Дальневосточный федеральный университет
Хроники деятельности Харбинского отделения профессионального союза работников искусств (1925-1929 гг.)
Крыловская Изабелла Ильинична,
к. искусствоведения, доцент
Аннотации
В статье отражены результаты исследования деятельности профсоюза работников искусств Харбина. Впервые вводимые в научный оборот сведения изложены в виде хроник на основе данных архивных документов. События с ноября 1925 г. по 1929 г. получают комментарий и оценку. Автор приходит к выводу, что деятельность харбинского профсоюза работников искусств, помимо выполнения своих основных функций, во многом способствовала укреплению позиций отечественной классики и исполнительской школы в странах Азиатско-Тихоокеанского региона.
Ключевые слова и фразы: русская диаспора Харбина; театры Харбина; харбинская опера; харбинская оперетта; культурное обслуживание КВЖД; профсоюз работников искусств (Рабис); харбинский Губрабис.
The article provides the results of studying the activity of Harbin Creative Artists' Trade Union. The data for the first time introduced into scientific use are presented in the form of chronicles based on archival documents. The events in the period from November, 1925 till 1929 are commented on and evaluated. The author concludes that the activity of Harbin Creative Artists' Trade Union, apart from its basic functions, promoted considerably the propagation of Russian classics and performance school in the Asian-Pacific region.
Key words and phrases: Russian diaspora in Harbin; Harbin theaters; Harbin opera; Harbin operetta; cultural service of Chinese Eastern Railway; Creative Artists' Trade Union (Rabis); Harbin Rabis.
Основное содержание исследования
В 20-х гг. прошлого столетия для советского Дальнего Востока достаточно остро стояла проблема безработицы в артистической среде по всем направлениям искусства. Решение её было первоочередной задачей профсоюзов и бирж труда, а также созданных при них посреднических бюро по найму работников искусств. При регулировании рынка труда в сфере художественной культуры в Дальневосточном крае (ДВК) учитывались в том числе и потребности Харбина, где была большая русская диаспора, включающая как эмигрантов, так и принявших советское гражданство специалистов, обслуживающих Китайскую восточную железную дорогу (КВЖД). Здесь функционировало несколько русских театральных предприятий, была эстрада и цирк, кинематограф. В Харбине (кроме советского консульства) было своё губернское отделение профессионального союза работников искусств (Губрабис или Рабис), вёлся учёт творческих кадров, собирались членские взносы, оказывалась помощь безработным артистам. Несмотря на активную деятельность этой советской общественной организации на территории Китая, сведений о ней найти даже в специальной литературе практически невозможно. В силу известных исторических событий в Китае 20-х гг. прошлого столетия союз функционировал в полулегальных условиях, переписка велась секретно через дипломатические каналы. Получить об этом какие-либо сведения сегодня можно только из архивных источников - не столь многочисленных, но достаточных для того, чтобы выстроить последовательную картину деятельности правления союза и его рабочего аппарата. Упомянутый анклав документов сегодня сосредоточен в основном в Российском государственном историческом архиве Дальнего Востока (РГИА ДВ). В настоящей работе впервые проводится их обзор и введение в научный оборот. Используя историко-диахронный метод, удалось восстановить события, касающиеся деятельности харбинского отделения союза Рабис в их хронологической последовательности, начиная с ноября 1925 г. и по 1929 г. включительно. При этом внимание было сосредоточено не только на изложении фактов, но и на их комментарии, интерпретации и оценке.
В Харбин артистические рабочие кадры завозили из СССР, проведя предварительную переписку с посредническими бюро. В циркулярном письме подотдела рынка труда Народного комиссариата труда (НКТ) СССР ДВК к посредническим бюро по найму работников искусств при дальневосточных биржах труда, посвящённом вопросам плановости в регулировании рынка труда, настоятельно было рекомендовано учитывать харбинский рынок [5, д.13, л.13]. В Харбине были замечательные труппы оперы и оперетты, проводившие сезоны в клубе Железнодорожного собрания (Желсоб) [6, д.2, л.3]. Здесь работали также драматические труппы, нередки были гастроли отечественных и зарубежных знаменитостей, выступавших в том числе и с местным симфоническим оркестром. Л.А. Быстрянцева в своём докладе "Исторический очерк строительства и развития КВЖД и Харбина" отмечает, что роскоши здания Железнодорожного собрания (построенного в начале 1900-х гг.) мог позавидовать любой столичный театр. Здесь была отменная акустика, буквально залитые морем света залы и фойе отличали великолепные внутренние интерьеры: лепные потолки, нарядные и красивые помещения. "Потом появились Коммерческое собрание, другие театры, в том числе и летние, много кинематографов, балетные, музыкальные и театральные студии" [2].
Председатель харбинского отделения союза Рабис Максим Захарович Грицай вёл активную переписку с Краевым отделом союза Рабис (Далькрайрабис) в Хабаровске и его посредническими бюро и отделениями во Владивостоке, Чите и Благовещенске [5; 6]. Самый ранний обнаруженный в материалах РГИА ДВ документ, свидетельствующий о деятельности харбинского отделения, это телеграмма от 25 ноября 1925 г., в которой Краевой комитет профсоюза Рабис срочно запрашивает сводку из Харбина [6, д.3, л.45]. Следующий 1926 г. отмечен большим количеством документов, зафиксировавших многообразные аспекты деятельности харбинского союза Рабис и подведомственных ему художественных коллективов.
Среди переписки начала 1926 г. заслуживает внимания письмо председателя правления М.З. Грицая к завкультотделом Дорпрофсож (вероятно, Дорожный профессиональный союз железнодорожников) товарищу Мошкину от 17 января 1926 г., вх. № 6. Из него становится известным, что вопросами регулирования и субсидирования деятельности театральных коллективов в помещении клуба Желсоб занимался в том числе Комитет Старшин Желсоба и заведующий его театральным отделом тов. И.О. Яцунский. Последний сообщил, что оперный коллектив будет работать в Желсобе только до 1-го февраля 1926 г., т.к. Желсоб больше не имеет возможности субсидировать оперу [Там же, д.2, л.3]. Финансовая поддержка была необходима коллективу не только для выполнения обязательств по заработной плате, но и для оплаты аренды помещения клуба. Это была повсеместная практика для передвижных трупп и в Советской России, где арендуемое для гастролей помещение оплачивал либо местный исполком, либо ведомство, с которым отделение союза Рабис или Краевое театральное объединение (Крайтео) заключали соответствующее соглашение. М.З. Грицай, пытаясь найти возможность продлить работу оперной труппы в клубе Желсоба, от имени правления союза Рабис просит тов. Мошкина ходатайствовать перед Управляющим и Правлением КВЖД о продлении субсидии опере до 1-го марта 1926 г. Подкрепляя свою просьбу, он указывает следующее: "Для всех ясно, что опера имеет большое культурное достижение для профсоюзных масс, посещающих оперу, а последнее время оперные спектакли проводятся в рабочих клубах" [Там же].
В январе 1926 г. состоялось несколько расширенных заседаний правления харбинского союза Рабис. Первое из них проводилось 4 января. В протоколе № 1 от 4.01.1926 г. указано, что на заседании присутствовали, совместно с членами правления, представители месткомов и дирекций коллектива оперы, театров "Мозаика" и "Весь мир", цирка, представители Ревизионной комиссии и представитель труппы Московского балета. Предметом обсуждения был протокол месткома оперы, зафиксировавший разбирательство и решение о вынесении взыскания артисту В. Легкову, который саботировал работу в декабре 1925 г. Решив получить дополнительные выплаты и бенефисы (не предусмотренные труддоговором), в ответ на отказы дирекции артист разрешал ситуацию по-своему: в последний момент он отказывался выходить на сцену, чем ставил весь коллектив в крайне затруднительное положение, срывал репетиции и спектакли. В том числе его поступки стали причиной недополучения театром прибыли и, как следствие, невыплаты жалования труппе. Решение правления было жёстким: исключение из союза на 6 месяцев с лишением права на тот же строк регистрироваться на бирже труда [Там же, л.7 - 8 об.]. Протокол № 2 заседания правления союза Рабис г. Харбина зафиксировал важное политическое событие. Председатель правления тов. Грицай собирался выехать в г. Хабаровск на первый краевой съезд работников искусств и предложил на время своего отсутствия избрать заместителя председателя из членов правления. Большинством голосов (11 против 4-х) был избран В. Валин [Там же, л.9], исполнявший обязанности секретаря на заседаниях правления.
Между тем события в Харбине, особенно после заключения договора СССР с Китаем о совместном управлении КВЖД, становятся довольно тревожными. Полицейские функции перешли к китайскому правительству. В отношении русского населения были отменены права экстерриториальности, упразднено Гражданское управление, усилилась цензура и начались обыски. В такой обстановке вести работу профсоюзу Рабис в Харбине приходилось на полулегальном положении.8 февраля 1926 г. Президиум правления Далькрайрабис разослал всем губотделам Дальнего Востока директиву № 6 под грифом "секретно", в которой было указано, что "наблюдаются случаи переписки союзных органов с харбинским союзом и отдельными работниками безо всяких предосторожностей и учёта сложной и ненормальной обстановки работы органов под угрозой китайской полиции". В связи с таким положением дел было настоятельно рекомендовано всю переписку направлять через Далькрайрабис либо согласовывать с президиумом Г. С.П.С. (Государственный совет профессиональных союзов) её отправку вместе с почтой межсоюзной организации [Там же, д.3, л.2].
Переписка в сложной международной обстановке прибавляла проблем и в регулировании рынка труда в художественной сфере в целом и в музыкально-театральном деле в частности. К 1926 г. в ДВК были практически ликвидированы все частные театральные антрепризы. Их функции взяло на себя государство в лице территориальных отделов Рабис, бирж труда и их посреднических бюро по найму работников искусств (в документах Посредбюрорабис или Посредрабис). Целью их работы становится регулирование рынка труда в художественной 3 сфере в связи с большим уровнем безработицы в данной среде. Переброска театральных трупп, в т. ч. и в ДВК, осуществлялась по разработанному плану. Однако упомянутые организации часто дублировали друг друга либо вели несогласованную деятельность, что приводило к путанице и неразберихе с продвижением артистических коллективов. Заложником такого первого "опыта планирования" как раз стало харбинское отделение союза Рабис и его музыкально-театральные коллективы, о чём свидетельствует довольно бурная и откровенная переписка между председателем правления М.З. Грицаем и Далькрайрабисом.
17 февраля 1926 г. правление Краевого театрального объединения (Крайтео) отправляет в Харбин телеграмму М. Грицаю с предложением переброски оперного коллектива Желсоба во Владивосток с предоставлением помещения театра "Золотой Рог" на период с 20 марта по май, с последующей переброской в Хабаровск, где предлагали театр (помещение) с освещением, отоплением, инвентарём, рекламными афишами, техперсоналом. Из финансовых условий - 30% от сбора идут Крайтео, который обещает ссудить заимообразно 3000 рублей на переброску и всякое содействие при пограничной перевозке [Там же, л.44]. Затем в начале марта 1926 г. в харбинский Рабис из Крайтео последовали три телеграммы (2, 4 и 6 марта), подтверждающие условия театрального помещения, декораций, костюмов, налоговых госвычетов и авторских отчислений, а также с предложением перечислять Крайтео уже 35% от валового сбора. Кроме того, в телеграммах содержались запросы о количестве хора, балета, оркестра, пожелание приехать с определённым декоратором (Домрачевым), а также запрос о подробном репертуаре труппы оперы и оперетты. Последнюю также предполагалось завезти на ДВ сначала в Хабаровск, предоставив помещение драмтеатра, а в мае перебросить во Владивосток на условиях, предложенных опере. Грицай, судя по всему, предоставил запрашиваемую информацию (и о составе, и о репертуаре) и, очевидно, попросил уточнить условия зарплаты и аренды театров. В ответ 6 марта 1926 г. из Крайтео последовала третья телеграмма, подтверждающая предоставление театра "со всеми удобствами" и расходами "реформированному составу" за 10% от сбора. Но за аренду театра коллективу оперы надлежало гарантированно уплатить 2000 рублей в месяц [Там же, л.41-43]. Телеграммы с изменяющимися условиями поступали Грицаю через день, что, соответственно, вызвало гневную реакцию в отношении Крайтео, отразившуюся в жалобе, направленной им в Крайрабис и его Приморское отделение 13 марта 1926 г.
В своём письме Грицай просил обратить внимание на поступок Крайтео, с которым в течение месяца велась переписка о приглашении харбинского оперного коллектива во Владивосток. Приложив копии поступивших телеграмм, он подчеркнул, что буквально в каждой из них меняются условия и размер сбора, который Крайтео хочет заработать на коллективе, а также получить немалый процент от аренды. Между тем, как следует из письма, пленум Крайрабиса вынес решение - не рекомендовать Крайтео заниматься сдачей театров в аренду. Изменение условий в каждой телеграмме, требование оплаты отопления (что особенно возмутительно было требовать в конце марта и апреле) и размер арендной платы Грицай рассматривал как насмешку или скрытый отказ. Даже антрепренёр Долин, который держал театр "Золотой Рог" во Владивостоке, как пишет Грицай, "с целью наживы", и тот брал 25% со всеми расходами за театр, т.е. намного меньше, чем хочет Крайтео.
Не меньшее возмущение вызвали слова о "реформированном коллективе", значение которых не совсем было ясно. Аргументируя своё обращение в Крайрабис, Грицай пишет, что харбинское отделение предлагало полный состав оперного коллектива, в репертуаре которого насчитывалось больше 20 опер. Несмотря на то, что из состава выбыли три голоса, их заменяли приглашёнными из СССР, в том числе пригласили в состав гастролировавшую в Харбине певицу (колоратурное сопрано) Григорьеву-Хмельницкую. Оперная труппа Харбина была состоятельной во всех отношениях. Грицай пишет, что коллектив имеет гардероб, какого нет в лучших городах СССР, бутафорию для опер, художника-парикмахера, декорации, написанные известным художником Домрачевым, ученик которого - художник Валентинов - должен был приехать с коллективом. Весь художественный персонал (солисты, хор, балет, оркестр), насчитывающий свыше 60 человек, готов был выехать без гарантии определённого процента заработной платы. При составлении бюджета поездки учли все её положительные и отрицательные стороны: и то, что будет небольшой сбор, и небольшая зарплата для артистов первого положения (160 рублей) по сравнению с таковой в СССР. Коллектив был готов на всё, чтобы был выполнен единый художественный план, выработанный пленумом Крайрабиса. По мнению председателя харбинского правления, не договорившись насчёт Владивостока, оперу можно было бы отправить в Читу, но по вине Крайтео потеряли весь весенний сезон, т.к. по имеющимся данным туда должна была заехать оперетта из Оренбурга. Как полагает Грицай, Крайтео должно возместить харбинскому отделу издержки, т.к. на переписку были потрачены союзные деньги. Чтобы в дальнейшем избежать подобных "печальных недоразумений", просит все союзные органы Рабиса и Посредрабиса скреплять своей подписью всевозможного рода телеграфные и письменные предложения, а также предварительные условия для переброски коллективов. Далее из письма следует, что из Харбина в Крайрабис поступило предложение об использовании харбинской оперетты в Хабаровске и Благовещенске (эта история также получит дальнейшее развитие), но телеграмма осталась без ответа. В заключение письма Грицай озвучивает план работы на весенний сезон с намерениями пригласить из Владивостока коллектив "Летучая мышь" и разрешить въезд гастролёров из СССР. "Но, - подытоживает он, - поскольку опера осталась в Харбине, мы вынуждены изменить наш план и отказаться от гастролёров и “Летучей мыши”, потому что это усилит безработицу среди членов союза" [Там же, л.40].