Материал: dugin_eia_cherniak_av_ideologiia_i_zhurnalistika

ЧАСТЬ 2 • ВЛАСТЬ ИДЕОЛОГИИ И ДОВЕРИЯ ИДЕОЛОГИИ И СМИ

торый в течение последнего пятилетия проводит каждые шесть месяцев общероссийские социологические исследования аналитико-монито- рингового характера. В частности, в докладе отмечается, что кампания по выборам президента России 18 марта 2018 года позволила мобилизовать электорат к участию в выборах и обеспечила беспрецедентную для В. Путина поддержку, показав высокий уровень институционального доверия президенту России.

К интерпретации состояния доверия в российском обществе мы еще вернемся, а пока отметим, что проблема доверия представляет глобальный интерес. Так, например, американская компания Ричарда Эдельмана ежегодно проводит масштабные исследования, анализи­ рующие состояния институционального доверия во всем мире. В исследовательском проекте 2018 года было опрошено 33 тысячи человек из 28 стран мира, включая Россию. Средний уровень доверия к государственным и общественным институтам, их идеологии, отмечается в докладе, составляет 48%, что на один процент превышает уровень доверия 2017 года. Что же касается конкретных институтов власти и управления, их идеологии в мире, то уровень доверия к правительст­­ венным институтам составляет 43%, к бизнесу – 52%, к неправительст­ венным организациям – 53%. Согласно данным исследования, уровень институционального доверия в России находится на самом низком уровне (36%) среди стран, принявших участие в проекте Edelman Trast Barometer Edelman 2018.

Проблема доверия идеологии власти, доверия СМИ в последние годы становится предметом международных исследований по причине того, что рост доверия населения, социальных групп друг к другу, рост так называемого человеческого, социального капитала может дать колоссальный эффект по увеличению валового продукта государства. Ссылаясь на данные французских ученых, декан экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, профессор А.А. Аузан заявил, что если Россия выйдет на уровень обобщенного доверия –

«доверия людей друг к другу, на тот уровень, на котором сейчас находится Швеция, то прирост валового продукта может вырасти на 69 процентов. По данным 2014 года, мы находимся примерно на половинном уровне от нынешнего шведского уровня доверия.

Доверие – это вопрос законодателя, устойчивость законов и защита групп населения. Заметьте, Людвиг Эрхард (Ludwig Erhard) решил проблему доверия за шесть лет: от восьми процентов доверия к другим незнакомым людям немцы к 1956-му году перешли к цифре 60% доверия и начался экономический подъем».

301

Е.Я. Дугин, А.В. ЧЕРНЯК • ИДЕОЛОГИЯ И Журналистика

Известный американский философ Фрэнсис Фукуяма посвятил анализу феномена доверия монографию «Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию». В частности, в книге доказывается, что социальное поведение, основанное на доверии, традициях и культурных ценностях, на готовности людей к взаимопомощи, более эффективно для управления, нежели модель взаимодействия власти и населения, в основе которой – рациональный расчет и нормативные правила. В качестве критериев оценки доверия Ф. Фукуяма использовал «ли-­ нию правительства», т.е. его идеологии, роль внутрисемейных отношений и воспитания, открытых религиозных организаций, закрытых сект и пр. Каждый из критериев и все они в системной совокупности основаны на цифрах и логических доводах. Рассматривая доверие в качестве основы деятельности всех социальных институтов, Ф. Фукуяма обосновывает первостепенную важность доверия в постиндустриальную эпоху. Известный польский социолог Петр Штомка, рассматривая феномен доверия в качестве предмета культурологической социологии повседневной жизни в эпоху глобализма, определяет доверие как «основу общества», «действие» и «тип социального капитала».

Есть основательные наработки в сфере осмысления доверия и в отечественной­ науке, но в основном они рассматривают данный фе­ номен­ под психологическим углом зрения. Чаще всего доверие трактуется отечественными учеными как «субъективное личное отношение к другому или другим», и потому результаты исследований не всегда могут быть применены для анализа и трактовки социокультурных и социально-экономических процессов (И.В. Антоненко (2008), А.В. Бе­ лянин, В.П. Зинченко (2010), Е.С. Яхонтова (2004) и др.). Отдавая дол­ жное­ психологическому направлению исследований, принимая во внимание, что наши власти открещиваются от государственной идео­ логии, но, как выяснилось выше, она все-таки есть, авторы акценти­ руют внимание на анализе институционального, обобщенного доверия в российском обществе.

Проблема доверия приобретает особую актуальность в условиях цифровой цивилизации, потому что вся современная система коммуникации основана на цифровом способе сбора, подготовки и передачи информации: общение в социальных сетях, пользование финансовыми инструментами, развитие экономики и т.п. в принципе предполагают прозрачность и доверие, несмотря на множество способов фальсификации. Именно поэтому для повышения достоверности инфор-

302

ЧАСТЬ 2 • ВЛАСТЬ ИДЕОЛОГИИ И ДОВЕРИЯ ИДЕОЛОГИИ И СМИ

мации и, соответственно, уровня доверия применяются современные цифровые технологии, принципы, техники, методы проверки фактов на достоверность, такие, например, как fact checking (в пер. с англ­. – «проверка фактов»). Переизбыток информации или «эпоха информационного изобилия» привнесли в деятельность медиа такое новое явление, как информационный шум, состоящий из смеси правдивой и ложной информации, из так называемых фейков (от англ. fake – «поддельный, фальшивый»).

Как правило, фейки создаются преднамеренно ради живой «обратной связи» и формирования эмоциональных оценок аудитории, чтобы достичь, выражаясь профессиональным сленгом, эффекта «оживляжа». Информационный шум или излишняя перегруженность каналов медиа представляет собой поток информации, в котором мало полезных сведений и фактов. Вследствие переизбытка сведений, обруши­ вающихся на аудиторию с телеэкранов, газет, радио, интернета, пот­ ребитель перестает селекционировать, отфильтровывать правдивую информацию от ложной. В результате население утрачивает способность понимать происходящие социально-политические, социальноэкономические процессы, адекватно воспринимать события и в конечном счете принимать взвешенные, правильные решения.

Идеальной площадкой для информационного шума выступают социальные сети. Даже такие признанные мастера создания шумовых информационных полей, как телевидение и радиовещание, не могут собрать такое количество лайков, кликов, фотографий, видеороликов, «приколов», которые с небывалой скоростью и интенсивностью наполняют мощный поток бесполезного информационного шума. Социальные сети распространяют непроверенные сведения многие годы, что приводит к закреплению у пользователей устойчивой привычки недоверия к информации. С осмыслением этого бесконечного канала визуальной и текстовой информации мозг человек справиться не может. Попытка потребления всего этого информационного шумового потока порождает псевдознание, которое оказывается мало чем пригодным для применения на практике в реальной жизни.

Доверие взаимообусловлено и взаимосвязано с различными цифровыми аспектами и факторами коммуникации. Например, с учетом огромного количества событийной информации, фактов, наряду с отмеченным здесь методом работы с информацией fact checking, все шире применяется также технология big data (в переводе с англ. – «большие

303

Е.Я. Дугин, А.В. ЧЕРНЯК • ИДЕОЛОГИЯ И Журналистика

массивы информации»), которая используется для накопления и анализа огромной совокупности фактов, характеризующих то или иное явление. Благодаря применению «big data» становятся доступными все сведения об аудитории, ее ценностных ориентациях, привычках, вкусах, потребностях и моделях поведения.

Перенасыщенность непроверенной информацией породило еще одно специфическое явление, которое, увы, характеризует наше время, – «эпоху постправды». Феномен «постправды» в современном мире становится предметом специальных исследований и публичного обсуждения едва ли не с начала миллениума. Так, в 2004 году вышла из печати научная монография Ролфа Кейеса The Post-Truth Era («das Zeitalter nach der Wahrheit»). В книге предпринята попытка осмыслить новое явление с позиций современного социологического­ знания. В русле тогдашних дебатов о рассматриваемом­ феномене появилось новое понятие, которое вошло в практику и было избрано в 2005 году американским диалектным обществом (American Dialect Society) в качестве слова года. Вскоре данное понятие упрочило свои позиции в средствах массовой информации и вошло в политический дискурс. Широкую популярность термин «постправда» получил в ходе Брекситреферендума (Brexit-Referendums), посвященного проблеме выхода Великобритании из ЕС, а позже – в избирательной кампании по выборам президента США в 2016 году.

Под термином «постфактическая политика» (Postfaktische Politik – нем.) принято понимать не в целом какую-то определенную идеологию, а совокупность политических мыслей и поступков, в которых факты не занимают центрального места, а эффект высказывания превалирует над его истинностью. Таким образом создаются условия для манипулирования эмоциями аудитории. Не случайно решения, близкие эмоциональному миру избирателя, принято считать альтернативными и эффективными в условиях постправды. В большой политике термин «постправда» (postfaktisch - нем.) впервые был использован канцлером Германии Ангелой Меркель в сентябре 2016 года. В дальнейшем при помощи средств массовой информации это слово стало активно использоваться в политической и медийной практике. Нетрудно заметить, что драйвером термина были высказывания­ политиков, лидеров мнений. Наряду с этим закреплению понятия в массовом и специализированном сознании способствовали научные и справочные издания. Так, например, редакция знаменитого оксфордского словаря (Oxford English

304

ЧАСТЬ 2 • ВЛАСТЬ ИДЕОЛОГИИ И ДОВЕРИЯ ИДЕОЛОГИИ И СМИ

Dictionary), наиболее полного словаря английского языка, в ноябре 2016 года избрала понятие «постправда» («post-truth» – англ.) в качес­ тве­ международного слова года. В декабре 2016 года общество немецкого языка (die Gesellschaft für deutsche Sprache (GfdS)) также назвало главным словом года термин «постправда» (или буквально в переводе с немецкого «postfaktisch» – «после де-факта»). Эпоха постправды в свою очередь привела к возникновению феномена «новой искренности», которая в настоящее время активно развивается медиатехнологами в твиттере президента США Д. Трампа. Превращению данного термина в качестве новой современной коммуникативной тенденции способствует появление огромного количества полупрофессионалов – блогеров и влогеров, которые своими текстами, фото- и видеоматериалами буквально заполонили информационное пространство интернета.

Их публикации подкупают аудиторию своей искренностью, небанальностью подачи информации и разнообразием интересов, удовлетворяющих потребности и вкусы различных коммуникативных сообществ, как правило, состоящих их таких же пользователей социальных сетей. Как известно, сходство создателей и пользователей информации способствует укреплению доверия. Более того, рынок видеоблогеров использует личностные способности, доверие потенциальной и реальной аудитории для влияния на общественное мнение при проведении локальных и широкомасштабных социальных и политических акций.

Согласно данным исследовательского проекта Института социо­логии РАН, по соотношению уровней доверия государственные и общест­ венные институты России подразделяются на следующие группы:

в первую группу вошли институты с положительным балансом уровня доверия (число доверяющих превосходит число не доверяю­ щих): президент России, российская армия, Российская академия наук; церковь, общественные и правозащитные организации;

вторую группу составили институты с примерно равным соотношением доверяющих и не доверяющих: правительство России, руководители субъектов Российской Федерации;

в третью группу включены институты с отрицательным уровнем доверия (число не доверяющих превосходит число доверяющих): профсоюзы,­ полиция (органы внутренних дел), органы местного самоуправления, парламент (Государственная Дума и Совет Федерации), телевидение, печатные СМИ, судебная система и политические партии.

305