После ухода из монастыря этот ресурс оказался невостребованным и ожидает своего применения. Виталий остался в той же православной церковной среде, но стал более осторожным и внимательным в своих отношениях с близкими. Из-за его особой чувствительности и замкнутости социальная реализация идет довольно трудно, и накопления социального капитала пока почти не происходит.
Случай 3. Валерий, 48 лет; на начало реабилитации был холост; стаж употребления наркотических веществ десять лет; в анамнезе ВИЧ+, гепатит В и С. Полгода провел в православном монастыре, где практиковались труд и молитва, затем уехал в родной город и подключился к амбулаторной программе «12 шагов». Было много срывов. После монастыря стал практикующим православным человеком, ведет трезвый образ жизни на протяжении шести лет. Радикальное отношение к мирской жизни сегодня сменилось более осмысленным взглядом на место религиозной веры в выздоровлении от зависимости. Женился (жена тоже ВИЧ+), общих детей нет.
Теперь Валерий смотрит на свою религиозность более здраво и критично. Говорит, что у него была «религиозная шизофрения», своего рода раздвоенность между внешними и внутренними поступками. Все зависимые, которые начинают трезвиться, у них у всех голову на этом «отрывает». Опасно это, потому что не каждому как-то потом удается заново начать рассуждать. Многие просто уходят в какую-то «шизню» религиозную, в какие-то радикальные ответвления. Потом, это все какая-то ненастоящая жизнь получается, в какой-то иллюзорной плоскости. Но тогда она, эта вера, мне помогала. Но если я продолжил бы двигаться дальше, то у меня было бы очень много убытков. Может, скорее не для меня, а для окружающих (ПМА 2: Валерий). Валерий считает, что в настоящее время у него произошло изменение отношения к Богу: Знаете, нет какого-то горения, к которому призывает нас христианство. Но притом есть какая-то теплота, которой не было доселе. Вот такой неожиданный вывод. Тогда мне казалось, что я горел, очень много говорил о Боге, на каждом углу, и создал себе имидж такого «духовного человека». Но, по сути, жизнь моя не менялась, ну в смысле грехов или каких-то плотских похождений. И так же я много об этом говорил, были большие претензии к окружающим, я много осуждал их, решал «казнить их или миловать», вот так. А вот на сегодня все как-то по-другому (ПМА 2: Валерий). По-видимому, произошло взросление отношений с высшей силой, прошел страх. Разговоры о духовности, о Боге изменились, перестали быть показными.
Теперь Валерий может оценивать свои греховность и болезнь не в разговорах с каждым, кто готов его слушать, а в общении со священнослужителями. Религиозность Валерия, проявившаяся в начале выздоровления, осталась на высоком уровне, стала церковной и сопровождает его по жизни. Но со временем она качественно преобразилась: отделившись от проблем зависимости и выздоровления, она от подражательной перешла к осознанной, вызывающей живое и «теплое» чувство. Таким образом, появилась возможность вложить свой религиозный капитал в отношения с окружающими людьми. Социальность Валерия проявляется в развитии ответственности, в личных амбициях и достижениях, в автономном движении вперед. Сегодня происходит дальнейшее накопление социального ресурса: «Я стал полагаться на свои силы, полностью опираться на себя, а весь результат отдавать Богу. Вот так. Мне стало легко двигаться вперед и развиваться» (ПМА 2: Валерий).
Случай 4. Андрей, 42 года; стаж употребления наркотических средств три года; в анамнезе гепатит С.
Будучи наркозависимым, Андрей много раз пытался попасть в монастырь для исцеления, но через месяц после прихода туда он был направлен (не по своей воле) в другой город в протестантский трудовой центр, где вместо лечебной реализовывалась программа духовного изменения: посещение православного храма, чтение Евангелия.
Руководитель центра не пропагандировал протестантскую веру, не афишировал свой пресвитерский сан и прямо не заставлял ходить к нему в общину на богослужения, однако в итоге многие реабилитанты из соображений практической выгоды участвовали в его службах. «В конце концов передо мной стал выбор: либо уехать и стать в позицию, что я не хочу участвовать в их церковной общине, и тут я четко понимал, что если я вернусь обратно [в родной город], то вернусь и к прошлой жизни. И у меня был выбор остаться, и раз я остался, то должен был принять их условия» (ПМА 3: Андрей).
Таким образом, после реабилитации Андрей остался работать в центре и принял крещение, хотя ранее был православным, позднее он был посвящен сначала в проповедники, а затем удостоен ординации пастора. Андрей осознавал, что долго в таком двойственном положении оставаться он не сможет. Но на тот момент его все устраивало - он менялся, двигаясь по духовному пути, выздоравливал и вел трезвый образ жизни:
Я шел своим путем, поэтому немного выделялся от всех остальных, будучи в некоторой конфронтации. У меня были хорошие способности к проповеди, общению с людьми, они это ценили. И для их общественной организации я многое делал. А потом в какой-то момент они во мне совсем разочаровались, и я ушел от них. Я могу сказать, что никаких плохих отношений с ними у меня нет, но мы теперь не общаемся (ПМА 3: Андрей).
Андрей женат, имеет ребенка, которого крестил в православной церкви по желанию своей матери. Он думает, что лучше бы дочь сама выбирала свою веру. Андрей считает себя условно православным и малоцерковным человеком, отмечает важность времени своих религиозных исканий, когда он получил практический духовный опыт и образование. «Но я стал вне конфессии, у меня личные отношения с Богом. И до сих пор я пытаюсь меняться, до сих пор очень близки какие-то вещи, написанные в Евангелии» (ПМА 3: Андрей).
Без реализации в своем сообществе или окружении невозможно идти по духовному пути, отмечает Андрей, тем более в условиях серьезных перемен. Говорит, что получил «первую социализацию» в центре, а потом в религиозной общине. Когда он открыл свой бизнес, к нему пришли работать люди из центра, они остались на предприятии даже после того, как Андрей ушел из общины.
Отметим у Андрея редкое сочетание православного бэкграунда и религиозности протестантского окружения, вызванное особенностью его выздоровления в новой религиозной среде. Это смешение проявлялось и в его внутреннем несогласии с двойственностью ситуации, когда от него ожидались определенные духовные шаги, требующие отказа от своего конфессионального прошлого, - принятие повторного крещения, рукоположение в сан проповедника и пресвитера. И все же главными мотивами своих поступков Андрей считает живой интерес к духовной жизни и рациональное стремление к дальнейшим духовным изменениям. Вынужденное нахождение в сложной ситуации требовало от него терпения и гибкости. Здесь мы видим, как религиозность человека сочетается с его прагматизмом и расчетливостью. В настоящее время Андрей конфессионально переменился: перестал ходить на любые богослужения, но остался условно православным, с «Богом в душе».
В условиях возросшей веры Андрей постепенно накапливал религиозные ресурсы, которые позволяли ему преодолевать трудности становления на новом жизненном пути. Андрея ожидал сложный выбор, связанный с новой церковной принадлежностью. Он понимал, что в принятии протестантской веры не найдет родительской поддержки, но посчитал, что будущие выгоды от перехода в другое исповедание могут быть гораздо больше, чем издержки непонимания родственного окружения. Компромисс с родительской семьей был найден с крещением ребенка Андрея в православной церкви.
Сохранив серьезный религиозный ресурс, Андрей принял решение перевести его в социальный для закрепления своего положения в новом церковном сообществе, которое позволяло не только обеспечивать надежное существование его семье, но и самому иметь условия для духовного роста и реализации. Андрей получил новый статус церковного проповедника, а затем и пресвитера, и это дало ему возможность накапливать материальные и духовные блага, обеспечивая рост своего человеческого капитала.
Однако независимость личной позиции, влияние семьи и конфликт с руководством церкви не позволили Андрею и далее оставаться в протестантском центре. И он использовал весь свой ресурс, переведя его в средства производства и в организацию труда сотрудников, воплотив свои разносторонние накопления во вполне реальное предприятие.
Таким образом, очевидно, что человеческий капитал сопровождает индивида во всех его жизненных перипетиях, аккумулируя его практические усилия и трудовые вложения, создавая новые возможности для существования.
Случай 5. Денис, 40 лет; стаж употребления психоактивных веществ 25 лет. Будучи подростком, в трудные 1990-е годы Денис лишился отца, погибшего при неизвестных обстоятельствах. Милиция не захотела вести расследование и закрыла уголовное дело. В местном приходе он тоже не нашел поддержки. Сильная обида на многие годы изменила его отношение к религии. Семейное неблагополучие также сыграло свою роль в том, что Денис рано пристрастился к наркотикам. Только через 23 года он в первый раз попал в реабилитационный центр. Программу реабилитации в центре можно оценить, как посредственную, лечение заменялось занятиями спортом. У Дениса была возможность наблюдать лишь единичные примеры здорового и трезвого поведения. После года нахождения в центре у него проявились начала религиозности, когда он по чьему-то совету решил читать отрывки из Евангелия:
И я стал читать, изначально относясь с предубеждением к тексту. И со временем стал замечать, что многие умные вещи, которые я считаю для себя важными, оказывается взяты оттуда. Заметил, что добрее теперь отношусь к людям. И к этому новому чувству я стал относиться внимательно, как будто это маленький росток, который надо поливать каждый день (ПМА 3: Денис). Растущая религиозность превратилась со временем в крепкую опору, с помощью которой Денис смог с уверенностью идти дальше по жизни. Он остался работать в сфере реабилитации, там же нашел свою будущую жену, создал семью. Сейчас Денис может назвать себя православным человеком; его работа приносит ему удовлетворение, он реализует себя, помогая зависимым людям. «Я ощущаю свою нужность и самое главное я понимаю, что делаю доброе, хорошее дело. Я реально творю добро, я на светлой стороне силы», - говорит Денис и замечает:
Зависимый человек, он - одинокий, один против всего мира. Меня на реабилитацию привезли насильно, забирали «овощем», я бы сам никогда, ни за чтобы не поехал. Я очень жалею сейчас, что «убил» полжизни. Теперь приходится наверстывать. Знакомые появились, трезвое сообщество, трудно переоценить их значение. Сами друзья выздоравливать не помогут, а вот люди из сообщества сразу в лицо скажут, где может быть твой изъян (ПМА 3: Денис).
Действительно, новая роль и поддержка близкого окружения в работе с группами анонимных сообществ позволяет ему видеть свои изъяны и ценить отношения с близкими людьми. Возросшая религиозность Дениса укрепила его веру не только в церковном, но и в житейском смысле: позволила ему доверять людям и обществу, помогла обрести уверенность в своих силах; она выразилась в осторожном проявлении духовности, более внимательном и добром отношении к окружающим. На пути знакомства со своей верой Денис стал более церковным человеком. Он считает себя не религиозным, а православно верующим. Можно сказать, что социальный капитал Денис еще не использует, накапливая его для будущих инвестиций.
Случай 6. Петр, 43 года; стаж употребления наркотических средств 20 лет; в анамнезе гепатит С, туберкулез; ведет трезвый образ жизни более восьми лет; проходил амбулаторную программу «12 шагов»; не женат, состоит «в отношениях», детей нет; считает себя не религиозным, но духовным, православным человеком.
Петр воспитывался без родителей, в семье бабушки. Думает, что прабабка, будучи верующим человеком, навязала ему свои представления о Боге как наказывающей силе. Он с детства знал, что возмездие и наказание обязательно придут. Нехватка внимания и любви в детстве со стороны родственников сказалась на его поведении и на пристрастии к алкоголю - считая себя наказанным по жизни, потеряв свою семью и все свое имущество, Петр компенсировал таким образом свое тяжелое состояние. Уже дошедши до самого дна, он обратился к программе «12 шагов», где ему помогли поверить в силу, более могущественную, чем его собственная. Это потребовало изменения его представлений о Боге - Петр шел к этому на протяжении почти пяти лет:
Но это было очень сложно вначале для меня. Вообще слово «Бог» во мне вызывало недовольство, какую-то антипатию. И в таком состоянии я шел, сопротивляясь, больше пяти лет. Я не хотел идти к пониманию Бога, ограничиваясь пониманием высшей силы, для меня это была группа [анонимных] как последняя высокая инстанция. Хотя я понимал, что, с другой стороны, группа - это собрание таких же бессильных людей, как и я (ПМА 3: Петр).
Как и все «шаговики», получающие в установках на выздоровление духовное основание для признания своего бессилия перед высшей силой, он много времени уделяет серьезной рациональной проработке своих отношений с Богом. Однако детская боязнь наказания и возмездия все еще остается в его жизни - даже в своем интервью он прячется за формулировки установок программы, которые он защищает перед всем миром: «Страха по отношению к Богу стало меньше, и я стал Ему больше доверять, но у меня есть еще и небольшой страх того, что я чего-то недополучу в жизни» (ПМА 3: Петр).