя и неопределенное) представление о материале, т.е. о созерцании, для изображения этого понятия, стало быть, [предполагает] отношение воображения к рассудку;
В-третьих, гений проявляется не столько в осуществлении намеченной цели при изображении определенного понятия, сколько в изложении или выражении эстетических идей, содержащих в себе богатый материал для указанной цели, стало быть, представляет воображение свободным от всякого подчинения правилам и тем не менее целесообразным для изображения данного понятия;
В-четвертых, непринужденная, непреднамеренная субъективная целесообразность в свободном соответствии воображения с закономерностью рассудка предполагает такое соотношение и такой настрой этих способностей, какие не может вызвать следование правилам науки или механического подражания; их может породить только природа субъекта» Там же. С. 334-335..
Таким образом, согласно этим рассуждениям Канта, гений есть образцовая оригинальность природного дарования субъекта в свободном применении своих познавательных способностей.
Произведение гения не может быть примером для подражания. Гениальное произведение служит для преемственности со стороны другого гения, в котором оно может пробудить собственную оригинальность и стремление быть свободным от правил. Искусство таким образом может получить новое правило и новую образцовую оригинальность.
Поскольку гений есть «баловень судьбы» и «редкое явление», его пример может создать из способных людей школу, в которой будут обучать по правилам, извлеченным из произведений гения. Изящное искусство будет для этих людей школой подражания правилам гения.
Кант предостерегает от слепого подражания, когда ученик точно повторяет, не понимая того, что он копирует. Кант называет это обезьянничаньем. Видит он и другую форму обезьянничанья -- манерничанье, которое есть подражание только своеобразию (оригинальности) в ущерб образцовости произведения. Произведение искусства может стать и манерным, так оно называется, «когда изложение идеи рассчитано в нем только на необычность и не соразмерно с идеей» Там же. С. 336.. Такие произведения, считает Кант, «подобны поведению того, о ком говорят, что он только внимает своему собственному голосу, или кто стоит и ходит так, как если бы он был на сцене, чтобы на него глазели, а это всегда выдает бездарность» Там же..
Вкус и гений. Что важнее в изящных искусствах? Этот вопрос по сути тот же, что и вопрос о том, что важнее в изящных искусствах -- воображение или способность суждения? Кант рассуждает следующим образом. «Искусство, если иметь в виду гения, скорее, можно назвать одухотворенным (geistreich) и, если имеют в виду лишь вкус, изящным искусством...». Вкус в данном случае есть то необходимое и самое главное, на что надо обращать внимание в суждении об искусстве как изящном искусстве» Там же. С. 336-337.. Богатство и оригинальность идей необходимы не столько для красоты, сколько для соответствия свободно действующего воображения закономерности рассудка. Способность суждения есть способность приспособлять воображение к рассудку.
Вкус и способность суждения есть дисциплина гения, которая хоть и подрезает ему крылья, руководит им и указывает, как далеко он может идти, оставаясь целесообразным. Вкус вносит в мысли ясность и порядок, делает идеи устойчивыми, способными вызвать всеобщее одобрение, постоянно развивать культуру. художественный творчество кант душа
При столкновении этих двух свойств изящного искусства в произведении приходится чем-то жертвовать, и «жертва, скорее, должна быть принесена со стороны гения; и способность суждения, которая в делах изящного искусства высказывается исходя из своих принципов, позволит ограничить скорее свободу и богатство воображения, чем рассудок» Там же. С. 337..
Итак, делает вывод Кант, «для изящного искусства требуются воображение, рассудок, дух и вкус» Там же..