При определении места совершения такого преступления, как злостное уклонение от уплаты алиментов, следует еще
149
учесть, что возможны случаи, когда родитель злостно уклоняется от уплаты алиментов »а содержание двух детей, проживающих на территории двух различных союзных респуилик, или этот же родитель длительнее время уклоняется от содержания одного ребенка, который проживал одно время на территории одной союзной республики, а затем переехал на территорию другой республики, о чем было известно этому родителю. Местом совершения преступления в этих случаях является, кроме тех союзных республик, где находился виновный, также территория республик, где проживают дети. Однако, поскольку совершено одно единое преступление, хотя и длящееся, должен быть применен уголовный закон только одной союзной республики. Следует, как мы полагаем, применить уголовный закон той союзной республики, щ территории которой рассматривается уголовное дело; если же преступление рассматривается судом третьей республики, где преступление не было совершено даже частично, то следует применять уголовный закон той союзной республики, где преступление было окончено или пресечено, т. е. прекращено по зависящим или не зависящим от воли виновного обстоятельствам.
Эти положения следовало бы закрепить в общесоюзной интерлокальной коллизионной норме.
Е. В советской уголовно-правоцой литературе вопрос о продолжаемом преступлении рассматривается главным образом в связи с необходимостью отграничить продолжаемое преступление от повторного44 и преимущественно в связи с рассмотрением уголовных дел о хищении государственного и общественного имущества, потому что эти вопросы имеют самое большое практическое значение45.
По вопросу об определении места совершения продолжаемого преступления, если оно частично осуществлялось на территории двух или более союзных республик, в советской теории уголовного права гет единого мнения. Так, В. Н. Кудрявцев46 • в Я. М. Брайнин47 предлагают вопрос о применении уголовного закона в этих случаях решить следующим образом: применять уголовный кодекс той республики, который признает это преступление сравнительно более тяжким. Если же в этих республиках наказание за данное преступление одинаково, действия виновного следует квалифицировать по уголовному кодексу той республики, где это преступление было завершено. Н. Д. Дурманов48 предлагает учитывать сравнительную тяжесть наказаний, предусмотренных в законодательстве различных республик; однако при одинаковой наказуемости считает необходимым применить закон той союзной республики, где виновный привле-
150
чен к уголовной ответственности и предан суду. И. И. Горелик по существу также приходит к выводу о том, что следует применять наиболее строгий республиканский закон, но в отличие от других ученых не рассматривает продолжаемое преступление в качестве единого преступления, с чем нельзя согласиться49.
Автор настоящей работы в свое время предлагал считать местом совершения продолжаемого преступления территорию той республики, где преступление завершено, независимо ог сравнительной тяжести наказания, однако с учетом интересов той республики, на территории которой наступили общественно опасные последствия. Более глубокое изучение судебной практики привело к убеждению, что и такое решение не всегда возможно и не всегда правильно50. Мы полагаем, что и в данном случае следовало бы предусмотреть применение уголовного закона той союзной республики, в которой виновный предан суду, если на территории этой республики совершались отдельные акты продолжаемого преступления. Если же виновный предан суду в союзной республике, на территории которой не был совершен ни один акт единого продолжаемого преступления, следует установить применение уголовного законодательства той союзной республики, где преступная деятельность закончилась или была пресечена.
Продолжаемые преступления рассматриваются, как правило, по месту наступления общественно опасного последствия или по месту пресечения продолжаемого преступления51, поэтому в большинстве случаев применяются уголовные законы той союзной республики, где имел место последний акт оконченного или неоконченного продолжаемого преступления, т. е. в той республике, где преступная деятельность закончилась или была пресечена52.
Пленум Верховного Суда Союза ССР в п. 15 постановления от 11 июля 1972 г. «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» указал, что «совершение нескольких хищений (например, путем краж), причи-ниеших в общей сложности крупный ущерб, если содеянное свидетельствует о едином продолжаемом преступлении, надлежит квалифицировать как хищение в крупном размере по закону той союзной республики, в которой преступная деятельность закончилась или была пресечена»53.
Таким образом, в соответствии с толкованием Пленумом Верховного Суда Союза ССР местом совершения продолжаемого хищения является территория той союзной республики, где преступная деятельность закончилась или была пресечена, не-
151
зависимо от того, на территории какой республики рассматривается уголовное дело. Что касается продолжаемого хищения, то нет оснований возражать против такого решения вопроса, однако вряд ли оно может быть признано наилучшим вариантом определения места совершения всякого иного продолжаемого преступления54. Необходима законодательная регламентация и этого вопроса.
Вопрос о месте совершения преступления соучастниками, действовавшими на территории нескольких республик, должен быть решен раздельно для двух форм соучастия — соисполне-ния (простого соучастия) и соучастия в узком смысле слова (сложного соучастия). К сожалению, за редкими исключениями55, этого не делается.
В случае соиспол! ения каждый соучастник является исполнителем преступления. Он сам непосредственно выполняет полностью или частично действия, предусмотренные составом соответствующего преступления. Если два или более соисполнителя совместно совершают преступные деяния на территории нескольких союзных республик, то местом совершения преступления является каждая из союзных республик, на территории которой частично совершается преступление хотя бы одним из соисполнителей. Соисполнители могут совместно совершить и т. н. материальное преступление, для оконченного состава которого необходимо наступление определенных последствий.
Принципиальный подход к решению вопроса о месте совершения преступления не меняется: местом совершения преступления являются как те союзные республики, на территории которых совершаются действия каждого из соисполнителей, направленные на достижение преступного результата, так и та союзная республика, где наступил преступный результат. Однако в этом случае возможны и иные варианты решения коллизии между уголовными законами союзных республик56.
Если к уголовной ответственности привлекается только один из соисполнителей, а в отношении второго соисполнителя уголовное дело выделяется в отдельное производство и направляется для дальнейшего расследования в другую союзную республику, то содеянное вторым соисполнителем квалифицируется по статьям уголовного кодекса союзной республики, где расследуется и рассматривается судом дело. Если же соисполнители привлекаются к уголовной ответственности на территории третьей республики, где они преступных действий вообше не совершали, то следует установить применение уголовных законов той из союзных республик, где была завершена или пресечена их преступная деятельность.
152
В случае совершения преступления в соучастии в узком смысле слова также имеются все основания вменить в вину каждому из соучастников в полном объеме совместно совершеннее преступление. В плане установления места совершения преступления соучастниками в тесном смысле слова, действовавшими на территории нескольких союзных республик, возможны следующие варианты: 1) признать местом совершения преступления для всех соучастников ту союзную республику, на территории которой осуществил преступление исполнитель без всякого учета того места, где фактически действовали остальныэ соучастники — организатор, подстрекатель и пособник; 2) признать местом совершения преступления каждого соучастника ту союзную республику, на территории которой данный соучастник совершал общественно опасные действия, способствующие осуществлению преступного замысла, т. е. ту союзную республику, где организатор организовал совершение преступления или руководил его совершением, где подстрекатель склонил к совершению преступления исполнителя, где пособник содействовал совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий, а также где лицо заранее обещало скрыть преступление, независимо от того, где совершались преступные действия исполнителем; 3) признать местом совершения преступления для исполнителей то место, где они совершили преступное деяние или где наступили или должны были наступить обусловленные их действиями последствия, а для прочих соучастников —■ то место, где они совершили опасные деяния, так и то место, где преступное деяние совершено исполнителем и где наступили или должны были наступить общественно опасные последствия в результате его действий.
В последнем из указанных возможных случаев неизбежны коллизии, которые могут быть урегулированы различным образом: исходя из строгости предусмотренного наказаыия за эти деяния в законодательстве союзных республик, исходя из степени значимости и опасности деяния, совершенного в каждой из союзных республик, и, наконец, исходя из места предания суду и рассмотрения судом уголовного дела. За и против каждого из этих предложений можно высказать различные соображения.
В советской уголовно-правовой литературе господствующим является мнение о том, что местом совершения преступления для всех соучастников является территория той союзной республики, на которой совершено преступление исполнителем, т. е. действия всех соучастников — исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника — должны квалифицироваться по уго-
; 153
ловному кодексу той союзной республики, где исполнитель совершил предусмотренное уголовным законом деяние, независимо от того, на территории какой республики он сам совершил преступное деяние57.
Проведенный нами опрос ученых, работающих в области уголовного права, а также практических работников юридических ведомств Латвийской ССР показал, что большинство опрошенных (188 из 291 практика, 64,5% и 62 из 80 ученых, 77,5%) придерживается такого мнения58. Из того же опроса видно, что значительное количество практических работников и ученых придерживается и других точек зрения59, что не может не повлиять на практику применения уголовных законов к соучастникам, действующим в разных республиках.
Однако следует отметить, что в судебной практике в большинстве случаев мы встречаемся именно с таким решением вопроса: действия прочих соучастников, совершивших преступные деяния вне пределов союзной республики, где совершил преступление исполнитель, квалифицируются по законам той союзной республики, где осуществлен состав преступления исполнителем. Мы полагаем, что судебную практику следует объяснить тем, что преступление, совершенное в соучастии, как правило, раскрывается по месту осуществления преступного замысла исполнителем; здесь же возбуждается уголовное дело и виновные предаются суду и осуждаются. Поскольку преступные деяния соучастников, действовавших вне пределов данной союзной республики, способствовали наступлению преступного результата на территории данной республики или осуществлению самого преступного деяния исполнителем, суд применяет ко всем соучастникам уголовные законы данной республики.
Изученная нами судебная практика Латвийской ССР по делам о преступлениях, совершенных в соучастии, когда часть соучастников действовала вне территории Латвийской ССР60, убедила нас в том, что суды республики во всех случаях (когда преступление соучастниками совершено частью в Латвийской ССР и частью на территории других союзных республик) к соучастникам применяют уголовные законы Латвийской ССР, независимо от того, идет ли речь о соучастии в тесном смысле слова или о совиновничестве.
Так, во всех случаях рассмотрения судами Латвийской ССР дел о спекуляции, когда часто соисполнителей или пособников (в том числе и укрывателей) действовала внепределов республики, ко всем соучастникам применялись уголовные законы Латвийской ССР, т. е. действия всех их, в том числе и соисполнителей,
154
< ш
совершивших преступные деяния вне территории Латвийской ССР, квалифицировались по УК Латвийской ССР. К такому же выводу мы пришли в отношении имевшего место за пределами республики пособничества расхищению государственного или общественного имущества, совершенному на территории Латвийской ССР. Эта практика нам представляется совершенно правильной. Суды Латвийской ССР применяют свое республиканское уголовное законодательство ко всем соучастникам, которые полностью или частично совершили преступление на территории Латвийской ССР.
Господствующая точка зрения в литературе недостаточно аргументируется. Ее можно" было бы теоретически обосновать только с позиции акцессорной природы соучастия. Одгако советские ученые, за исключением М. И. Ковалева61, полностью отвергают акцессорную ответственность соучастников62, в том числе и авторы, высказавшиеся за установление места совершения преступления соучастниками в зависимости от места совершения преступления исполнителем. Рекомендации, даваемые приверженцами господствующей точки зрения, невозможно реализовать, если исполнитель совершал преступные деяния на территории нескольких республик и в каждой из этих республик имел пособников. Еще труднее установить место совершения преступления в соучастии, если два или более соисполнителял совершают преступные действия на территории нескольких союзных республик и в каждой из этих республик им оказывают содействие соучастники. В этом случае коллизия между уголовными законами двух союзных республик на основании господствующей концепции вообще не разрешима, потому что невозможно признать местом совершения преступления территорию только одной союзной республики.
Проанализировав наиболее спорные случаи установления места совершения преступления в пределах Союза ССР, необходимо отметить, что действующее общесоюзное уголовное законодательство делает возможным разное толкование ст. 4 Основ уголовного законодательства и обоснование различных критериев установления места совершения преступления. Это приводит к несогласованным, порой противоречивым решениям одного и того же вопроса в отношении разных категорий преступлений в доктрине советского уголовного права и в судебной практике.
Как мы уже показали, многими советскими авторами предлагались различные решения для установления единого места совершения преступления: одно решение только для материальных дистанциоьных преступлений, другое -— для продолжаемых
155
или длящихся преступлений, третье — для преступлений, совершенных в соучастии и т. д.
Критериями, которыми предлагается пользоваться при установлении места совершения преступления применительно к отдельным категориям преступлений, являются, как мы уже установили, место совершения самого общественно опасного деяния или место наступления общественно опасных последствий, место пресечения или завершения преступления и др. Порой трудно объяснить, почему каждый из этих критериев предлагается учеными только для одной определенной категории преступлений и отвергается для другой63. Но дело не в некоторой непоследовательности отдельных авторов. Наиболее трудным является избрать правильный путь решения интерлокальной коллизии -коллизии между республиканскими законами.
Многие из предлагаемых решений, как мы уже говорили, приводят к спору о том, какой из элементов состава преступления должен быть признан главным при определении места совершения преступления, а какой можно игнорировать, т. е. к возобновлению на советской почве догматического спора (длившегося между виднейшими учеными различных стран в течение столетий64) о приоритете отдельных элементов состава преступления.
Вряд ли с точки зрения принципа социалистической законности представляется возможным убедительно обосновать исключительное значение какого-то одного элемента состава преступления для определения места совершения преступления и целом, т. е. утвердить одну позицию и отвергнуть другую. Каждое звено преступного деяния, осуществленного в пределах союзной республики, нарушает правопорядок, установленный в данной республике. Вряд ли возможно установить, какое из деяний — совершенное в пределах территории данной республики и повлекшее последствия вне ее пределов или совершенное вне ее пределов и повлекшее последствия в ее пределах — в большей мере посягает на установленный ею правопорядок. Поэтому каждая советская социалистическая республика должна быть признана местом совершения любого преступления, если на ее территории осуществлено одно из звеньев преступного деяния, один из элементов состава преступления, один из этапов продолжаемого или длящегося преступления, одна из стадий неоконченного преступления, одно из альтернативно предусмотренных законом деяний. В случае совершения оконченного преступления или покушения не должны приниматсья во внимание приготовительные действия, в правовом смысле безразличные промежуточные последствия и последствия, выхо-
156
дящие за рамки оконченного состава преступления. Место совершения приготовительных действий (при покушении или оконченном преступлении), как и место наступления в правовом смысле безразличных последствий или последствий, выходящих за рамки предусмотренных законом последствий, не влияют на применение уголовных законов союзной республики. Не может быть признана местом совершения преступления также территория той союзной республики, на которой случайно наступили предусмотренные законом последствия, если виновный не предвидел, не мог и не должен был предвидеть их наступления в этом месте.
Таким образом, каждый из нескольких актов или составных частей единого преступного деяния имеет самостоятельное значение при определении места совершения преступления; такое же самостоятельное значение имеет каждое из юридически значимых промежуточных и окончательных последствий. Это означает, во-первых, что каждая союзная республика, на территории которой преступление совершено не только полностью, но и частично, должна быть признана местом совершения преступления; во-вторых, что две и более союзных республик одновременно могут быть признаны местом совершения преступления. Прав А. А. Тилле в том, что коллизии республиканского законодательства являются неизбежным фактом на данном этапе развития Союза ССР. Поэтому необходимо разработать четкие правила правового регулирования коллизий республиканского законодательства65.
Мы полагаем, что правовое регулирование коллизий в праве применения республиканских уголовных законов должно основываться на принципах советского уголовного права и принципах осуществления советской уголовной юрисдикции. Исходя из принципов советского уголовного права, вряд ли можно считать обоснованным такое решение коллизии между уголовными законами союзных республик, как применение наиболее строгого уголовного закона, т. е. уголовного закона той из союзных республик, который предусматривает наиболее строгое наказание66. Нет никакого основания считать, что ныне действующее уголовное законодательство дает основание для применения более строгого уголовного закона67. Такое положение н« прямо и ни косвенно не вытекает из ныне действующего советского уголовного законодательства; поэтому такое толкование закона d настоящее время не имеет законного основания68. Полагаем, что следует отказаться от такого решения интерлокальных коллизий и не ориентировать в таком направлении советского законодателя. Вряд ли стоит вводить в советское право при-
157
менения уголовного закона положение в пользу более строгого' закона69.
Основание для решения вопроса следует искать не в оценке сравнительной значимости элементов состава преступлений, не в сравнительной тяжести наказаний, установленных законодательством союзных республик, а в закрепленных в законодательстве Союза ССР суверенных правах союзной республики на осуществление своей уголовной юрисдикции и на применение своих уголовных законов к деяниям, совершенным в пределах ее государственной территории, даже если эти деяния только частично совершены на ее территории, а в какой-то своей части совершались также на территории других союзных республик. Верховный Совет Союза ССР, приняв 11 февраля 1957 г. закон «Об отнесении к ведению союзных республик законодательства об устройстве судов союзных республик, принятия гражданского, уголовного и процессуальных кодексов»70, закрепил право и обязанность каждой из советских социалистических республик обеспечить охрану установленного в ней правопорядка, который нарушают преступные деяния, совершаемые как лицами, находящимися в пределах данной союзной республики, так и лицами, находящимися на территории других союзных республик и своими деяниями вызывающими общественно опасные последствия в данной союзной республике, а также лицами, которые в отдельности или совместно с другими (в соучастии) осуществляют какую-то часть преступления в пределах территории данной республики.
«...Партия взяла твердый курс на расширение прав союзных республик в хозяйственном и культурном строительстве, — указывал Л. И. Брежнев. — Этот курс был одобрен XX и XXII съездами КПСС, всем советским народом. Укрепление хозяйственной самостоятельности повлекло за собой и расширение законодательных прав союзных республик»71. Исходя из расширенных прав союзных республик в области законодательства И его применения, за каждой союзной республикой должно быть признано право осуществления уголовной юрисдикции на основании своих уголовных законов, если преступными действиями был в какой-то мере нарушен установленный в пределах ее территории правопорядок. Такое решение весьма спорного вопроса явилось бы наилучшей гарантией и утверждением равноправия союзных республик в плане установления пределов действия республиканского уголовного законодательства в пространстве.
В предлагаемой системе интерлокальных коллизионных норм должна быть предусмотрена также норма, определяющая,
158
какой уголовный закон должен быть применен в случаях, когда уголовное дело рассматривается в той союзной республике, на территории которой преступление вообще не совершалось. Полагаем, что следует законодательно закрепить применение уголовного закона той союзной республики, на территории которой закончилась преступная деятельность (преступление фактически было завершено, прекращено или пресечено).
Такое решение вопроса не противоречит ни суверенитету и ни равноправию союзных республик и, как мы полагаем, даег наибольшую возможность суду правильно оценить общественную опасность содеянного, причины, по которым деяние не было доведено до конца или не возобновлена преступная деятельность. Кроме того, такое решение имеет значительные практические преимущества (не требует изучения и сравнительного анализа судом уголовного законодательства нескольких союзных республик и др.), что законодателем должно быть учтено, так как, в свою очередь, приведет к правильному и единообразному применению уголовных законов72.