Материал: dugin_eia_cherniak_av_ideologiia_i_zhurnalistika

ЧАСТЬ 1 • АМЕРИКАНСКИЕ ИДЕАЛЫ

7.Конкуренция и свободное предпринимательство. Американцы полагают, что конкуренция обнаруживает лучшее в человеке, утверждают, что она бросает человеку вызов, вынуждает каждого сделать все, что

вего силах. Высоко ценя конкуренцию, изобрели основанную на ней экономическую систему свободного предпринимательства. Совершенно уверены, что экономика, которая поощряет конкуренцию, обнаруживает лучшее в людях, а обществу, поддерживающему конкуренцию, обеспечен быстрый прогресс.

8.Ориентация на будущее. Каким бы счастливым не было настоящее, оно часто проходит незамеченным – американцы привыкли надеяться, что будущее принесет им еще большее счастье. Поэтому почти все силы направлены на осуществление этого будущего. Настоящее в лучшем случае служит лишь преддверием более поздних и более значительных событий, которые постепенно приведут к чему-то еще более значительному. Поскольку американцев научили (ценность № 1) верить, что Человек, а не Судьба может и должен управлять обстоятельствами, они умеют прекрасно планировать и осуществлять краткосрочные проекты.

9.Ориентация на действие – работу. Американцы считают: любое действие – лучше бездействия. Любой отдых должен быть ограничен по времени, запланирован, предназначен лишь «освежить» их способность работать более упорно и продуктивно после того, как закончится передышка. Полагают, что досугу должна отводиться относительно малая часть жизни, терять время попусту, сидеть без дела или спать на ходу – грешно.

10.Непринужденность. Начальники в Америке часто просят своих служащих обращаться к ним по имени и даже испытывают неловкость, когда им говорят «господин» или «госпожа». Простота в одежде – еще одна область, где американская непринужденность особенно заметна, иногда она просто шокирует. Непринужденность видна и в приветствиях американцев. На смену формальному «Как поживаете?» по большей части пришло неофициальное «Привет!». Так обращаются и к начальству, и к близким друзьям.

11.Прямота, открытость. Американцы предпочитают прямой подход к делу. Обычно говорят неприятную правду прямо в глаза.

12.Практичность и эффективность. При обсуждении любого важного решения в Соединенных Штатах приоритет, как правило, отдается­

71

Е.Я. Дугин, А.В. ЧЕРНЯК • ИДЕОЛОГИЯ И Журналистика

практическим соображениям. Это принесет деньги? Это будет окупаться? Что я смогу извлечь из этой деятельности? Именно этими вопросами американцы обычно задаются в своих повседневных делах, а не вопросами типа «Насколько это эстетично?» «Будет ли это приятно?» «Продвинет ли это познание?».

13. Материализм и потребление. Американцам нравится думать, что принадлежащие им материальные объекты являются естественным преимуществом, которое дается тяжелым трудом и целеустремленностью. Это награда, считают они, которую могли бы получить и все остальные, будь они столь же трудолюбивы и целеустремленны, как сами американцы, гораздо больше ценят вещи и их приобретение, чем человеческие контакты и их развитие.

Идеалы американцев находятся в развитии, как и само общество, считает политолог Пол Гобл, бывший советник Бюро зарубежного вещания США и специальный советник государственного департамента США по СССР, ныне профессор Тартусского университета (Эстония) и колумнист онлайнового аналитического обозрения Института мировой политики «Окно в Евразию». А любой опрос общественного мнения – это лишь «моментальный снимок» того, что люди думают сегодня. Завтра их мнения могут измениться38.

Небезынтересно мнение другого известного американского ученого – профессора университета Род-Айленда Николая Петро, опуб­ ликовавшего в издании The National Interest статью, в которой описывает разницу в нравственном и духовном мировоззрении Запада и России и признает, что США, во главе «цивилизованного мира», уступает в морально-нравственном плане российской ментальности39.

Очевидно, что нравственная модель общества потребления, пропагандируемая США, ставит во главу угла элементарные инстинкты первобытного эгоизма, а духовность российской морали способна создать новый мировой порядок, основанный на высоконравственных потребностях человечества. В этом заключаются корни противостояния России и Запада, считает Николай Петро.

Профессор утверждает, что система нравственных координат России, особенно в ее применении к современной внешней политике, существенно отличается от западной. Послушаем Н. Петро:

38Электронный ресурс: https://www.golos-ameriki.ru/a/a-33-2005-07-09-voa8/632983.html.

39Электронный ресурс: http://gosnovosti.com/2015/09/.

72

ЧАСТЬ 1 • АМЕРИКАНСКИЕ ИДЕАЛЫ

«В постсоветской России нет направляющей идеологии, но утверждается, что определенные ценности, принятые в качестве общих принципов поведения, ближе по духу международному порядку, чем остальные. России хочется, чтобы такие принципы поведения нашли большее признание. Но соглашаясь с тем, что культурное развитие каждой нации уникально, она решительно противостоит попыткам насаждения какого-то одного набора нравственных ценностей за пределами своих границ. По ее мнению, мировое сообщество может на законных основаниях взывать к транснациональным этическим нормам только тогда, когда на это дает санкцию Организация Объединенных Наций. Это высокая планка, однако, как заявляет Россия, она была поднята на такую высоту специально, дабы не допустить злоупотреблений.

Конкретные ценности, которые Россия считает наиболее подходящими для международного порядка, являются общими для четырех ее традиционных религий— иудаизма, христианства, ислама и буддизма. Их комфортное взаимодействие друг с другом и с государством, утверждает Россия, указывает на то, что религия необязательно должна быть источником конфликтов в современном мире. Более того, российские представители часто отмечают, что западные страны могут многое перенять у России.

Эта концепция нравственных ценностей приводит к трениям с Западом по четырем направлениям.

Первое это характер международного порядка. С тех пор, как права человека и демократия в 1970-е годы в явной форме стали целями внешней политики США, западные политические лидеры заявляют, что в лучшем из всех возможных миров внешняя политика является отражением внутренней политики. Построенная на этой посылке теория (теория демократического мира) в своей самой популярной форме гласит, что демократии не воюют друг с другом. Поэтому отстаивающие демократию государства продвигают желательный в нравственном плане миропорядок, а возражающие против таких усилий государства считаются безнравственными.

Поскольку Запад озабочен проблемами демократии и прав человека больше, чем международные институты, Соединенные Штаты и их союзники изыскивают пути обхода таких институтов, утверждая, что западные ценности пусть не де-ю- ре, но де-факто являются общемировым стандартом. Поэтому, когда несколько западных стран действуют заодно, им не нужен формальный мандат ООН. Такая точка зрения вызывает существенные трения между Россией и Западом.

Третий источник напряженности связан с ослаблением роли традиционных религий как арбитров нравственности на Западе. Кое-кому на Западе кажется, что мировое сообщество сегодня должно искать некую альтернативную нормативную концепцию. Согласно этой точке зрения, поскольку такие ценности как индивидуализм, антиклерикализм и модернизация привели к подъему Запада, они являются соответствующим эталоном для всего человечества.

И, наконец, Русская православная церковь сегодня тесно взаимодействует с государством. Она часто оказывает интеллектуальную и моральную поддержку государственной политике — не потому что вынуждена, а потому что хочет это

73

Е.Я. Дугин, А.В. ЧЕРНЯК • ИДЕОЛОГИЯ И Журналистика

делать. Церковь, безусловно, придерживается той нравственной концепции, которая находится на вооружении российской внешней политики. Она продвигает эту концепцию, так как убеждена, что создание благоприятного международного порядка поможет ей в выполнении триединой миссии спасения: это спасение человеческих душ, спасение всех национальных христианских культур и спасение всего человечества. Нет нужды говорить о том, что это столь же далеко от доктрины отделения церкви от государства, как Восток далек от Запада.

Теперь нравственные контуры сегодняшнего конфликта между Востоком и Западом должны быть очевидны. Россия выступает против утверждения единого набора культурных ценностей в качестве стандарта международного поведения. Многие на Западе в ответ заявляют, что западные ценности это не какой-то одиночный культурный стандарт, а стандарт фактически универсальный. Россия называет это односторонним подходом и ратует за создание многополярного мирового порядка, основанного на многообразии культур (плюрикультурализм) как оптимальной альтернативы.

Сторонники многообразия культур заявляют, что в разнообразии стран и народов имеется изначальная ценность (Владимир Путин называет ее «богоданной»). Это существенно отличается от мультикультурализма, который ценит разнообразие внутри стран.

Для России разнообразие внутри стран менее ценно, чем разнообразие­ между ними. В отличие от него, западные государства больше ценят разнообразие внутри наций (права индивидуума), а между нациями они стремятся подчинить национальные культурные различия стандартам, таким как права человека, которые отражают современные ценности Запада.

Потенциал для возникновения международного конфликта очевиден, но он вряд ли неизбежен. Во-первых, если мы посмотрим на эти дебаты в историческом и религиозном контексте, то увидим, что у них на Западе есть глубокие корни. Так, российский плюрикультурализм, утверждающий, что национальные культурные различия накладывают определенные нравственные ограничения на проведение внешней политики, у нас в стране называли «американской исключи­ тельностью»­. На нее часто ссылались как на причину того, почему Америка НЕ проявляет активности за границей «в поисках монстров, которых надо уничтожить», как говорил Джон Куинси Адамс (John Quincy Adams). А теперь сопоставьте это с заявлением президента Обамы в Вест-Пойнте, где он сказал: «Америка всегда будет лидировать на международной арене. Если не мы, то никто». В его утверждении само собой разумеется, что подчинение всех наций американскому руководству есть моральное благо.

Понять, как со временем менялась система наших нравственных ценностей, мы можем из того заявления, которое сделал Адамс. Его беспокоило то, что если Америка «станет мировым диктатором, она больше не сможет управлять собственным духовным началом». Сегодня эту обеспокоенность высказывает даже не американец. Ее высказывает Владимир Путин.

Кроме того, система нравственных ценностей православной церкви не является «анти-модернистской» или «анти-либеральной», как может показаться на первый

74

ЧАСТЬ 1 • АМЕРИКАНСКИЕ ИДЕАЛЫ

взгляд. В работах высокопоставленного российского духовенства на эту тему есть множество нюансов. Они заявляют, что просвещение и либерализм были ценными и прогрессивными общественными идеями в свое время; но когда Запад отказался от системы нравственных ценностей, которую представляла церковь, они деформировались и стали безобразными и чудовищными.

Что целиком и полностью отвергает православная церковь, так это отделение церкви от государства. А поскольку современные западные общества считают, что доктрина отделения церкви от государства, а также современность и либерализм создают жизненно важное западное триединство ценностей, Русская православная церковь активно борется с такой позицией.

Безусловно, это конфликт мировоззрений, и политические последствия от такого конфликта неизбежны. Вполне понятно, что в светском дискурсе Русскую православную церковь часто считают политической силой, какой она определенно является. Она также является экономической силой, правовой силой, культурной силой и образовательно-воспитательной силой. То есть, церковь активна буквально во всех сферах жизни общества. Но мы должны задуматься о другом: как наилучшим образом не дать этому конфликту идеалов перерасти в открытую вражду. Один из способов ослабить политические последствия от столкновения религиозных взглядов и представлений — это признать, как мало такая светская активность значит для православной церкви.

Мы никогда не должны терять из виду то обстоятельство, что церковь прежде всего видит в себе сверхъестественную силу, проявление Святого Духа в истории. Ну, какое значение могут иметь политические баталии, когда идет борьба за душу каждого человека и за душу всего человечества? Для церкви значение имеет только такая борьба. Это причина ее существования, и исход такой борьбы ни в коей мере не будет определяться политикой.

Более того, в этой всеопределяющей борьбе церковь обладает почти непреодолимым преимуществом над всеми прочими политическими игроками, над правительствами и даже над нациями. Временные рамки ее успеха это бесконечность. Победить ее в бесконечности — это ужасно трудно.

Но насколько успешно может действовать Россия, пропагандируя свою систему нравственных ценностей? Насколько эти ценности привлекательны? Ответ зависит от того, о каком регионе мира мы ведем речь.

Если думать о «мягкой силе» как о средстве, которое использует религиозную и/ или культурную близость для достижения внешнеполитических целей, то нет ничего удивительного в том, что большинство российских соседей до сих пор реагируют на нее весьма положительно и отзывчиво. Иногда, как это было на Украи­ не и в Грузии, такая взаимозависимость проявляется по принципу «от любви до ненависти один шаг», благодаря чему Россия остается в центре общественного внимания, хотя национальные элиты отчаянно пытаются освободить свои страны от российского культурного влияния.

Таким образом, культура и религия остаются важными инструментами России в ее усилиях по созданию Евразийского союза и по противодействию его альтернативам — ведь гораздо проще создавать привлекательные в политическом и

75