Статья: Государственно-правовая безопасность в свете глобальных этнических миграций (сравнительное исследование на примере США и Германии)

Иммигранты, как и в конце XIX в., вновь составляют весьма внушительную долю населения - 13,6 % (в 1970 г. - только 4,7 %). Почти половина из 44,4 млн приезжих размещается в Калифорнии, Техасе и Нью-Йорке. Они концентрируются в 20 крупнейших мегаполисах - прежде всего в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Майами. Более 1 млн человек прибывает каждый год в США. В 2017 г. 126 тыс. добрались из Индии, 124 тыс. - из Мексики, 121 тыс. - из Китая, 41 тыс. - с Кубы [10].

Республиканская администрация Д. Трампа приняла разумные, но пока еще малоуспешные усилия, чтобы как-то купировать либеральные издержки предшествующей иммиграционной политики. Еще в ходе президентской кампании 2016 г. он пообещал достроить сплошную стену на границе с Мексикой и переоснастить уже ранее выстроенный ее участок в 1000 км. Он предложил прекратить негодную политику «поймай и отпусти» в отношении нелегальных иммигрантов, которых ловили и откладывали депортацию, отправляя во временные центры, где они могли обратиться к адвокату и ожидать месяца апелляции по своему делу. В случае переполненности центров нелегалов могли отпустить с предписанием самостоятельно покинуть территорию США. Трамп также настаивал на немедленной депортации без апелляции нелегалов - нарушителей закона, для чего передать федеральные полномочия правоохранительным органам штатов. Он же предлагал прекратить федеральное финансирование «городов-убежищ» - крупных мегаполисов, чьи власти по эгоистическим политиканским соображениям отказывались от сотрудничества с федеральным центром в поиске нелегалов. Кандидат в президенты был готов отменить обамовский указ ДАСА и ввести запрет на выдачу виз в некоторых странах [11].

Выиграв выборы, Трамп столкнулся с саботажем на разных условиях власти. Неоднократно федеральные судьи блокировали указы президента об ограничении иммиграции из мусульманских стран, представляющих угрозу терроризма, и только третьей, уточненной и ослабленной версией запрета Верховный Суд США разрешил вступить в силу 4 декабря 2017 г. Неудача преследовала Трампа и с отменой обамовского указа ДАСА. Верховный Суд США в феврале 2018 г. фактически с ней не согласился. Однако администрация сумела претворить в жизнь часть ограничительных мер с помощью своих бюрократических возможностей. Например, «был значительно замедлен процесс получения виз для “воссоединения семей” и натурализации иммигрантов, служивших в армии США, снизилось общее число разрешений на выезд беженцев, а также был ограничен круг лиц, имеющих право на получение самой распространенной временной рабочей визы - 1В» [6, с. 187].

Социально-политическая обстановка в США стремительно меняется. В последнее десятилетие появился даже особенный термин - «фрагментированный федерализм», что указывает на высокий уровень дифференциации между штатами и федеральным центром в подходах к практической политике [12, с. 131]. Страна расколота между консерваторами-патриотами и либералами-космополитами. Причем последние не стесняются и не боятся использовать экстремистские этно-расовые силы.

Резкая активизация движения «Жизнь черных имеет значение» в 2020 г. показала всю пагубность для государственно-правовой безопасности недостаточно контролируемой иммиграции в прошлом. Протесты против произвола полиции время от времени происходили в США и в прошлом, но тогда они носили локальный, эпизодический характер. В настоящее время они приобрели вид повсеместной расово-иммиграционной войны. В них участвуют, видимо, не только коренные американцы, но и приезжие или их непосредственные потомки, не разделяющие традиционные ценности белой Америки. правовой безопасность иммиграционный политический

***

Германия, в отличие от США, долгое время не сталкивалась с феноменом иммиграции. Из Германии в течение XVIII - первой половины XX в. некоторые немцы уезжали - прежде всего в Новый Свет, но Германия до 1950-х гг. никого не принимала. Дополнительные рабочие руки понадобились только после Второй мировой войны для восстановления экономики и реализации немецкого «экономического чуда».

В 1955 г. между Германией и Италией было подписано первое соглашение о вербовке сезонных итальянских рабочих для сельского хозяйства. Аналогичные соглашения вскоре были заключены с Испанией (1960), Грецией (1960), Турцией (1961), Марокко (1963), Португалией (1964), Тунисом (1965) и Югославией. При этом иностранные граждане воспринимались немцами как временное явление: они, в основном мужчины, выезжали на период от одного до двух лет, а затем предполагалось их возвращение на родину.

Однако вскоре ротационный принцип перестал работать и это привело к пагубным последствиям для внутренней социальной стабильности. После года трудовой деятельности работники получили право выписывать себе семьи. В результате к началу 1970-х гг. в ФРГ из 4 млн иностранцев только две трети были рабочими, остальные составляли их дети и другие члены семьи.

На фоне обострения международных проблем в конце 1980-х гг. резко возрос поток лиц, претендующих на переезд в Германию по основаниям гуманизма: «С 1988 г. по 1993 г. свыше 1,4 млн человек из Турции и восточноевропейских стран подали прошение о предоставлении им убежища в Германии. Еще 350 тыс. беженцев из районов военных действий на территории бывшей Югославии нашли временное прибежище в Германии, не проходя процедуру подачи ходатайства о предоставлении политического убежища» [13, с. 72].

Как и в США, в Германии в условиях благополучных 1980-х гг. распространяется идеология мультикультурализма, что находит отражение и в правительственных установлениях. В 1988 г. принимается «Программа интеграции переселенцев» (Программа Коля), которая исходила из весьма спорной мысли, что не только приезжие должны «подстраиваться» под быт и культуру новой страны проживания, но и что коренные жители обязаны быть информированы о социальных традициях приезжих.

И все же в 1990-е гг. наивно либеральные настроения в отношении иммигрантов сменились настороженностью. При этом были введены известные ограничения для лиц, злоупотреблявших правом политического убежища, но зато поощрялось возвращение в страну этнических немцев. Вступивший в силу с 1 января 2005 г. новый Закон об иммиграции заменил существовавшие до этого пять форм видов на жительство двумя. Он же оговорил возможность в течение одного года подыскать себе место работы иностранным студентам. Высококвалифицированные специалисты, работающие в сфере компьютерных технологий, получали бессрочный вид на жительство. В то же

время ужесточили правила отъезда в страну для лиц с низкой квалификацией. Прибывшие в страну побуждались пройти специальные интегративные курсы в виде занятий по немецкому языку и германской истории и культуре (соответственно 600 и 30 учебных часов) [14, с. 58].

Показательно, что к концу первого десятилетия XXI столетия у некоторых в Германии и за ее пределами стало возникать ощущение, что состав мигрантов изменился. В связи с вступлением в Евросоюз 10 новых стран начал нарастать поток приезжих из Восточной Европы, имеющих более высокую профессиональную квалификацию. Однако усугубилась проблема признания зарубежных дипломов, что заставило в 2011 г. принять специальный закон и установить право на оценку около 350 нерегламентированных ранее специальностей [15, с. 39-44].

Большой общественный резонанс в Германии вызвал выход книги видного деятеля социал-демократической партии Германии Тило Саррацина «Германия. Самоликвидация». Смертельный приговор Германии, по его мнению, вынесла недолжная демографическая социальная, миграционная, образовательная политика, проводимая властями ФРГ.

В результате этого, согласно микропериписи 2007 г., в Германии живет свыше 15 млн граждан с миграционной историей (табл. 3).

Таблица 3 Этническое происхождение граждан Германии с миграционной историей на начало XXI в. [15, с. 57]

Наибольшее беспокойство для государства и общества представляли выходцы из мусульманских стран, чей удельный вес составлял 25-40 %. В то же время на долю этой группы приходилось 70-80 % проблем иммиграционного сообщества в сфере образования, рынка труда, трансфертных валют и криминалитета [16, с. 231].

Красноречиво об этих проблемах свидетельствуют следующие данные: «Население турецкого происхождения составляет среди выпускников немецкого среднего образования самую высокую долю неокончивших школу

(30 %) и самую низкую долю тех, кто получает право поступления в вузы (14 %). И еще: за счет трансфертных социальных выплат в Германии живут только 8 % коренного населения, 12 % выходцев из бывшего СССР, но 16 % мигрантов турецкого происхождения и 24% мигрантов из африканских стран» [16, с. 59].

Книга Т. Саррацина предвосхитила масштабный иммиграционный кризис 2015 г., когда в страну прибыло не менее 1,1 млн беженцев. Общественное мнение раскололось примерно пополам на сторонников и противников беспрецедентной иммиграции, а внутри правящей партии «Христианско- демократический союз в Германии» / «Христианско-социальный союз в Баварии» (ХДС/ХСС) усилилось давление на канцлера А. Меркель по поводу ее, мягко говоря, неудачной, попустительской иммиграционной политики. Стали обсуждаться первые антииммиграционные ограничения: например, «отмена ограничений на депортацию, в том числе в зимний период, запрет на извещение о дате высылки, облегчение депортации лиц, ссылающихся на медицинские показания», предоставление денежных средств (670 евро в месяц) только зарегистрированным беженцам в лагере первичного приема и только в первый месяц пребывания и т.д. [17, с. 28-29].

Параллельно с ограничениями была предпринята попытка интеграции мигрантов в немецкое общество, начиная с детского возраста. Например, исходя из того, что в 2006-2015 гг. число не говорящих по немецки детей из семей мигрантов выросло в три раза, федеральные власти выделили 1 млрд евро на программу «Язык в детских садах. Ключ, открывающий мир». Для родителей же правительство выпустило специальные переведенные на 15 языков пособий в виде брошюр, видеофильмов и курсов, где даются методические рекомендации по обучению детей немецкому языку [18, с. 61].

Увы, все это паллиативные меры, а сверхоптимистические расчеты на экономическую выгоду от миграции построены на песке. По данным государственных агентов, «только 21 % из тех, кто получил прибежище в 2013 г., устроились на полноценную работу до 2016 г., а среди потока мигрантов, прибывших в страну в 2015 г., в следующем 2016 всего 5 % устроились на работу». По оценкам германского иммиграционного чиновника, «до трех четвертых иммигрантов в стране еще как минимум пять лет будут безработными, а многим понадобится даже десять лет до полной интеграции в немецкое общество» [19, с. 76-77].

В целом же в Германии, которая, в отличие от США, не имела богатого опыта проведения сдерживающе-поощрительной иммиграционной политики, возможности по встраиванию приезжих (прежде всего крайне агрессивных приверженцев исламского фундаментализма) являются еще более ограничены.

***

Миграция, как справедливо полагают специалисты, может оказывать влияние на государственно-правовую безопасность по многим направлениям. Можно говорить в связи с этим о ее влиянии на демографическую, экономическую, интеллектуальную, этнокультурную безопасность [20, с. 55-187].

При этом очень важно иметь в виду принципиально различное воздействие миграционных процессов на страну, которую мигранты покидают (эмиграция), и страну, в которую мигранты пребывают (иммиграция) (схема 1).

В целом как для стран-доноров миграции, так и для стран-реципиентов существуют свои благоприятные и неблагоприятные, а также противоречивые и даже нейтральные последствия. Их надо тщательно взвешивать для каждой ситуации.

Утверждение о том, что «иностранные мигранты не только перераспределяют, но и создают богатство, причем нередко активнее, чем местные граждане» [21, с. 31], является полуправдой. Здесь надо разбираться с каждым конкретным случаем, принимая во внимание состав мигрантов и обстоятельства их прибытия. Мы должны понимать, что нет никакой гарантии, что все приезжие добросовестно выйдут на рынок труда, а не уйдут в криминальные структуры.

Совершенно справедлив тезис о том, что «в глобализирующемся мире капитал и товары могут перемещаться свободно, но совершенно немыслимо, чтобы это правило распространялось и на рабочую силу, ибо к ней привязаны семьи, общества и народы». С помощью миграции, увы, нельзя решить проблемы бедности, голода и социально-экономической отсталости на нашей планете. Ведь действительно «сегодня невозможно и на самую малость уменьшить проблему населения Африки или Ближнего Востока, даже приняв в Европу 100 или 200 млн мигрантов» [16, с. 227].

Список литературы

1. Меркель А. Попытки построить мультикультурное общество в Германии полностью провалились // РБК. 2010. 17 октября.

2. Британский премьер осудил политику мультикультурализма // Лента.ру. 2011.

3. Саркози признал провал мультикультуризма // Лента.ру. 2011. 11 февраля. Nugent W. The Great Bransatlantic Migrations. 1870-1914. Bloomington, 1992. P. 14.

4. 12th Census of the US // Census Reports. 1901. Vol. 1. P. 732-735.

5. Филиппенко А. А. Иммиграционная политика США. Очерки истории. М., 2018. С. 112-118.

6. Obama B. The Audacity of Hope. N. Y. : There Rivers Press, 2006. P. 266-269.