15 января 1927 г. с заявлением в посредрабис г. Благовещенска обратился уполномоченный коллектива украинских артистов А.И. Бунчук с просьбой о ходатайстве перед харбинским посредрабисом о предоставлении коллективу работы в помещении Летнего городского сада на летний сезон 1927 г. - июнь и июль [Там же, д.17, л.31].24 марта 1927 г. из Дальпосредрабис в Харбин направляется телеграмма и письмо о том, что украинский коллектив предлагают для работы с 1 июля, его состав вместе с оркестром составит 50-60 человек. Из условий работы: приезд со своими костюмами, париками, бутафорией, библиотекой, дают постановки украинских опер и драматических пьес, их количество в месяц - минимум 24, а переработка оплачивается по дополнительному соглашению. Работа должна быть гарантирована, а также месячное гарантированное содержание (включая дорогу) в сумме 7100 рублей. Последнее условие было совершенно неприемлемо, о чём М.З. Грицай не замедлил телеграфировать тогда же - 24 марта 1927 г. [Там же, л.1, 5-6]. Заезд украинского коллектива так и не состоялся.
харбинское отделение профсоюз работник искусство
В марте 1927 г. в Дальпосредрабис г. Хабаровска (копии разосланы во все отделения и биржи труда ДВК) поступает телеграмма из Народного комиссариата труда СССР (НКТ СССР г. Москва), в которой категорически запрещается давать артистам разрешение на выезд за границу без санкции Центрпосредрабис (ЦПР). Мера эта была необходима для контроля и наблюдения за переброской тех или иных отдельных работников или целых ансамблей за границу.24 марта 1927 г. Дальпосредрабис, пересылая по местам копии упомянутой телеграммы, одновременно сообщает, что ходатайства о выезде нужно подавать через хабаровское бюро, а в случае срочной необходимости можно обратиться в центр напрямую, но поставив в известность краевой отдел. Сообщают в том числе о введении льготной оплаты в сумме 50 рублей по первой категории для работников всех видов искусств, направляемых на временную работу за границу через НКТ СССР (ЦПР). В данном случае речь, вероятно, идёт о стоимости оформления загранпаспорта [Там же, д.13, л.45-46]. Между тем в марте 1927 г. Дальпосредрабис рассылает запросы в свои отделения в городах ДВК о наличии свободных артистов цирка и борцах в связи с тем, что в Харбине организуется городской цирк [Там же, д.11, л.51], а затем запрос об освобождающихся актёрах для зимнего сезона в оперетту и драму (судя по запрашиваемым амплуа): герой, герой-резонёр, первый комик, героиня, первая комическая старуха и первый любовник [Там же, д.13, л.43].
21 апреля 1927 г. из НКТ СССР (ЦПР) в краевой отдел труда Далькрайпосредрабис приходит циркуляр о том, что через ЦПР необходимо вести переговоры не только о выезде артистов за границу, но и о переброске артистов из заграницы в СССР [Там же, д.18, л.52]. В апреле и мае 1927 г. с харбинским союзом Рабис вновь велась переписка по поводу возможности переброски из Харбина большого оперного коллектива (оркестр, хор, балет) из 68 человек, со своими костюмами, парикмахером. Из Харбина запрашивали - сколько хористов и музыкантов есть во Владивостоке и Хабаровске. Заезд планировали с 5 июня на два месяца и просили гарантию - 150000 рублей в месяц, оплату дороги, виз и паспортов [Там же, д.28, л.3, 14]. Однако, судя по телеграмме из Харбина от 17 мая 1927 г., опера ехать отказалась в связи с отсутствием подтверждения на бронирование театров [Там же, л.11]. В свою очередь, из Дальпосредбюрорабис в Москву отправили ходатайство о разрешении выезда в Харбин группы артистов комической оперы (о коллективе речь шла выше) ввиду окончания зимнего сезона на летний сезон и имеющегося предложения для оперетты от бывшего дальневосточного антрепренёра Долина. В списке выезжающих числились премьеры балета О. Манжелей и Б. Серов, актёры Торская, Ознобкин, Коровская, Орлова, Торгова, Новицкий и будущая звезда харбинской и шанхайской оперетты 30-х гг.Е. Орловская [Там же, д.7, л.27, 34].
ЦПР категорически запретил дальневосточным отделам Рабис вести непосредственные переговоры с Долиным, а направлять его запросы в центр, чтобы оттуда шло согласование с Харбином [Там же, д.18, л.17]. Однако в отношении маститых артистов у НКТ СССР и его ЦПР не было таких строгостей, о чём можно судить по письму от 23 июня 1927 г. из означенного ведомства в Дальпосредрабис. В нём сообщается, что для концертов в ДВК направляются народная артистка республики А.В. Нежданова, дирижёр и профессор Московской консерватории Н.С. Голованов, скрипач М.В. Рейсом "по городам: Чита, Благовещенск, Хабаровск, Владивосток и если они пожелают, то и Харбин, причём на последний город нашего разрешения не запрашивайте, а руководитесь настоящим" (курсив и подчёркивание наше - И. К.) [Там же, д.13, л.34 об.].
Несмотря на практически конспиративные условия, в 1927 г. правление харбинского союза Рабис ведёт интенсивную работу. Начиная с июля, проводятся еженедельные заседания самого правления либо его президиума, на которых решаются ряд важнейших социальных, бытовых и организационных вопросов, касающихся условий жизни и работы советских работников искусств в Харбине. Среди таковых: вопрос об организации добровольных пожертвований в помощь пострадавшим от наводнения в Приморье, о принятии в профсоюз, материальной помощи в виде возвратных и безвозвратных ссуд, об организации кассы взаимопомощи, содействии в трудоустройстве, рекомендации на вакантные места. Наиболее часто поднимался вопрос о членских взносах. За их систематическую неуплату в течение 3-х месяцев или сокрытие реального заработка (из-за чего также возникала задолженность) следовало автоматическое исключение из профсоюза и, как следствие, лишение всяческой его поддержки в трудовых и иных вопросах [6, д.4, л.3-11]. Из протокола от 19 сентября 1927 г. становится известным, что в Желсобе к этому времени окончательно сформировались труппы оперы, оперетты и драмы, и в связи с этим правление выносит решение о формировании там местного профсоюзного комитета [Там же, л.10].
Самая болезненная проблема, обсуждаемая на заседаниях, - въезд за границу работников искусств без согласования с харбинским правлением профсоюза Рабис. Её обсуждению было посвящено отдельное внеочередное заседание правления 24 августа 1927 г. Правление констатировало ряд тенденций, наметившихся в связи с тем, что посредрабисы разрешают работникам искусств въезд в Китай без согласования с Харбином. В погоне за заработком подобные артисты, по мнению правления, способствовали снижению уровня зарплаты в целом, а кроме того, из-за своей низкой квалификации мешали популяризации советского искусства и укреплению театрального рынка в Китае и Японии. Наведение порядка в данной области позволило бы, по мнению правления, расширить переброску рабочей силы из-за границы. Посреднические бюро, как выяснилось, ведут переписку с предпринимателями, минуя союз. В результате на почве недоговорённости об условиях работы возникают конфликты, суть которых иногда попадает на страницы белогвардейских газет. Приехав в Китай, артисты часто не торопятся встать на учёт в местном союзе и появляются только тогда, когда необходима пролонгация советского паспорта. Немалый вред работе союза наносят артисты, незаконно пересекающие границу. Они выступают на эстраде с провокационным репертуаром, чем натравливают слушателей на профорганизации, советские учреждения и их представителей. В отношении таких лиц приходится вести негласный бойкот. Всё перечисленное вносит "дезорганизацию в членскую массу", дискредитирует союз и, самое главное, создаёт безработицу, которую в сложившихся условиях изжить не представлялось возможным. Чтобы устранить приведённые факты, харбинское правление просит ЦПР со своей стороны: абсолютно запретить въезд за границу артистам всех видов искусств без согласования с ним; не выдавать разрешения на въезд и тем, кто не снялся с учёта на предыдущем месте работы; в корне прекратить переписку посредрабисов с подрядчиками и предпринимателями помимо харбинского правления и, наконец, просит "фильтровать работников искусств, едущих за границу" [Там же, л.3].
В 1927 г. в харбинское правление Рабис назначен новый председатель - бывший заместитель М. Грицая тов. Володин. Он и секретарь А. Тишлер ведут переписку с Дальпосредрабис в 1928-1929 гг.10 января 1928 г. Центральный комитет профсоюза Рабис СССР направляет в Далькрайрабис письмо под грифом "секретно литера А", в котором сообщает, что не имеет сведений от отделений союза, находящихся в полосе отчуждения КВЖД. Учитывая дальность расстояния и необходимость обслуживания указанных организаций, Президиум ЦК профсоюза Рабис принял решение о передаче последних в ведение дальневосточного краевого отдела. Далькрайрабис надлежит установить связь с харбинским Губрабисом, выяснить положение и через каждые 3 месяца информировать Президиум ЦК о работе этой организации особым секретным письмом [Там же, д.5, л.1]. Дальневосточный отдел, в свою очередь, обратился в Совет профсоюзов (СПС) Харбина о проведении таких регулярных обследований.
Несмотря на категорическую позицию ЦК Всерабис и правления харбинского союза по поводу согласования переброски коллективов за границу только через отделения союза в Москве либо (как решили в 1927 г.) через краевой отдел в Хабаровске, факты нарушения предписаний в этом вопросе всё равно имели место. Так, 6 марта 1928 г. в харбинский союз из Дальневосточного краевого правления союза Рабис поступает письмо, указывающее на имеющиеся сведения, что без ведома Далькрайрабис оперная труппа из Харбина ведёт переговоры с Владивостоком о работе там на условиях трудового коллектива с 1 апреля 1928 г. Краевой отдел категорически возражает против таких переговоров, в том числе и потому, что с 1 апреля во Владивосток планируется переброска оперно-опереточной труппы из Хабаровска. Помимо этого, Далькрайрабис запрашивает о наличии свободных оперно-опереточных хористов (2-х басов и 2-х теноров), которым смогут предложить работу уже с 1 февраля 1929 г. Предлагается решить вопрос с дотацией харбинского отделения. В качестве мер по улучшению его финансового положения рекомендовано строже вести борьбу с неплательщиками членских взносов, автоматически исключать из союза после 3-х месяцев неуплаты. Со своей стороны, краевой отдел обещает, что будет очень осторожно подходить к вопросу о восстановлении в рядах союза бывших членов, особенно выбывших за границей, "обсуждая причины выбытия" [Там же, л.17].
24 мая 1928 г. в ЦК союза Рабис был отправлен отчёт и заключение комиссии СПС Харбина по обследованию работы харбинского отделения союза Рабис, в котором приводятся данные по организационной работе. В частности, указаны результаты однодневной переписи, проведённой, судя по отчёту правления (будет приведено ниже), в 1927 г., из которых следует, что всего в харбинском отделении на учёте состояло 729 человек. При этом работающих членов союза - 457 человек, безработных - 61. В Харбине из этого состава работают 438 членов союза, на периферии - 80, всего 518 человек. Судя по последней цифре, к 1928 г. количественный состав уменьшился на 211 членов. Хотя в отчёте записано, что за 2-е полугодие (1927 г.) выбыло автоматически за неуплату членских взносов 109 человек, а приток новых членов - в среднем 7 человек (вероятно в месяц). В отчёте есть сведения, касающиеся конкретных аспектов работы харбинского союза.
Один из них - это наболевшая проблема взносов. Но во 2-м полугодии 1927 г., как следует из отчёта, задолженность была успешно ликвидирована среди работников оперы Желсоба и с меньшим успехом - в драме и фотографии [Там же, л.25].
Оказывая помощь в соблюдении трудовых прав работников искусств, профсоюзы уделяли много внимания формальной и юридической стороне оформления отношений между работником и его нанимателем. Наличие трудового договора с чётко прописанными правами и обязанностями сторон - один из показателей успешной работы профсоюза. В этом отношении харбинское отделение имело определённые достижения. Отчёт СПС отразил информацию, что при участии союза в Желсобе заключено 145 индивидуальных трудовых договоров. Именно там дела обстояли намного лучше, чем в иных предприятиях. Только в Желсобе нормированный рабочий день, введена медпомощь и отпуска, зарплату проводят в твёрдой валюте, в то время как в других местах - в местных долларах. Практикуется заключение договоров помимо союза, и хотя точной цифры по ним нет, правление полагает, что такими договорами охвачено 15% работающих. Именно такие договоры и наносят ущерб работающим, потому что "носят односторонний характер: максимально оговорены обязанности работника и минимально его права" [Там же]. В заключительном положении комиссии предложено перевести месткомы оперы, драмы и других предприятий на плановую работу [Там же, л.26].
В сентябре 1928 г. харбинское правление союза Рабис и СПС Харбина занимались ликвидацией громкого конфликта, возникшего в оркестре Желсоба. Подробные сведения об этом изложены в сообщениях в ЦК Рабис от 11 и 31 октября 1928 г. с грифом "секретно" заместителя председателя правления Далькрайрабис В.М. Теплова [Там же, л.44, 49] и в конфиденциальном письме к работнику ЦК Рабис Лебедеву от секретаря харбинского союза Рабис А. Тишлера [Там же, д.7, л.1-3]. В конце августа умер скрипач оркестра М.М. Лашевич.1, 2 и 3 сентября были объявлены траурными днями, и проводились гражданские панихиды. Были приглашены 20-25 человек струнников из оркестра Желсоба для сопровождения траурных церемоний. После их окончания музыканты за исполненную работу предъявили счёт на 3000 рублей местных долларов. Как пишет А. Тишлер, указанная сумма вызвала большие возражения со стороны советской части Управления КВЖД, субсидировавшего работу коллективов Желсоба. Счёт они соглашались оплатить на основании существующих в СССР законоположений и при подтверждении союза [Там же, л.2]. Следующие за этим события А. Тишлер и В.М. Теплов описывают практически одинаково. Инцидент был рассмотрен правлением харбинского союза, и, руководствуясь нормами советского Кодекса законов о труде (КЗОТ), пришли к выводу, что сумма действительно завышена - за первые два дня потребовали оплату в двойном, а в третий день - в тройном размере. К выплате полагалась сумма в 1200 рублей, поскольку 1 и 2 сентября были обычными рабочими днями и только 3 сентября - нерабочим, за который полагалось выплатить двойной тариф. Руководители советской части КВЖД тем не менее были готовы заплатить 1500 рублей, чтобы уладить дело и не вызывать лишние толки и травлю со стороны белогвардейской прессы. Правление союза предприняло всё, чтобы мирно разрешить конфликт и обратилось в СПС. Последние, в свою очередь, создали комиссию и нашли действия правления правильными. Местком Желсоба довёл до коллектива позицию правления союза и собрал общее собрание, на котором осудили давление союза и объявили о принятии круговой поруки за действия своей профсоюзной ячейки. Музыканты отказались выполнить решение правления, продолжая требовать 3000 рублей за работу, избрали комиссию из 5 человек, которая (как писал В. Теплов) носила характер стачечного комитета, и объявили забастовку.