Материал: disser_arhipov

276

для «стандартизированной, формализованной и поддающейся разделению ценности», тем самым став силой культурной интеграции.454 В то же время, как указывает С. Абрутин, исторические и культурологические исследования показывают, что «рынок» в древних государствах Месопотамии, Египта и, например, Китая состоял не из денег, а из власти. Кроме того, в некоторых случаях, в которых использовались деньги, это была только видимость – в действительности, речь шла о верности, которую С. Абрутин рассматривает как самостоятельный обобщенный символический посредник. Что не менее важно, с исторической точки зрения, верность, таким образом, не менее важна, чем деньги.455 Далее автор весьма убедительно демонстрирует то, как проходило становление власти как обобщенного символического посредника, а также священности (англ. “sacredness”) в том же качестве, используя исторический материал.456 Эти составляющие аргументации С. Абрутина важны нам для демонстрации того, что деньги – не главный, а один из многих обобщенных символических посредников. В свете этого становится более понятным, какие из отношений потенциально могут выступать в качестве предмета правового регулирования за счет своей «социально-валютной ценности», а какие – нет.

В системе С. Абрутина выделяется не четыре, а десять обобщенных символических посредников, которые соответствуют десяти институциональным областям (англ. “institutional domain”), а не четырем подсистемам социальной системы, причем из взглядов автора следует, что данный перечень не обязательно является исчерпывающим:

1) Институциональной области родства (англ. “kinship”) соответствуют такие посредники как любовь и верность (англ. “loyalty”). Они составляют язык и

454Ibid. P. 452.

455Ibid.

456Ibid.

277

внешние объекты, связанные с созданием и обозначением обязательств перед другими.

2)Институциональной области экономики, очевидно, соответствует такой посредник как деньги, который по С. Абрутину составляет язык и внешние объекты, связанные с производством и распределением товаров и услуг.

3)Институциональной области политии, с той же степенью ясности, соответствует такой посредник как власть, который составляет язык и внешние объекты, связанные с контролированием действий и отношений (англ. “attitudes”) других и подчинением вышестоящим.

4)Институциональной области права соответствуют такие посредники как

справедливость и разрешение споров, которые составляют язык и внешние объекты, связанные с разрешением споров, вытекающих из общественных правоотношений и обращающихся к нормам честности (англ. “fairness”) и морали (нравственности).457

5)Институциональной области религии соответствуют такие посредники как

священность (англ. “sacredness”) и благочестие (англ. “piety”), составляющие язык

ивнешние объекты, относящиеся к действиям, обменам и коммуникации с ненаблюдаемой надъестественной (англ. “supranatural”) сферой.458

6)Институциональной области образования соответствует такой посредник

как обучение (или «знание», в зависимости от контекста, англ. “learning”),

457Данная интерпретация, на первый взгляд, потенциально может вступать в конфликт с той идеей концепции семантических пределов права, согласно которой отсылка к моральным ценностям отсылает не к области чистого абсурда, а к промежуточной области «взвешивания» [моральных] ценностей. Но такой конфликт лишь видимый – применение концепции обобщенных символических посредников для квалификации «социально-валютной ценности» предмета правоотношений осуществляется в ином смысле. Моральная ценность или моральная значимость в данном случае относится не к аргументации, а к непосредственному предмету правоотношения.

458Несмотря на некоторую туманность указанной формулировки, с точки зрения и теоретической, и эмпирической социологии, здесь нам важно не то, что есть (или чего нет) на самом деле, а то, как это реконструируется как часть института субъективно-объективной социальной реальности.

278

составляющий язык и внешние объекты, связанные с приобретением и передачей материала и культурного знания.

7)Институциональной области науки соответствуют такие посредники как

применимое знание (англ. “applied knowledge”) и истина, составляющие язык и внешние объекты, связанные с действиями, обменами и коммуникацией, основанной на стандартах приобретения и использования проверенного знания обо всех измерениях социальном, биологическом и психо-химическом универсумах.

8)Институциональной области медицины соответствует такой посредник как здоровье, составляющий язык и внешние объекты, относящиеся к действиям, обменам и коммуникации, связанной с заботой о нормальном функционировании тела.

9)Институциональной области спорта соответствует такой посредник как соревновательность (англ. “competitiveness”), составляющий язык и внешние объекты, относящиеся к действиям, обменам и коммуникации, основанных на регламентированных конфликтах, которые порождают победителей и проигравших на основе усилий команд и игроков.

10)Наконец, институциональной области искусства соответствует такой посредник как красота,459 составляющая язык и внешние объекты, связанные со стандартами получения и применения знания о красоте, эмоциональной реакции и удовольствия.460

Полагаем, примерно об этом и писал П. Бурдье, когда указывал, что

«…существует не одна экономика, а несколько разных экономик. Стремиться к созданию общей теории экономики практик, что является целью всякого правильно ориентированного антрополога (будь он социологом, этнологом, экономистом и т.д.),

459С таким определением может поспорить эстетика как дисциплина философии, но это принципиально не меняет возможности усмотреть обобщенный символический посредник в институциональной области искусства, будь это красота или нечто иное.

460Ibid. P. 454.

279

значит принимать в расчет тот факт, что существуют разные экономики, то есть универсумы, наделенные разными объективными и субъективными логиками, такие универсумы, что их нельзя упразднить, как и описать один из этих универсумов на языке другого…»461

В процессе анализа применимости концепции С. Абрутина в дискурсе проблемы семантических пределов права, рассматриваемых с точки зрения «серьезности» или «несерьезности» предмета правоотношений, мы не выявили какой-либо необходимости ее принципиально критиковать или переосмысливать – представляется, что она может быть применена и в таком виде (хотя впоследствии, возможно, и доработана), поскольку же сейчас она может применяться для определения «социально-валютной ценности» конкретных предметов правоотношений. Вероятно, в последующих исследованиях в области теоретической социологии могут найти отражение и иные обобщенные символические посредники

– вероятно, среди них может оказаться и время в смысле времени, которое необходимо затратить тому же пользователю на получение каких-либо ценностей в виртуальной среде.462

На примере указанных институциональных областей и символических посредников становится очевидным различие в предмете юриспруденции и теоретической социологии, поскольку модели, формируемые данными областями знаний, асимметричны. С точки зрения юриспруденции и, особенно, философии права, к последнему может быть отнесено несколько институциональных областей и

461П. Бурдье. Экономическая антропология: курс лекций в Коллеж де Франс (1992 – 1993) / Пер. с фр. Д. Кралечкина. – М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019 – С. 93.

462Из практики включенного наблюдения: существенным образом отличаются многопользовательские игры, вовлекающие пользователя в процесс конвертации реального времени в виртуальные ценности от тех игр, где это не предполагается. В некоторых играх игроки, не конвертирующие достаточно реального времени в виртуальные достижения, существенным образом теряют преимущество, но это представляет собой серьезное вторжение в реальную личную жизнь и может закономерно сказаться на успехах пользователя в реальной жизни. Вероятно, здесь мы сталкиваемся как раз с тем аспектом онлайн-игр, который может стать не-абсурдной для вмешательства права областью – как, например, в случае с вопросом об ограничении игрового времени в онлайн-играх в Китае. См. напр.: China to Crack Down on Children’s Video Gaming Time Amid Fears Over Addiction [Electronic resource] // The Telegraph. 31 August 2018. – [Site]. – URL: https://www.telegraph.co.uk/news/2018/08/31/china-crack-childrens-video-gaming-time- amid-fears-addiction/ (accessed: 24.02.2019).

280

обобщенных символических посредников, выделяемых в теоретической социологии

– например, институциональная область политии и такой посредник как власть вполне могут быть отнесены теоретиком юриспруденции к праву. Однако это не имеет принципиального значения для вопроса о применимости данной концепции к дискурсу о семантических пределах права, поскольку нас обобщенные символические посредники интересуют не с точки зрения их сущностных свойств, релевантных процессу реконструкции социальных практик, а с точки зрения их

соотнесенности с конкретным предметом правоотношения через представление о возможной «социально-валютной ценности» последнего.

Теперь о главном: как и у Т. Парсонса, в теоретико-социологической концепции С. Абрутина данные обобщенные символические посредники, соответствующие одной из институциональных областей, во-первых,

конвертируемы, а во-вторых, могут иметь и имеют внешние референты ценности

(в этом, кстати, подход С. Абрутина отличается от исходного подхода Т. Парсонса). Несложно прочертить междисциплинарную параллель и выявить объединяющий фактор: именно внешний референт ценности в концепции семантических пределов права может соотноситься с конкретным предметом общественного отношения. Если это происходит, такой предмет следует рассматривать как «серьезный».

Для целей настоящего исследования необходимо подчеркнуть, что обобщенный символический посредник – это институциональное явление. То, что составляет ценность (значимость) для отдельного члена общества вне коммуникативного контекста (иными словами, то, что не может служить средством обмена, как минимум, внутри определенной институциональной группы), не может рассматриваться как нечто, обладающее «социально-валютной ценностью», или как внешний референт ценности в связи с каким-либо обобщенным символическим посредником.