Конфессионально оставаясь православным, при выздоровлении Петр прошел свой личный многолетний путь осторожного и трезвого обращения к вере. В разговоре с ним складывается впечатление, что он постоянно убеждает себя в том, что выздоравливает качественно и строго по программе. Рациональное объяснение и строгий фокус контроля сопровождают его каждую минуту жизни:
И сейчас я четко осознаю, что Бог вообще никогда не был наказанием. Он меня всегда любил. И самое удивительное, что, если бы жизнь была для меня наказанием, то я бы остался <...> бомжом и корил бы себя за все подряд. Но удивительная вещь, я чудесным образом попал в группу «анонимных», чудесным образом получал от нее несколько раз программу выздоровления и оставался трезвым, у меня появилась квартира - Бог решил эти вопросы (ПМА 3: Петр).
Будучи совершенно разоренным и опустошенным в результате своего личного и социального падения, Петр искал силы для обретения своей религиозности; ему помогла социализация в анонимном сообществе, а затем и вера в личного Бога. Найдя опору, он постепенно укреплялся в жизни, обретая радость, уверенность в своем пути, испытывая доброту и доверие к людям. Открывшаяся перспектива позволяет ему инвестировать свой ресурс в социальные отношения.
Новый общественный статус в сообществе, связанный с возросшим религиозным капиталом и положением опытного наставника среди «анонимных», с компенсацией прошлого ущерба и деятельностью в качестве помощника другим людям, приносит ему счастье и дает силы для дальнейшей жизни. Важная тема - это мое возмещение ущерба людям, в той степени, в которой могу. И у меня пропало чувство вины за какие-то мои проступки. У меня сейчас стоит другая часть возмещения ущерба, потому что тех людей, которым я бы смог лично сказать об ущербе, их нет в городе, и я делаю это косвенно, другим неимущим людям или сиротам. Так я выравниваю свое отношение к людям (ПМА 3: Петр).
Многолетняя психологическая проработка своих бывших уязвимостей делает его теперешнюю жизнь постоянным предупредительным действием против той беды, что настигла его в далеком прошлом: «От любого [я] получаю помощь, с кем начинаю разговаривать. Я делюсь тем, что меня привело к алкоголизму, вот в чем вся суть. Моя задача, когда я пришел в программу. у меня было тяжелое прошлое, которое меня тянуло. Были ошибки, на которые надо посмотреть нынешними глазами» (ПМА 3: Петр).
Случай 7. Михаил, 43 года; стаж употребления наркотических средств 25 лет; прошел амбулаторную программу «12 шагов»; ведет трезвый образ жизни на протяжении пяти лет; считает себя православным церковным человеком; не женат, состоит «в отношениях», детей нет.
Михаил воспитывался в семье матерью и бабушкой, которые сформировали его религиозные представления, смешанные со страхом и виной, что отталкивало его от церкви. В том числе и детские травмы привели его к многолетнему употреблению психоактивных веществ и в дальнейшем - на социальное дно. Находясь в больнице, когда все отвернулись от него, Михаил понял, что силы его закончились, ему необходима помощь, чтобы найти основания для новой дальнейшей жизни. Его скрытая религиозность стала единственной опорой на этом пути. Он начал молиться, ходить в церковь, перестал делать грубые греховные поступки, многое пересмотрел в жизни. «Я считаю, что только с верой можно выздоравливать, по-другому невозможно для меня. Ну, все-таки это заболевание [наркомания] в первую очередь характеризуется как одержимость. И от этого может избавить только Бог» (ПМА 3: Михаил). Это второй случай (из рассмотренных) с похожей религиозностью - довольно осторожной и рациональной: видимо, сказывается многолетний социальный контроль анонимного сообщества. Конфессионально Михаил остался православным, но основным препятствием к церковности оказалось превратное понимание греха и болезни. Изменения социального статуса - от сильного одиночества до объединения с опорой на старшего товарища и служения другим - понимаются им как важный практический опыт лечения.
Заключение
Теперь необходимо просуммировать приведенные выше размышления. Опрошенные мной информанты подтверждают предположение, что проявление религиозности в самых разных формах - от рациональной веры до визионерства, от строгой церковности до внеконфессионального христианства - отчетливо связано у них, как у зависимых людей, с необычным переживанием внутреннего беспокойства, острого поиска смысла жизни, который возможно объяснить и разрешить только религиозным способом. Обретение религиозной определенности приводит в конце концов к возникающему глубокому ощущению покоя, цельности и полноты существования, появлению новой мотивации к лечению. Проанализированные материалы позволяют подтвердить наблюдения И.С. Булановой о ненормативности религиозной конверсии у наркозависимых в силу резкого проявления их возросшей веры. При этом чаще всего происходит переосмысление тех религиозных представлений, которые были у опрошенных до возникновения зависимости, и в первую очередь представлений о духовных предметах: о сущности греха, наказания и любви Бога к людям.
После пребывания в реабилитационном центре религиозность опрошенных подвергалась основательной критической рефлексии, меняясь, как правило, в сторону меньшей интенсивности и большей рациональности. Тем не менее наши наблюдения за жизненными траекториями информантов согласуются с наблюдениями китайских психологов Хо-И Нг и Д.Т.Л. Шека: у людей, прошедших реабилитацию, формируются идеи о смысле жизни и цели существования, сохраняется на долгие годы стремление к жизни как физической, так и духовной, возникает и воплощается желание создания семьи.
В наблюдении за изменениями религиозности и социальности мною использовалась концепция человеческого капитала Р. Старка и Р. Финке, в терминах которой могут описываться трансформации моих информантов. Процесс адаптации к жизни у выздоравливающих наркозависимых в рассмотренных выше случаях протекает по-разному. И роль резко возросшей религиозности, часто сопровождающейся внутренним духовным обращением, помогает больному дальше накапливать силы, чтобы осваивать новую социальную реальность, которая требует от него ответственного поведения и значимых внешних поступков.
Возросший религиозный ресурс подготавливает дальнейший рост социального капитала, выстраивание новых общественных ролей и задач, для реализации которых нужны значительные силы, а конвертация религиозности в социальность вполне объяснима практической ценностью выживания индивида и его семьи. Религиозная и социальная стороны капитала используются его носителем исходя из личных предпочтений и привязанностей, одновременно сохраняется человеческая уникальность и типичность действующего лица общественных отношений.
Таким образом, религиозное обращение как частный случай религиозности, а также связанные с ним новая идентичность больного и рост его социального капитала являются маркерами важных изменений в выздоровлении, позволяющими оценить специалистам эффективность реабилитационных и лечебных усилий.
Библиография
Источники и материалы
1. ПМА 1 - Полевые материалы автора. Санкт-Петербург. Февраль 2019 г. (Информанты: Ренат, 1980 г.р.).
2. ПМА 2 - Полевые материалы автора. Москва. Февраль-март 2019 г. (Информанты: Виталий, 1978 г.р.; Валерий 1971 г.р.).
3. ПМА 3 - Полев. матер. автора. Брянск. Февраль-март 2019 г. (Информ.: Андрей, 1977 г.р.; Петр, 1976 г.р.; Денис, 1979 г.р.; Михаил, 1976 г.р.).
Научная литература
1. Богдановская И.М. Смысловая организация современного религиозного опыта личности. Автореф. дис. ... канд. псих. наук. Санкт Петербург, 2002.
2. Буланова И.С. Изменение самосознания под влиянием растущей религиозности. Дис. ... канд. псих. наук. Ярославль, 2015.
3. Ипатова Л.П. Типы религиозного обращения в православие женщин в современной России. Автореф. дис. ... канд. соц. наук. Москва, 2006а.
4. Ипатова Л.П. Воцерковление: два биографических примера // Человек, сообщество, управление. 2006б. № 3. С. 62-77.
5. Gillespie VB. The Dynamics of Religious Conversion, Identity and Transformation. Birmingham: Religious Education Press, 1991.
6. Ho-YeeNg, ShekD.T.L. Religion and Therapy: Religious Conversion and the Mental Health of Chronic Heroin-Addicted Persons // Journal of Religion and Health. 2001. Vol. 40. No. 4. P. 399-410.
7. Lofland J., StarkR. Becoming a World-Saver: A Theory of Conversion to a Deviant Perspective // Amer.Sociolog.Review. 1965. Vol. 30 (6). Р. 862-875.
8. StarkR., Finke R. Acts of Faith: Explaining the Human Side of Religion. Berkeley: University of California Press, 2000.
9. Stark R., Bainbridge W.S. A Theory of Religion. N.Y: Peter Lang, 1987.
References
1. Bogdanovskaia, I.M. 2002. Smyslovaia organizatsiia sovremennogo religioznogo opyta lichnosti [Semantic Organization Contemporary Religious Personality Experience]. PhD diss. abstract, St. Petersburg.
2. Bulanova, I.S. 2015. Izmenenie samosoznaniia pod vliianiem rastushchei religioznosti [Identity Change Influenced by Increasing Religiosity]. PhD diss., Yaroslavl'.
3. Gillespie, V.B. 1991. The Dynamics of Religious Conversion, Identity and Transformation. Birmingham: Religious Education Press.
4. Ho-Yee Ng, and D.T.L. Shek. 2001. Religion and Therapy: Religious Conversion and the Mental Health of Chronic Heroin-Addicted Persons. Journal of Religion and Health 40 (4): 399-410. Ipatova, L.P. 2006. Tipy religioznogo obrashcheniia v pravoslavie zhenshchin v sovremennoi Ros- sii [Types of Religious Conversion in the Orthodoxy of Women in Modern Russia]. PhD diss., Moscow.
5. Ipatova, L.P. 2006. Votserkovlenie: dva biograficheskikh primera [Community Entry: Two Biograph. Examples]. Chelovek, soobshchestvo, upravlenie 3: 62-77.
6. Lofland, J., and R. Stark. 1965. Becoming a World-Saver: A Theory of Conversion to a Deviant Perspective. American Sociological Review 30 (6): 862-875.
7. Stark, R., and R. Finke. 2000. Acts of Faith: Explaining the Human Side of Religion. Berkeley: University of California Press.
8. Stark, R., and W.S. Bainbridge. 1987. A Theory of Religion. New York: Peter Lang.
Abstract
Life Trajectories of Drug Addicts: Ilness, Religiosity and Changing Sociality
Kuzmin, Kirill G.- Institute of Ethnology and Anthropology RAS (Moscow)
The article, based on the author S field materials conducted among drug-addicted patients of rehabilitation centers, examines their biographical “medical histories”, an important aspect of which is the experience of accepting a new reality, their own chronic disease. In a simple way, drug addiction can be seen as one of the variants of one's disturbed adaptation to their familiar or a wider social environment, leading to incorrect life strategies. And if drug addiction is considered as a complex disease within the framework of the biopsychosocial model, then the treatment can consist of different practices including psychological, religious and adaptation- socialization components. The religiosity of the participants is studied based on a conceptual framework, formed by studies conducted in the USA of the phenomenon of religious conversion in the midst of new religious movements. The article analyzes the role of religiosity in the emergence and maintenance of a patient's interest in treatment and in the development of a new social reality. The author also examines the attitude of drug addicts to modern therapeutic practices that use the religious factor directly, and studies their life trajectories.
Key words: drug addiction, religiosity, religious conversion, adaptation, religious capital, social capital, social status, support group