3
Формирование советской политической элиты: от смерти Ленина до триумфа Сталина
Болтаевский Андрей Андреевич
кандидат исторических наук
доцент, Международный славянский институт
Прядко Игорь Петрович
кандидат культурологии
доцент, кафедра политологии и социологии,
Московский государственный строительный университет
Аннотация
В условиях становления независимого курса России происходит увеличение интереса к спорным и определяющим моментам отечественной истории. Объектом острых дискуссий вновь, как и в годы Перестройки, становится деятельность И.В. Сталина, а так же особенности формирования советской политической системы в 1920-30-е гг. Одни склонны видеть в Сталине тирана, другие называют его выдающимся государственным деятелем. В тоже время массовый интерес к данной фигуре вызывает к жизни различные тенденциозные, иногда фальсифицированные материалы. Авторы в своем исследовании опираются на широкий круг источников: документальные материалы, свидетельства политических и военных деятелей, работы российских и зарубежных специалистов, используя сравнительно-исторический и проблемно-хронологический методы. В сознании среднего россиянина великое в сталинской эпохи - усиление военно-политической мощи страны, успехи в развитии промышленности, а главное победа в Великой Отечественной войне - затмевают такие негативные проявления, как массовые репрессии, гонения на церковь и деятелей науки и культуры, разорение в ходе коллективизации «души народа» - крестьянства. В зависимости от социально-политической ситуации в стране историческая память наших граждан будут взывать к жизни те или иные стороны 1920-1950-хх гг., затмевая то, что будет противоречить сложившейся конъюнктуре. Деятельность Сталина можно рассматривать, как создание новой политической элиты, способной противостоять внутренним и внешним вызовам.
Ключевые слова: коммунизм, Вторая мировая война, революция, Ленин, борьба, Сталин, бюрократия, политическая система, Советский Союз, репрессии
The growing interest towards the defining moments in Russian history takes place under the conditions of establishment of Russia's independent course. The object of fierce discussion, similar to the period of Perestroika, becomes the activity of J. V. Stalin, as well as the peculiarities of formation of the Soviet political system over the period of 1920's - 1930's. Some people see Stalin as a dictator, but other consider him a prominent government leader. At the same time, the interests to his persona causes the occurrence of various tendentious and falsified materials. The authors lean on a broad range of sources: documental materials, testimonies of political and military leaders, works of Russian and foreign experts, as well as use the comparative-historical and problematic-chronological methods. An average Russian believe that the great in Stalin's era consists in increase of the political-military power of the country, success in industrial expansion, and most importantly - victory in the Great Patriotic War. All of these events overshadow the negative manifestations, such as mass repression, persecution of church alongside the academic and cultural figures, as well as devastation of peasantry during the process of collectivization. Depending on the sociopolitical situation in the country, the historical memory of our citizens will reproduce certain events of the period of 1920's - 1950's, which obscures the facts that contradict the established conjuncture. Stalin's activity can be viewed as the creation of new political elite, which is capable of withstanding the internal and external challenges.
Keywords:
Repressions, Communism, World War II, Revolution, Lenin, Struggle, Stalin, Bureaucracy, Political system, Soviet Union
репрессии русский патриотизм Ленин Сталин
Введение
Современная Россия на наших глазах активно преобразуется, пытается найти свое место в мире, утраченное в период Перестройки и последующее за ним десятилетие. Подросло новое поколение, которое вновь видит нашу страну сильной и великой, но при этом ожидает не возврата в прошлое - неважно, советское или императорское, а прорыва в будущее. Именно поэтому сегодня в очередной раз наметился интерес к исторической литературе: людям всегда необходимо знать свое прошлое, чтобы идти вперед.
Имя Сталина до сих пор является предметом ожесточенных споров между представителями не только интеллигенции или политической элиты, но и значительной части жителей нашей страны. Несмотря на развернутую в годы Перестройки жесткую критику, в последнее время прослеживается тенденция, заключающаяся в создании объективного образа этого исторического деятеля XX века. Изменяется и общественное мнение. К примеру, в рамках проекта «Имя России» Сталин уверенно занял третье место (мог бы и первое, если бы не были включены дополнительные манипулятивные технологии). В настоящей работе подвергаются анализу ключевые аспекты становления советской политической системы в 1920 - 1930-е гг., то, что в ряде исторических работ называют (независимо от оценок) становлением «сталинизма».
Добавим, что разнообразные документы и воспоминания, активно выходящие в свет последние годы, зачастую несут в себе беллетристические нотки, а иногда имеют и явно сфальсифицированный характер.
Приведем несколько примеров. В 2015 г. издательство «Яуза-пресс» выпустило в свет книгу под любопытным названием «Любовь Орлова. О Сталине с любовью». В предисловии сказано, что сама актриса передала одному из китайских дипломатов четыре тетради рукописей, которые были в дальнейшем изданы под грифом секретности издательством Пекинского университета тиражом в 1200 экземпляров. Случайно найденный в 2013 г. экземпляр стал основой для русского издания. В книге заявляется о романе между Сталиным и Орловой, а сам политик характеризуется следующим образом: «Обаяние Сталина было обаянием вождя. Мудрый, величественный, великий и вместе с тем очень простой, искренний человек»; «Вся жизнь Сталина - пример беззаветного служения народу» [15, с. 245, 112]. Об этом издании в Интернете есть любопытная рецензия Д.В. Суворова [27].
Воспоминания А.И. Микояна, политического долгожителя советской эпохи, опубликованные благодаря его сыну Серго Анастасовичу, удивляют натуралистичностью ряда эпизодов. И в отличие от «мемуаров» Л. Орловой, нарочито пытаются изобразить Сталина в негативном, нередко даже отталкивающем ключе. Так, автор указывает на редкую попытку вождя выехать на фронт, произошедшую вскоре после контрнаступления Красной Армии под Москвой, стараясь упрекнуть его в трусости. Но самым колоритным эпизодом, который, видимо, по логике автора должен окончательно поставить клеймо труса на великом вожде и учителе является картина Сталина, справляющего нужду прямо на Минском шоссе на виду у военачальников из-за боязни мин в придорожных кустах [17, с. 607]. Невольно возникает вопрос: к чему показана данная картина? Может быть, можно было обойтись без нее? В интересной работе А.В. Антонова-Овсеенко различные ценные факты сочетаются с домыслами и неподтвержденными гипотезами (чего стоит утверждение о том, что Виссарион Джугашвили был выбран в мужья Екатерине Геладзе, чтобы покрыть ее позор). Антонов-Овсеенко целенаправленно пытается унизить вождя и тех его соратников, что уцелели в молоте 1930-х гг. Так, Сталин четко обозначается, как «ленивый от природы» (здесь прослеживается общность взглядов сына репрессированного революционера с другим сталинским антагонистом, Л.Д. Троцким). Более наглядный эпизод, приводимый Антоновым-Овсеенко: «Осенью 1937 г. командир корпуса Ока Городовиков, встретившийся с Буденным, сказал:
- Семен, смотри что делается! Всех подряд берут…
- Не бойся, нас с тобой не тронут. Берут только умных…» [1, с. 295]
Впрочем, излишняя субъективность - важная черта любой мемуарной литературы, как, впрочем, и исследований, осуществляемых теми или иными заинтересованными лицами (к слову идеолог Перестройки А.Н. Яковлев, анализируя роль большевизма в судьбе русского народа, даже Великую Отечественную войну называет кратко «война 1941 - 1945 годов» [36, с. 221], так не хочется отождествлять Великий подвиг с большевиками и Сталиным, в частности). Отметим здесь еще один любопытный факт. Известный отечественный историк О.В. Хлевнюк приводит пример из уже упомянутых воспоминаний А.И. Микояна, когда 29 июня 1941 г. Сталин удалился на Ближнюю дачу, а соратники решились приехать к нему с предложением создать специальный чрезвычайный орган - Государственный Комитет Обороны. По данным сверки архивных источников с опубликованными мемуарами, в текст книги были внесены важные ключевые фразы: «Увидев нас, он [Сталин - автор] как бы вжался в кресло», «у меня [Микояна - автор] не было сомнений: он решил, что мы приехали его арестовывать» [32, с. 205].
В литературе апологетика Сталину противостоит картинам изображения кровавого чудовища, вследствие чего неискушенному читателю крайне тяжело разобраться в панораме ушедшей эпохи, отделить зерна от плевел. Л.М. Млечин, завершая свою книгу-расследование о противоборстве Сталина и Троцкого, заключает: «Люди, которые ненавидят Троцкого, говорят: «Слава Богу, что он не пришел к власти, а то было бы хуже, чем при Сталине». А что, разве могло быть хуже?» [18, с. 351]. Чтобы разобраться в этом, нам предстоит взглянуть не просто на личность вождя, но и на эпоху, на которую пришлась его деятельность.
Расстановка сил после смерти Ленина.
Нельзя сказать, что смерть Ленина застала врасплох вождей ВКП(б), хотя фигура «капитана Земли» (именно так его метафорично назвал в своем одноименном стихотворении С.А. Есенин) безусловно сплачивала представителей партийной элиты. К этому времени реальная угроза для советского правительства потерять власть фактически исчезла: началась полоса дипломатического признания, отечественная интеллектуальная элита, как внутри страны, так и за рубежом, все отчетливей понимала безальтернативность власти большевиков. Так, уехавший из страны М. Горький писал в начале 1925 г.: «Я не вижу, кроме большевиков, никаких сил, способных править Россией. Эмигрантщина - гнилье» [5, с. 109-110]. Близких взглядов придерживался сотрудничавший с большевиками философ, приверженец христианского социализма П.А. Флоренский, признававший безальтернативность Советской власти.
Смерть большевистского вождя послужила спусковым крючком для начала борьбы между его соратниками за доминирование в партии и стране. Именно борьба за власть выступала в качестве основной причины репрессий, которые обрушились на рядовых коммунистов и беспартийных граждан. Даже М.Н. Рютин, в дальнейшим ставший яростным критиком сталинской внутренней политики, на XV партийном съезде в 1927 г. заявил: «Партия не останавливается перед оппозицией, и оппозиция будет отброшена в мусорную яму истории» [22, с. 109].
Апофеозом данной политики как послесталинская советская, так и наследующая ей либеральная российская историография объявляют 1937 г. Однако политика репрессий оказались только одним из проявлений тех глубинных социальных противоречий, которые обнажила гражданская война, особенно на ее завершающем этапе (здесь уместно привести мнение донского историка А.И. Козлова о том, что гражданская война в России началась еще в ходе Февральской революции [11, с. 46]).
Концептуальную схему того, что происходило в партийной элите, дал не принадлежавший к ней белоэмигрант Василий Шульгин: «Их (ленинцев - А.Б., И.П.), конечно, скоро ликвидируют, как только под ними образуется дружина, прошедшая суровую школу. Эта должна уметь властвовать…». На XVI съезде ВКП (б) Сталин вопрошал: «Можно ли вести успешную борьбу с классовыми врагами, не борясь одновременно с уклонами в нашей партии, не преодолевая этих уклонов?» [24, с. 353] А в качестве исторического примера Сталин все более импонировал Ивану Грозному. По его мнению, «мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в страну не пускал, ограждая страну от проникновения иностранного влияния» [3, с. 227]. Интересно в этой связи противопоставление Сталина и Троцкого сделанное Л. Фейхтвангером: «Русским патриотом Троцкий не был никогда. «Государство Сталина» было ему глубоко антипатично. Он хотел мировой революции» [30, с. 71].
Говоря об общественном противостоянии, исследователи имеют в виду различные представления о дальнейшем развитии страны: один путь предполагал сохранение традиционного хозяйственного уклада, опору на крестьянскую деревню, другой был связан с идеей социализации деревни, созданием сельскохозяйственных социалистических производств, управляемых государством. В виду этого, возник вопрос о темпах и методах проводимой коллективизации, о необходимости преодолевать сопротивление противников политики партии в отношении крестьянства. Проблема привлечения крестьянства на сторону революции ставилась еще при Ленине. Недовольство большей части российского населения (тамбовское восстание 1920 - 1921 гг., Кронштадт) вынудила большевиков свернуть политику военного коммунизма. После Ленина вопрос о крестьянстве, вопрос о сохранении чистоты большевистской доктрины в крестьянской стране стал вновь актуален. Жертвою экономических дискуссий, имевших вполне конкретные последствия для их участников, стали А.В. Чаянов и Н.Д. Кондратьев. В свете судеб русского крестьянства, проводимой большевиками коллективизации, стоившей миллионов человеческих жизней, следует оценивать внутрипартийную борьбу в 1920 - 30-е гг.
Л.Д. Троцкий первым в “послеленинское” время начал активное наступление на политическую линию четверки лидеров - Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева, И.В. Сталина и Н.И. Бухарина, отстаивая левацкую программу «диктатуры промышленности», идею колонизации силами промышленного пролетариата аграрной в целом страны. Серьезную поддержку доктрина Троцкого не получила. В дальнейшей политической борьбе четверка лидеров распалась. Зиновьев и Каменев попытались оттеснить Сталина, поддерживаемого в то время Бухариным. Отметим также, что каждый из лидеров четверки имел свою группу поддержки среди членов ВКП(б).