Функционирование библейских метафор изгнания/исхода в мемуарном дискурсе (на материале мемуарных текстов русской эмиграции «первой волны»)
Т. Мегрелишвили
Тбилиси, Грузия
Аннотация. Библейские метафоры изгнания/исхода как компонент тропики в мемуарном дискурсе русской эмиграции «первой волны» не становились предметом специального исследования.
Однако именно эти метафоры часто реализуют авторские интенции. Целью данного исследования является анализ метафорического воплощения интенций на материале библейских метафор изгнания/исхода. В статье очерчена теоретическая база изучения тропики мемуарного дискурса, актуализирован вопрос изучения данного явления на материале русской эмиграции «первой волны»; рассмотрены взаимосвязи интенции и ее метафорического воплощения в мемуарном тексте, предложена методика исследования интенций с помощью метафор, описаны интенционные группы библейских метафор изгнания/исхода в текстах мемуаров, обозначена их роль в текстах мемуаров.
Объектом исследования служат тексты мемуарных произведений русской эмиграции «первой волны». Избранный ракурс исследования позволил углубить представление о природе коммуникативного акта в мемуарах, чему способствовало выделение языковых средств выражения целевого назначения. Учитывая, что интенция обычно не выражается в тексте вербально, выделение указанных средств выражения как когнитивно-стилистических приемов автора позволило раскрыть литературные значения, порождаемые исторически сложившимся, социально определенным комплексом культуры - в данном случае, эпохи Серебряного века, а также культуры русского Зарубежья. Применение указанной методологии способствует дальнейшему изучению картины мира автора-эмигранта и способствует углублению понимания творческого сознания художника, жившего в эпоху исторического перелома.
Ключевые слова: русская эмиграция; писатели-эмигранты; мемуары; библейские метафоры, русская литература; русские писатели; литературное творчество.
Megrelishvili T.
Tbilisi, Georgia
THE FUNCTIONING OF BIBLICAL METAPHOR OF EXILE/EXODUS IN A MEMOIR DISCOURSE (ON THE MATERIAL OF MEMOIR TEXTS RUSSIAN EMIGRATION “FIRST WAVE”)
Abstract. The biblical metaphor of exile/exodus as a component of the tropics in the memoir discourse of the Russian emigration of the “first wave” did not become the subject of a special study. Meanwhile, an analysis of the literary memoirs of the Russian Diaspora shows that often the metaphor, including the biblical metaphor of exile/exodus, becomes a way of implementing author's intentions. Thus, the purpose of this study is to analyze the metaphorical embodiment of intentions as one of the directions of their study on the material of the biblical metaphor of exile / exodus. In the work, a general philological method of interpreting memoirs was used, which implies the literary and linguistic methods of authorial intentions. The article outlines the theoretical basis for studying the tropics of memoir discourse, actualizes the issue of studying this phenomenon on the material of the Russian emigration of the “first wave”; considered the relationship of the intention and its metaphorical embodiment in the memoir text, proposed a method of investigation of intentions using metaphor, describes the intentional groups of biblical metaphors of exile / exodus in the texts of memoirs as a set of intentions combined to reflect on a wide range of events that influenced historical processes and marked them role in the texts of memoirs.
The object of the research is the texts of memoirs of the Russian emigration of the “first wave”. The chosen perspective of the study allowed deepening the understanding of the nature of the communicative act in the memoirs, which was facilitated by the allocation of linguistic means of expression of the intended purpose. Considering that the intention is usually not verbally expressed in the text, the allocation of these means of expression as cognitive-stylistic techniques allowed the author to reveal literary meanings generated by the historically established, socially defined complex of culture - in this case, the era of the Silver Age, as well as the culture of Russian Abroad. The use of this methodology contributes to the further study of the picture of the world of the emigrant and contributes to the deepening of the understanding of the creative consciousness of the artist who lived in the era of historical change.
Keywords: Russian emigration; immigrant writers; memoirs; biblical metaphors, Russian Iiterature; Russian writers; Iiterary creativity.
Изгнание - в Ветхом Завете повествование о насильственном переселении народа Израиля в Египет (или в Ассирию - т. н. второе изгнание). Исход - одно из важнейших событий, описанных в Ветхом Завете, включающее несколько тем.
Тема изгнания/исхода встречается во многих ветхозаветных книгах. Упоминание об изгнании/исходе обнаруживается в межзаветной литературе и в литературе эллинистического иудаизма.
В Новом Завете аллюзии на изгнание/исход содержатся уже в первых главах. Символикой Исхода наполнен и рассказ о преображении на горе Фавор, и многие другие эпизоды Евангелий. Древние христианские авторы уделяли повышенное внимание истолкованию событий Исхода. Тексты Книги Исхода получили широкое распространение в Православии.
Очевидно, библейское повествование об изгнании народа Израиля имеет пратекст - изгнание первых людей из Рая вследствие их непослушания Богу. С древности повествование об изгнании постепенно наполнялось метафорическим смыслом, демонстрируя движение в сторону метафоризации - превращения в смысловое целое, наполнение которого раскрывается в переносном смысле на основе аналогии, сходства, сравнения. Так становится понятным, как тема изгнания/исхода оказалась построена по метафорической модели.
Изгнание и изгнанник - «сквозной» образ и «вечная» тема мировой литературы, поднявшаяся на авансцену литературного процесса в эпоху романтизма. Русская литература XIX столетия демонстрирует разные вариации образа изгнанника и темы изгнания, наполняя ее особым, «русским» элементом: это странствующий герой, чья жизнь протекает в дороге (мотив дороги как компонент темы изгнания и один из ее маркеров).
Несмотря на серьезные изменения ведущих эстетических манифестаций в русской литературе на рубеже Х1Х-ХХ вв., указанные образ и мотив фиксируются в произведениях авторов Серебряного века. К этому времени оба компонента поэтики стали органичными для русской литературы, наполнились особой этноментальной спецификой и сформировали специфическую повествовательную модель с метафорическим основанием в виде метафор изгнания/исхода.
В период 1917-1922 гг. доселе единое русло русской литературы разделилось на два потока - «материковую», развивавшуюся в Советской России, а затем в СССР, и «островную», литературу эмиграции. Внутренне созвучная эмигрантской душе указанная повествовательная модель нашла свое неожиданное воплощение в мемуарах эмиграции.
Став предметом научного осмысления сравнительно недавно, мемуарная литература русской эмиграции «первой волны» на начальном этапе изучения рассматривалась исследователями в рамках проблем определения/уточнения характеристик мемуарного жанра, вопросов жанровых границ мемуарной прозы.
Интересные наблюдения над мемуарной прозой были сделаны Т. М. Колядич [Колядич 1998]. Очевидно, однако, что указанное исследование, равно как и исследование Е. Г. Местергази [Местергази 2008], опирается и развивает положения монографии Л. Я. Гинзбург «О психологической прозе» [Гинзбург 1977], в которой концептуально были обоснованы не только особенности мемуарного жанра и его разновидностей, но и доказано дискутируемое на момент выхода монографии в свет положение о присутствии художественности в мемуарных текстах, равно как и рассмотрены многие другие фундаментальные вопросы осмысления мемуарных произведений.
Ряд диссертационных и монографических исследований творчества писателей-эмигрантов, в том числе и мемуаров, появившийся на рубеже ХХ-ХХ1 вв., затрагивает обширный круг вопросов, связанных с жанровой типологией и с вопросами поэтики.
Роль библейских метафор в воплощении интенций в картине мира мемуариста-эмигранта не становилась предметом особого научного осмысления. А между тем анализ литературных мемуаров русского зарубежья показывает: часто способом реализации авторских интенций становится метафора, в том числе библейские метафоры изгнания/исхода. Таким образом, целью данного исследования является анализ метафорического воплощения авторских интенций на материале анализа библейских метафор изгнания/исхода.
Цель исследования диктует соответствующий методологический подход.
В работе применен общефилологический метод интерпретации мемуарных текстов, подразумевающий использование методик литературоведческого и лингвистического осмысления авторских интенций. Правомочность подобного подхода опирается на концепцию А. Компаньона.
Существенное влияние на выбор опорных подходов при определении методологии исследования оказали фундаментальные литературоведческие работы Д. С. Лихачева, Л. Я. Гинзбург, А. Тартаковского, а также работы в области лингвистической теории А. П. Чудинова и Ю. С. Степанова.
Ф. М. Достоевский, в чьем творчестве не раз отмечались провидческие интонации, в январе 1881 года, рассуждая о взаимоотношениях между Россией и Европой, писал «об исходе нашем из Египта» и указывал, что из Европы «мы сами сделали для себя как бы духовный Египет». Спустя сорок лет после смерти великого прозаика колесо истории повернулось в противоположном направлении: новым «духовным Египтом» для многих деятелей русской культуры стало собственное отечество, в котором они оказались лишними, а порой и опасными гражданами. Те, кто понял, что им «неуцелеть», как пишет Н. Берберова, в этой новой реальности, предпочли превратиться в апатридов и уехать в ту самую Европу, об «исходе» из которой размышлял автор «Бесов».
Переместившиеся в Европу (и не только!) представители русской культуры унесли с собой в изгнание культурные традиции Петербургской империи и русского Серебряного века. За пределами собственной страны они образовали некое культурное целое со столицей в Париже.
Афоризм «Мы не в изгнании, мы - в послании», приписываемый как З. Гиппиус, так и Д. Мережковскому или Н. Берберовой, стал своеобразным смыслообразующим центром русского культурного «острова». И не случайно в нем декларативно присутствует лексема «изгнание». Метафора исхода фиксируется у «евразийцев», издавших в 1921 году сборник с красноречивым названием - «Исход к Востоку». Так изгнанничество/ исход становятся частью актуальной лексики эмиграции и обрастают дополнительными семантическими коннотациями.
После событий 1917 года литература - как развивавшаяся в границах «материковой» культуры, так и литература русской эмиграции - стала одной из форм русского мифа [Демидова 2003: 65-135; Мегрелишвили 2010; Мегрелишвили 2007]. Анализ проблематики большого корпуса литературных мемуаров эмиграции [Мегрелишвили 2005], позволивший вписать их в систему поэтики русской литературы, дает основания утверждать: одной из доминант эмигрантского сознания была склонность к мифологизации реальности. Мифологемы русской эмиграции отражаются в авторских интенциях на уровне мемуарного текста, а в свою очередь интенции реализуются путем метафоризации, в том числе и на метафорически осмысливаемом изгнанничестве, странничестве, исходе.
Мифологема Дом в творческой картине мира русского творца-эмигранта задает особые лирические/ повествовательные сюжеты, тесно связанные с переживанием комплекса бездомья и бесприютности (кон- нотативно соотносясь с блужданием в течение 40 лет в пустыне народа Израиля), которые включают в себя:
- блуждание по дорогам чужбины без обретения дома (художественное и мемуарное наследие Г. Иванова, к примеру),
- утрата Дома (метафоризация мифологемы изгнания/изгнания из Рая воплощается, к примеру, в мемуарах Вл. Набокова).
Существование в пространстве съемных квартир, часто неблагоустроенных, пребывание в неродных местах - размышления об этом можно обнаружить практически у каждого мемуариста: «Это первое наше пребывание в Париже, в 1924 году, перед тем, как вернуться еще на одну зиму в Сорренто к Горькому, оставило во мне чувство бездомности: <...>» [Берберова 1996: 136].
Актуализация российской темы как темы утраченного Дома, даже в виде лирической памяти (наиболее распространенное в среде старшего поколения авторов-эмигрантов явление):
«Квартира, которую она (мать Набокова - Т. М.) делила с внуком и Евгенией Константиновной Г., самым близким ее другом, была донельзя убогой. <...> Около ее кушетки, ночью служившей постелью, ящик, поставленный вверх дном и покрытый зеленой материей, заменял столик, и на нем стояли маленькие мутные фотографии в разваливающихся рамках. <...> Как бродячая труппа всюду возит с собой, поскольку не забыты реплики, и дюны под бурей, и замок в тумане, и очарованный остров, - так носила она в себе все, что душа отложила про этот серый день» [Набоков 1998: 19].
В мемуарном дискурсе осмысление трагедии утраты родины, метафорически воспринятое как трагедия исхода, разделяется как бы на две части:
- осознание собственной вины за произошедшее (интерпретация библейского мифа о грехопадении и изгнании из Рая);
- освобождение от рабства/обретение духовной свободы (интерпретация библейского сюжета книги Исхода).
В последнем случае наблюдается некий «категорический императив» эмигрантской картины мира - только путем утраты родины и Дома можно избежать рабства и сохранить духовную свободу. Описывая парижское бытие супругов Мережковских, Н. Берберова, в частности, приводит такой диалог:
«- Зина, что тебе дороже: Россия без свободы, или свобода без России?
Она думала минуту.
- Свобода без России, - отвечала она, - и потому я здесь, а не там» [Берберова 1996: 151].
Анализ поэтики мемуаров эмиграции позволяет предположить, что библейская метафора изгнание/исход является концептуальной. Концептуальная природа выражается в актуализации на уровне текста авторских интенций, описывающих события хода истории. В сущности, можно говорить о воплощении метафорической повествовательной модели с исходной понятийной сферой «дорога/пространство», что актуализирует смыслы, привычные русскому сознанию (дорога/ путь - один из маркеров русской национальной картины мира) [Жидков 2001], и одновременно раскрывает глубинные пласты осмысления понятий «эмигрант» и «эмиграция».