XIV съезд ВКП(б) стал ареной борьбы группировки Каменева и Зиновьева с уже ставшими к тому времени многочисленными сторонниками Сталина. Последний вынес дискуссию со своими оппонентами на партийный форум и в целом, не ошибся, получив тем самым поддержку большинства.
Одним из последствий партийной борьбы после Ленина стало отстранение от власти Троцкого. Последний имел бесспорный дар привлекать на свою сторону революционную массу и восхищал близких по духу и по происхождению однопартийцев. В дни февраля 1917 г. меньшевик-межрайонец М.С. Урицкий, например, говорил о нем так: «Вот пришла великая революция (Февральская - А. Б. и. П.), и чувствуется, что как ни умен Ленин, а начинает тускнеть рядом с гением» [14, с. 78-79]. Вместе с тем русофобские доктрины Льва Давыдовича не могли привлечь на его сторону большинство даже в стане коммунистов. После XIV съезда разгромленные оппозиционеры Зиновьев и Каменев пошли на объединение с Троцким, что их и погубило. Будучи в меньшинстве даже в коалиции с троцкистами, представители «тройки» организовали уличные выступления в 10-ю годовщину Октября, и это было поставлено им в вину: «Оппозиция, опираясь на ревизию ленинских взглядов, от фракционности перешла к созданию своей собственной партии», оппозиция осуществляла «переход к открытой борьбе против режима пролетарской диктатуры, к устройству уличных демонстраций против партии и Советского правительства 7 ноября 1927 г.» [20, с. 313, 311].
В итоге на XV съезде оппозиционеры были исключены из партийных рядов, что, по сути, стало началом постепенного сосредоточения всех реальных рычагов власти у Сталина. Последний по данному поводу завил: «Если теперь выпадут из тележки некоторые лидеры, не желающие твердо сидеть в тележке, то в этом нет ничего удивительного. Это только избавит партию от людей, путающихся в ногах и мешающих ей двигаться вперед… Ну, что же, если кто-то из старых лидеров, превращающихся в хламье, намерены выпасть из тележки, - туда им и дорога!» [24, с. 371] Слова Сталина по сути добавляют штрихи к описанию третьего этапа сложного и противоречивого процесса формирования нового правящего слоя, описанного в свое время М. Восленским: «Первым этапом было создание в недрах старого русского общества деклассированной организации профессиональных революционеров - зародыша нового класса. Вторым этапом был приход этой организации к власти в результате Октябрьской революции и возникновение двух правящих слоев: высшего - «ленинского», состоящего из профессиональных революционеров, и находившейся под ним сталинской номенклатуры. Третьим этапом была ликвидация ленинской гвардии сталинской номенклатурой» [4, с. 218].
Очередное столкновение в среде большевистских элит спровоцировали трудности коллективизации и кризис хлебозаготовок 1927 - 1928 гг. Пунктом разногласий с бухаринской группой стали темпы и методы коллективизации, сохранение единоличных крестьянских хозяйств, принципы создания колхозов, степень их самостоятельности. Бухарин отстаивал идеи нэпа, отсюда его призыв к крестьянству: «Обогащайтесь!». Сталин в это время уже не разделял принципы новой экономической политики. Он и его сторонники взяли курс на ускоренную индустриализацию, создание оборонного щита Советского государства, средства на который в крестьянской стране можно было найти главным образом путем отъема зерна у самих крестьян. Лучше, чем его однопартийцы, зная нужды страны, оценивая сложившуюся политическую обстановку с точки зрения перспектив будущего развития, Сталин приступил к ускоренной коллективизации крестьянских хозяйств. Высокий темп промышленного развития требовал государственного вмешательства. Чтобы преодолеть кризис хлебозаготовок, большевистское руководство прибегало к чрезвычайным мерам. За отказ сдачи хлеба государству привлекали к судебной ответственности. При этом, как уже отмечалось, инициировалось ускоренное создание колхозов и совхозов.
Этап массовых политических репрессий, в том числе по отношению к старой партийной гвардии, начался после убийства С.М. Кирова (роковой выстрел прозвучал 1 декабря 1934 г.). Вначале прозвучало обвинение в адрес тайной организации белогвардейцев, но вскоре в деле появился так называемый «зиновьевский» след.
Политическое убийство одного из видных вождей большевиков дало повод Сталину развязать террор против предполагаемых организаторов этой политической акции: троцкистов и приверженцев бывшего председателя Петросовета. Опираясь на данный пример, важно отметить, что насилие, используемое наряду с социальной демагогией, которой большевики, вступившие друг с другом в отчаянную борьбу за власть, овладели еще накануне Октября 1917 г., стало использоваться в качестве главного инструмента решения политических проблем. Потребовалось создание разветвленного репрессивного механизма. Отсюда, по мнению ряда политологов, второй опорой власти Сталина после партийного аппарата стали органы НКВД.
Сталин действительно использовал сложившийся до него аппарат насилия для укрепления личной власти. Но даже он в дискуссиях с оппонентами не всегда выступал с крайних позиций. Он не стремился, как это делал Троцкий, подчинить все стороны общественной жизни контролю партии и государства. В ходе обсуждения проекта новой советской Конституции Сталин предлагал проведение выборов в Советы по альтернативным спискам, а это на деле обернулось бы отказом от навязывания избирателям единственного кандидата от партии. Сейчас трудно судить, какие последствия для страны имела бы реализация предложений генсека. Вполне возможно, что Сталин выдвигал их как заведомо неперспективные, подобно тому, как в свое время граф Платон Зубов, «который… никаких принципиальных идей не имел», предлагал Александру I подписать «Жалованную грамоту русскому народу» и в ней объявить об отмене крепостного права. Однако здесь мы можем уйти в область ненадежных политических аналогий, не проясняющих картину нашего прошлого.
Между тем, развернувшаяся борьба против «врагов народа» на местах приобретала неожиданные формы. Можно привести примеры и заведомо абсурдных действий партийных чиновников разных уровней в годы массовых репрессий. Секретарь Куйбышевского обкома Н.Г. Игнатов так охарактеризовал на заседании ЦК КПСС работу своего непосредственного руководителя, первого секретаря обкома, П.П. Постышева: «Постышев берет лупу, вызывает к себе представителя райкома и начинает рассматривать тетради, все тетради у нас оборвали, на обложках находили фашисткую свастику и дошли до того, что на печеньях есть олени - фашистские знаки, на конфетах карамель, там цветок, это тоже фашистский знак»[26, с. 164].
Есть веские основания считать, что представление о Сталине как прямом порождении аппарата не во всем соответствует действительности и является схемой, созданной троцкистской и «перестроечной» (во многом сходной с первой) историографией. Картина политической борьбы конца 1920 - 30-х гг. острее и сложнее. Противоборство лидеров большевистской партии - это, прежде всего, соперничество аппаратов. Мощнейшим аппаратом чекистов, личной охраны, референтов и составителей докладов, идеологических сотрудников располагал Троцкий. Бухарин опирался на созданное им сообщество красных профессоров. Свой аппарат был у Зиновьева, руководившего Петросоветом и Исполкомом Коминтерна, у Каменева и у Рыкова. Однако именно Сталину удалось привлечь на свою сторону не только часть партийного аппарата, но и абсолютное большинство партийных низов, и выиграть бой с оппонентами. В чем-то это подтверждает концепцию цитируемого нами Восленского о смене большевистских элит. Здесь уместно привести воспоминания Троцкого о диалоге, произошедшим осенью 1927 г. между Каменевым и председателем ОГПУ В.Р. Менжинским: «Неужели вы думаете, - спросил Каменев Менжинского, - что Сталин один справится с государством?» Менжинский уклонился от прямого вызова: «А зачем же вы тогда дали ему вырасти в такую грозную силу? - ответил он вопросом на вопрос, - теперь уже поздно» [29, с. 269].
Альтернативный путь?
Современные политологи спорят об альтернативных путях развития политической системы и гражданского общества после Ленина. Было ли возможно преодолеть то всесилие партийной бюрократии, которая, оторвавшись от породившего ее социального класса, оказалась силой, в конечном итоге разрушившей Советский Союз? В своих последних работах Ленин видел панацею в широкой демократии, в привлечении рабочих, в том числе и беспартийных (sic!) к контролю над зазнавшейся и потерявшей связь с классом партийной номенклатурой. «Певец революции» В.В. Маяковский дал такой образ подобным людям:
Победу масс, позволивших ему
Надеть незыблемых мандатов латы,
Немедля приписал он своему уму,
Почел пожизненной наградой за таланты.
Контроль беспартийных рабочих и крестьян над партией и госаппаратом, контроль рядовых партийных рабочих и крестьян над партийным аппаратом - вот что красной нитью проходит через все поздние политические работы Ленина. Указана и материальная основа данного контроля: вооружение трудового народа, народная милиция. Надо ли говорить, что основные положения последних политических произведений организатора Октября шли вразрез с идеями и реальными практическими шагами, как Троцкого, так и Сталина по ограничению демократии. Прежде всего, это не соответствовало тенденции к стабилизации режима, поскольку открывало дорогу для дальнейшей классовой борьбы, но уже между олигархической верхушкой (позднее - номенклатурой ) и низами трудящихся. Ленин писал буквально следующее: «Пока существуют классы, неизбежна классовая борьба. В переходное время от капитализма к социализму неизбежно существование классов. Поэтому и компартия, и Соввласть, как и профсоюзы, должны открыто признавать существование классовой борьбы и ее неизбежность до тех пор, пока не закончена, хотя бы в основе [нрзб.] электрификация промышленности и земледелия, пока не подрезаны этим корни мелкого хозяйства и господства рынка. Отсюда вытекает, что в данный момент мы никоим образом не можем отказаться от стачечной борьбы» [13, с. 342 - 343]. Так что тезис Сталина, что при построении социализма происходит обострение классовой борьбы, появился не на пустом месте. Вместе с тем, Ленин видел главную угрозу будущему социализма и советского государства в госаппарате и партийной бюрократии, и именно против них он призывал вести беспощадную классовую борьбу. Он считал, что «в суматохе революции госаппарат мог быть засорен псевдореволюционными и даже контрреволюционными элементами» [31, с. 5]. Разумеется, предложения Ленина вели к продолжению революции, а время уже требовало некоторой политической стабилизации, общество, тем более, его правящая верхушка, устали от революционных встрясок. Воплощением такой стабилизации как раз и стал И.В.Сталин и проводимый им курс.
Чистки в армии
По разному в различные периоды советской истории оценивались чистки, осуществленные НКВД, среди кадрового состава Красной Армии. В настоящем параграфе мы попытаемся привести аргументы, используемые сторонами, участвующими в дискуссиях вокруг репрессий сталинского периода.
В 1936 - 1938 гг. были устранены - расстреляны или отправлены в лагеря - командиры высшего и среднего армейского звена. По общим оценкам это ослабляло боеспособность Красной Армии накануне Великой Отечественной войны. Репрессиям были подвергнуты военачальники, выдвинувшиеся в годы Гражданской войны и хорошо знавшие специфику именно таких внутренних боестолкновений. Вместе с тем, чистки в армии привели к кадровым изменениям. На командные посты выдвинулись полководцы, проявившие себя в дальнейшем на фронтах Второй мировой войны, в сражениях с нацистской Германией и милитаристской Японией.
И, тем не менее, репрессии командных кадров во второй половине 1930-х гг. нанесли Красной армии большой урон. Помимо высших командиров, подозреваемых Сталиным в заговоре, под каток Сталинских репрессий попали те офицеры, которые были далеки от интриг политического руководства.
Обобщая сказанное, можно сделать вывод, насколько роковой была роль репрессий в 1930-е гг. С одной стороны, они стали результатом борьбы за власть, за укрепление режима личной власти генерального секретаря, а с другой, они были условием внеэкономического принуждения к труду, позволяли производить регулярные встряски хозяйственного аппарата, в условиях бюрократической централизации склонного к застою. Репрессии сплачивали советское общество, делали его монолитным перед внешним и внутренним - реальными или мнимым - врагом. Именно такими врагами и стали неугодные Сталину и его окружению командиры Красной Армии. Неоправданные репрессии стали одной из причин неудач Красной Армии в первые месяцы Великой Отечественной войны.
Апологеты Иосифа Виссарионовича говорят о том, что чистки коснулись тех командиров, которые были так или иначе связаны с Троцким, кто участвовал в жестоком подавлении сопротивления большевикам, расправлялся с движением крестьянского вождя Александра Антонова, с восставшими в Кронштадте матросами.
Апологеты Сталина также (и во многом справедливо) напоминают, что и жертвы сталинских репрессий далеко не были ангелами во плоти. В данной связи в качестве примера упоминаются М.Н.Тухачевский и его заместитель И.П.Уборевич, проявившие особенную жестокость при подавлении антоновского мятежа, но оказавшиеся несостоятельны как полководцы в войне с регулярной армией Юзефа Пилсудского. Современные военные историки подчеркивают, что «расчет на разложение вражеского тыла не вел к катастрофе только в условиях гражданской войны, когда действия велись против режимов, не поддерживавшихся населением, когда не было сплошных устойчивых линий фронта. Воевать таким способом против мало-мальски подготовленной иностранной армии, имеющей мощную поддержку и значительные материальные и людские ресурсы, было очень рискованно» [15, с. 231]. Однако недостаток полководческих талантов Тухачевский компенсировал жестокостью по отношению к уже поверженному противнику. Он первым в истории применил химическое оружие против восставшего населения. 12 июня 1921 г. Тухачевский подписал известный приказ № 0116 о применении газов против повстанцев [2]. Трудно не увидеть в биографиях советских маршалов воплощение идеи судьбы, воздаяния, которая довлеет над каждым из смертных. И действительно, если Тухачевский и преуспел в каких-либо военных кампаниях, так это в тех которые разрабатывались коллективно на восточном фронте Гражданской войны против белочехов и белогвардейцев. Среди таких кампаний, прежде всего, отмечаются Симбирская, Сызранская, Бугульминская, Златоустовская, Челябинская и Петропавловская операции [9, с. 230].