См. подробнее: [Губа 2015а].
Журналы могут находиться в ситуации, когда для них нет заметного доминирования одной логики3. Даже в условиях легитимности, завязанной на результатах, редакции не могут полностью игнорировать представления о правильных процедурах издания журнала. Это может приводить к столкновению двух институциональных логик [Greenwood et al. 2010], что нередко заканчивается имитацией соответствия требованиям одной из них. Исходя из того, что итоги легче контролировать в сравнении с процедурой, которая скрыта от наблюдателя, вероятнее всего, будет создаваться видимость следования правильным процедурам. Журналы будут копировать какие-то элементы принятой процедуры (к примеру, заведут редколлегию), потому что эти элементы легитимированы извне, а не по причине эффективности.
Исключение составляют те журналы, у которых достаточно ресурсов, чтобы издержки не оказались слишком высоки. Если в журнал и так приходят лучшие рукописи в силу престижа самого журнала, то редакция может не использовать сети для поиска рукописей. Престижным журналам легче находить рецензентов для рукописей, что позволяет быстрее осуществлять процедуру принятия решений. Тем самым только небольшому количеству журналов удаётся воплощать легитимность разного рода: публиковать лучшие статьи и следовать в процедурах меритократическим ценностям4. В других случаях придётся пожертвовать некоторыми чертами процедуры, сделав контроль менее жёстким, а включение некоторых элементов -- церемониальным. В качестве примера можно привести журнал «Social Problems», в котором есть своя специфика -- он публикует статьи, затрагивающие социальные проблемы, и вынужден поэтому отказывать авторам не меньше трети статей без рецензирования. При этом, несмотря на оправданность этих действий, время от времени озвучивается мнение, что нужно пересмотреть политику журнала, чтобы добиться уменьшения подобного рода отказов [Miller, Perrucci 2001].
Логику рассуждений иллюстрирует история журнала «American Journal of Sociology» [Abbott 1999]. История этого журнала -- это история редакции, внутренняя работа которой менялась вместе с изменением главных задач журнала. С самого начала своего существования и вплоть до 1960-х гг. журнал издавался группой чикагских социологов. До 1920-х гг. в его издании участвовал в основном Альбион Смолл, который самостоятельно искал авторов для журнала, реферировал статьи и писал большую часть статей. После смерти Смолла редакторские обязанности были разделены между преподавателями социологического департамента Чикагского университета. Журнал ставил перед собой задачу не потерять позицию самого влиятельного издания, что стало особенно важно в связи с созданием «American Sociological Review» («ASR»)5. Редакция издавала тематические номера, заказывала статьи, подолгу не отвечала авторам, чьи рукописи она предпочла бы не видеть в журнале. Мнение о рукописях высказывалось устно или через личную переписку между редакторами без подробных объяснений. Издание лучшего журнала строилось на сетевых механизмах и в поиске, и в оценке рукописей (см. подробнее историю журнала: [Губа 2015b]). Это продолжалось до тех пор, пока не состоялся переход от логики существования в рамках дистрибутивной легитимности (итоги -- лучшие статьи) к процедур- Такие журналы в силу своего статуса еще могут оказаться и самыми эффективными коммерчески, если речь идёт об академических подписчиках. Журнал был создан ровно с той целью, чтобы поколебать влиятельность чикагского журнала, который до создания «ASR» официально представлял американскую социологию [Lengermann 1979]. ной легитимности с её контролем процедуры поиска и оценки рукописей. Есть мнение, что это привело к потере возможности публиковать лучшие статьи в дисциплине [Abbott 1999].
Резюмируя, можно сказать, что и в том случае, когда редакции журнала видят необходимым соответствовать представлениям, как должна выстраиваться их работа, и в том случае, когда они сосредоточиваются на том, какие статьи должны выходить на страницах журналов, редакции находятся под давлением институционализированной среды. Редакции, однако, различаются в том, как именно они будут действовать, поскольку характер такого давления разный: в логике процедурной легитимности напрямую контролируется работа редакции; в логике дистрибутивной легитимности в центре внимания находится содержание журнала. Работа редакции в этом случае задаётся необходимостью выполнять миссию журнала, что во многом будет означать отказ от строгого контроля того, как происходят поступление и оценка статей.
Появляется всё больше исследований о том, как устроена работа редакции в социальных науках в целом и в социологии в частности [Fyfe, Simon 1994; Abbott 1999; Miller, Perrucci 2001]. Такие исследования часто выполняются на основе доступа к закрытым данным журнала, когда есть возможность изучить все рукописи и рецензии. Существует также много отдельных заметок редакторов, которые описывают свою работу и делятся размышлениями о том, какие есть трудности и какие необходимы изменения. Всё это даёт возможность протестировать связь между разными условиями, в которых существуют редакции, и тем, как они выстраивают свою работу. В этой статье на случае журнала «Соц- Ис» мы покажем, как специфически понятая миссия журнала оборачивается меньшим контролем всей процедуры рецензирования рукописей.
Данные
Данные собирались для двух задач: анализ миссии журнала и реконструкция внутренних процедур поиска и оценки рукописей. Понимание миссии строилось на двух источниках: интервью с редакторами (плюс обращения главного редактора) и выпуски журнала «СоцИс» за 1992-2011 гг. Особого внимания для целей исследования заслуживают обращения главного редактора к читателям, которые обычно публикуются в первом выпуске каждого года. Такого рода обращения написаны в жанре прояснения главных задач журнала, соответственно являются важным материалом для анализа публично заявляемой миссии журнала. Редакционные заметки и интервью с главным редактором, его заместителями и редакторами различных рубрик журнала (всего было собрано восемь интервью в 2009-2010 гг.) позволили выделить ключевой аспект в миссии журнала: репрезентацию российской социологии. Дальнейший сбор данных был направлен на проверку гипотезы о том, что репрезентация подразумевает, во-первых, публикацию статей по определённому набору тематик; во-вторых, представленность авторов из разных регионов. Соответственно анализ выпусков журнала включал (а) подсчёт различных рубрик и представленных в них статей (были учтены 491 появление рубрики и 1230 опубликованных в них статей) и (b) географический профиль журнала на основе аффилиаций авторов по данным Российского индекса научного цитирования (РИНЦ). Была составлена база данных, содержащая названия всех рубрик и количество опубликованных в них статей за девять лет (за 1992-2011 гг. с шагом в два года) В этот период журнал возглавлял один и тот же главный редактор, что нивелирует внешнее воздействие в виде смены руководства. Шаг был выбран для того, чтобы получить достаточно наблюдений для анализа, сократив издержки по созданию базы данных с полным покрытием рубрик за все годы.. Для второй задачи использовались интервью, в которых редакторы рассказывали, как устроены поиск и оценка рукописей.
Миссия журнала: представлять всю российскую социологию
«СоцИс» является старейшим журналом российской социологии -- он издаётся с 1974 г. Вплоть до 1990-х гг. «СоцИс» оставался единственным журналом советской социологии. С тех пор появились новые социологические журналы, однако «СоцИс» продолжает занимать главное место в иерархии российских журналов. Существует два основных способа установить иерархию журналов -- экспертные оценки и подсчёт ссылок на статьи. В первом случае проводится опрос, в котором учёных просят оценить значимость различных изданий. Во втором случае рейтинг журналов выстраивается по различным показателям, среди которых самый известный -- импакт-фактор журнала. В случае российских социологических журналов оба способа выстроить иерархию журналов показывают сходные результаты. По результатам опроса участников III Всероссийского социологического конгресса, число читающих «СоцИс» составило 66% всех ответивших на вопросы анкеты (и 92% всех ответивших на данный вопрос). Следующий за ним «Социологический журнал» набрал уже 14%, на третьем месте -- «Журнал социологии и социальной антропологии» («ЖССА»). По данным опроса петербургских социологов, среди социологических журналов именно «СоцИс» читают чаще, чем остальные журналы: 75% социологов выбрали вариант «Читаю несколько статей в год», ещё 22% читают журнал время от времени. Издаваемый в Петербурге «ЖССА» оказался на втором месте: несколько статей в год читают 63% петербургских социологов, ещё 29% читают его время от времени. Согласно цитатному рейтингу российских социологических журналов, «СоцИс» также занимает первое место По данным РИНЦ, рейтинг социологических журналов по интегральному показателю выглядит следующим образом (приведены показатели для первых пяти журналов за 2016 г.): «СоцИс» -- 4,706; «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены» -- 3,523; «Мир России» -- 3,453; «Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз» -- 2,957; «Вестник Тюменского государственного университета. Социальноэкономические и правовые исследования» -- 1,802..
Редакция «СоцИса» осознаёт свой особый статус главного издания. Она видит своей задачей не только представлять российскую социологию во всем её многообразии, но также задавать направление для её развития. Возложенная на себя миссия во многом объясняется историей создания «СоцИса» и логикой его функционирования в советское время. Он был создан по модели главного журнала одной дисциплины. В этом положении журнал должен был стать отражением всего того, что официальная идеология предполагала под советской социологией, какие бы разные формы работы она ни представляла. Статус главного социологического издания порождал обязательства, несоблюдение которых вызывало критику как со стороны партийных структур, так и со стороны читателей. В разные периоды существования журнала задачи имели свою специфику. До начала перестройки ключевое значение играли партийные задачи --идеологическая деятельность, управление народным хозяйством, борьба с буржуазной социологией. В годы социальных и политических преобразований роль журнала была переосмыслена: «СоцИс» менялся на глазах под влиянием задач, которые ставились партийными архитекторами перестройки [Губа 2015а].
Сейчас редакция продолжает считать, что журнал должен соответствовать задачам главного социологического издания:
Мы стараемся показать социологам нашим, какая у нас социология, и мы стараемся показать, как она может развиваться (интервью с редактором журнала).
Редакция не только ставит перед собой научные задачи (публиковать научные статьи для социологов), но и считает необходимым заниматься социологическим просвещением и развитием образования:
Мы представляем то, что делается в нашей социологии. Мы -- журнал, который работает шире. И научная, и просветительская, и учебная функции. Вот наши коллеги, они выпускают «Социологический журнал», сказали: «Мыработаем только на профессиональных социологов. Мы не занимаемся просвещением, мы не занимаемся учебной работой». Что касается журналов ВЦИОМа или Левада-Центра, они описывают обычно свои всероссийские исследования. Есть журналы специализированные -- «Социология власти», «Социология образования». Они -- по определенным направлениям. Практически нет широкого подхода. На это претендуют выпуски университетских журналов, но у них ограничены возможности. Всё равно они ограничиваются локальными какими-то проблемами (интервью с представителем редакции).
Репрезентация российской социологии происходит через присутствие на страницах журнала определённого набора тематических рубрик. Для редакции важным является полное представление российской социологии на страницах «СоцИса», что неоднократно подчёркивалось в интервью главным редактором : научный редакция журнал социологический
Мы стараемся отвечать на вопросы по всему полю социологии. Если вы заглянете в журнал, то увидите, что нет практически ни одной сферы, проблем которой мы бы не затрагивали. Социология политическая, экономическая, историческая, социология образования, культуры, семьи, молодёжи. Практически во все сферы человеческой жизнедеятельности мы суём свой нос [Тощенко 2010].
Новые рубрики появляются редко. Их возникновение означает, что редакция уверена в наличии определённой тематической области, существующей в виде научной школы или академического сектора в структуре РАН; по этой теме публикуются коллективные монографии и учебники, защищаются диссертации. Рубрика может не появиться, если остаются сомнения в том, что социология включает такие направление или отрасль. Редакция в своём роде задаётся вопросом, действительно ли существует «социология X» или «социология Y». Это заметно по ситуациям, когда редакция сталкивается со сравнительно новыми направлениями, дисциплинарный статус которых кажется им неопределённым. Например, название рубрики, куда помещались статьи с гендерной тематикой, менялось несколько раз: от «Гендерных исследований» и «Гендерной социологии» до «Гендерных исследований и социологии семьи». В отдельной заметке редакция сочла нужным прояснить свой взгляд на то, чем именно нужно считать гендерные исследования:
Речь может идти, скорее, о гендерном подходе как особой методологии, чем о гендерной социологии, выделение которой достаточно условно в структуре социологического знания [Тощенко 2000: 3].
Сейчас ядро журнала составляют рубрики, в основе которых лежит деление на широкие субдисциплины в виде теоретической социологии, экономической социологии, политической социологии, социологии науки и т д. В таком виде рубрики закрепились примерно к середине 1990-х гг., потеснив возникшие в перестройку разделы, посвящённые демократизации советского общества. Здесь важно обратить внимание на то, что исчезли в первую очередь разделы, которые не соответствовали легитимным направлениям. В этом смысле рубрика «Социология образования» -- легитимная рубрика, а рубрика «Социология катастроф» -- нет.
Ну а как реагировать на желание и попытки конструировать «новые» социологии -- «социология рынка», «электоральная социология», «социология войны», «социология обмена», «социология потребления», «социология страхования», «социология банковского дела» и т. п. словообразования, которые, на наш взгляд, мало или ничего не обозначают, кроме претензии провозгласить нечто особенное, отдельное, своеобразное. Никто не сомневается, что реально существуют социальные проблемы рыночных отношений, социальной работы, страхового или банковского дела. Но стоит ли при анализе и исследовании каждой новой проблемы употреблять слово «социология»? В этом я серьёзно сомневаюсь. Если не поставить под сомнение этот бурный поток «социологий», то можно дойти до своего рода «дурной» бесконечности, когда к каждому слову можно приспособить термин «социология». Так можно дойти не только до «социологии обмена», но и до «социологии промтоварных магазинов» или «социологии ресторанов». Так недалеко и до «социологии пивного бара» [Тощенко 1999: 8].
Среди рубрик, исчезнувших во второй половине 1990-х гг., мы встречаем такие разделы, как «Социология кино», «Неформальная коммуникация», «Социология этики», «Социология преступности», «Ин- варойнментальная социология». Основные рубрики получили более традиционные названия, которые указывают на широкие области: «Политическая социология», «Экономическая социология», «Социальная политика. Социальная структура», «Социология культуры», «Социология образования», «Эт- носоциология». Этот набор составляет стержень журнала -- рубрики располагаются в начале номера. Задачи малого жанра -- способствовать социологическому образованию или информировать сообщество; обычно такие материалы располагаются в конце журнала, занимая заметно меньше страниц.