Материал: Аспекты изучения художественного текста в лингвистике и межкультурной коммуникации. Проскурин Д.К., Рудаков О.Б

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

го нет уже мгновением позже (Т. Соломатина. Большая собака, или «Эклектичная живописная вавилонская повесть о зарытом»).

Кроме того, слово писатель сложными отношениями связано с другими номинациями «пишущих людей»: поэт, прозаик, драматург, новеллист, беллетрист, публицист, журналист, мемуарист, писака, графоман, щелкопер и т.д. И семантика лексемы писатель раскрывается в противопоставлении к другим единицам из этой же лексико-семантической группы.

Внеязыковые факторы, обусловливающие семантическую неопределенность слова писатель, обусловлены разнообразными социальными и эстетическими аспектами писательской деятельности, а также изменениями в искусстве и коммуникации. Поэтому затруднительно определить, насколько уместна номинация писатель даже в том случае, если человек пишет художественные тексты. Достаточно ли просто написать некоторое количество художественных текстов, чтобы стать писателем? Нужно ли обладать талантом, чтобы считаться писателем? Обязательно ли публиковать свои работы? Что считается публикацией? Где границы между художественными и нехудожественными текстами? Эти и многие другие вопросы являются поводом для дискуссий. В случае с автором нехудожественных текстов ситуация оказывается еще более спорной.

В целом понятие автора вызывало много философских и филологических споров, обсуждение которых не входит в задачи данной статьи. Приведем лишь показательную цитату из работы П. Бурдье «Поле литературы»: «Однако универсальной дефиниции писателя не существует: научному анализу доступны лишь частные дефиниции, соответствующие некоторым частным эпизодам в истории борьбы за легитимную дефиницию. <…> Семантическая размытость таких понятий, как “писатель” или “художник”, является одновременно и продуктом и условием борьбы за навязывание дефиниции. Следовательно, она является частью той самой реальности, которую эти понятия интерпретируют» [0]. И далее: «“Профессия” писателя или художника, несмотря на все усилия писательских ассоциаций, пен-клубов и т. д. – одна из наименее кодифицированных. Эта “профессия” также – одна из наименее способных полностью определить (и прокормить) агентов, связавших с ней свою жизнь: для того, чтобы заниматься тем, что они рассматривают в качестве своего главного дела, им часто приходится находить дополнительное занятие – источник основного дохода» [Там же]. Вспомним также известный диалог на суде над И. Бродским (думается, что в подобное ситуации могло прозвучать и слово писатель):

Судья: А вообще какая ваша специальность? Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.

Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому? Судья: А вы учились этому?

Бродский: Чему?

Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят... где учат...

Бродский: Я не думал, что это дается образованием. Судья: А чем же?

Бродский: Я думаю, это... (растерянно)... от Бога... (polit.ru/article/2004/03/14/ brodsky1).

Еще один пример из переводного текста, где в оригинале использовалось слово writer:

81

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №3(22), 2016

–Вы... Вы – Килгор Траут?

–Да. – Траут решил, что Билли пришел жаловаться на плохую доставку газет. Он никогда не думал о себе как о писателе по той простой причине, что никто на свете не давал повода для этого.

–Вы... Вы – тот писатель?

–Кто?

Билли был уверен, что ошибся.

–Есть такой писатель – Килгор Траут.

–Такой писатель? – Лицо у Траута было растерянное, глупое.

–Вы никогда о нем не слыхали?

Траут покачал головой:

– Никто никогда о нем не слыхал.

Билли помог Трауту развезти газеты, объехал с ним всех подписчиков в своем «кадиллаке». Все делал Билли – находил дом, проверял адрес. Траут совершенно обалдел. Никогда в жизни он не встречал поклонника, а Билли был таким горячим его поклонником.

Траут рассказал ему, что никогда не видел своих книг в продаже, не читал рецензий, не видал рекламы.

–А ведь все эти годы я открывал окно и объяснялся миру в любви (К. Воннегут,

перевод Р. Райт-Ковалевой. Бойня номер пять, или Крестовый поход детей).

Еще один пример из романа Л. Вайсбергер «Дьявол носит Прада» (перевод М. Маяков, Т. Шабаева), в англоязычном тексте также фигурирует слово writer.

–<…> А вы чем занимаетесь?

–Я писатель.

–Неужели? Вот здорово.

Я надеялась, что в моем голосе не прозвучало легкое разочарование, которое я сразу же почувствовала. Ну почему все, абсолютно все в Нью-Йорке представляются либо писателями, либо актерами, либо поэтами, либо художниками? Я, было дело, тоже писала для школьной газеты, а когда училась в универе, у меня – черт побери! – даже взяли статью в «Хадасса нэшнл мэгэзин». Означало ли это, что я автоматически стала писательницей?

Понятно, что сложность ответа на вопрос «Кого можно назвать писателем?», связана с неопределенностью не только социальных маркеров писателя, но критериев искусства. Приведем слова польского режиссера Л. Маевского, отражающие распространенную точку зрения на современное искусство, в т.ч. и на художественную литерату-

ру: Современному искусству сейчас нечего предложить – <…> и художником себя может назвать кто угодно, вне зависимости от того, что он сделал. Раньше художником себя мог назвать только человек с высочайшим уровнем мастерства, а сейчас любой каракуль на листке бумаги можно назвать «артом» и выставить на экспозиции. Вот порву я рубашку, повешу ее и скажу, что это – инсталляция с глубоким смыслом. Придет какой-нибудь критик, посмотрит, задумается и скажет, что эта безумно талантливая «инсталляция» показывает какой-нибудь «разрыв» современного человека (Откровения режиссёра «Мельницы и креста»: kinopoisk.ru/blogs/spinoff/post/2100/comm/747396).

Вызывают вопросы и границы художественной литературы. Так, Нобелевская премия по литературе 2015 г. вызвала множество споров. В частности, обсуждали,

82

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

можно ли считать Светлану Алексиевич писателем, если в ее текстах так сильна документальная составляющая. Несколько примеров различных точек зрения: … и, возмож-

но, нобелиатом мог стать японец Мураками, что, конечно, гораздо справедливей, ведь он в отличие от Алексиевич – писатель, и хороший (lgz.ru/article/-40-6528-14-10- 2015/literator-nuzhnogo-kalibra); Шведская академия отметила тенденцию времени, отдав награду романисту, не изобретающему миров, не рассказывающему выдуманных историй, – но писателю, вынимающему свой материал из гущи самой жизни, дающему слово героям всех социальных слоев и организующему факты сырой действительности в профессионально отточенную композицию. Важен и еще один мотив: Алексиевич не занимается языковыми играми, ее проза, ясная и продуманная, мало теряет в переводе. Но это и не проза журналиста

(vedomosti.ru/lifestyle/articles/2015/10/08/612083-aleksievich-nobelevskoi-premii). Сама С.

Алексиевич в нобелевской лекции охарактеризовала свою прозу следующим образом:

Что делаю я? Я собираю повседневность чувств, мыслей, слов. Собираю жизнь своего времени. Меня интересует история души. Быт души. То, что большая история обычно пропускает, к чему она высокомерна. Занимаюсь пропущенной историей. Не раз слышала и сейчас слышу, что это не литература, это документ. А что такое литература сегодня? Кто ответит на этот вопрос? Мы живем быстрее, чем раньше. Содержание рвет форму. Ломает и меняет ее. Все выходит из своих берегов: и музыка, и живопись, и в документе слово вырывается за пределы документа. Нет границ между фактом и вымыслом, одно перетекает в другое. Даже свидетель не беспристрастен. Рассказывая, человек творит, он борется со временем, как скульптор с мрамором. Он

– актер и творец (nobelprize.org/nobel_prizes/literature/ laureates/2015/alexievichlecture_ry.html).

Вообще вопрос об объеме лексического значения слова писатель становится особенно актуальным в последнее время, когда люди стали писать больше, чем ранее, и возникла необходимость дифференцировать лиц по роду их деятельности. В частности, в интернете зародились новые жанры, например, фанфики – любительские произведения по мотивам книг, кинофильмов, телесериалов, комиксов, компьютерных игр и т.п. Люди, которые пишут фанфики, именуются фикрайтерами. Появились блоги – сетевые дневники, и их ведут блогеры и т.д.

Сложности в определении статуса такой деятельности и уместности слова писатель по отношению к таким людям возникают у носителей не только русского, но и английского языка (хотя в последнем, казалось бы, слово writer может обозначать любого пишущего субъекта). Приведем пример из фильма «Contagion» («Заражение» в русском переводе, реж. Стивен Содерберг, 2011 г.):

with punctuation.”

Кроме платформ для блогов, возникли сайты, где любой человек может разместить свои художественные тексты (примеры таких ресурсов из русскоязычного сегмента интернета –proza.ru или stihi.ru [Мы не ставим своей задачей глубокий анализ этого явления. Нас интересует лишь то, как внеязыковые факторы влияют на употребление слова писатель в современной русской речи. – О.Г.]). Стали возможными высказывания, отражающие очень низкий «порог входа» в писатели: Если вы пишете, если пуб-

83

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №3(22), 2016

ликуетесь в Сети – значит, вы уже писатель. Неважно, начинающий или продол-

жающий. И становитесь не только носителем, но и выразителем культуры. Или бес-

культурья (school-of-inspiration.ru/pishem-knigu-rabota-nad-oshibkami-chast-2).

Анализ высказываний пользователей интернета показал, что одни люди, выкладывающие свои сочинения на подобных ресурсах, называют себя писателями, а другие считают это обозначение слишком «громким». Примеры высказываний из одной дис-

куссии (m.livejournal.com/read/user/ariwenn/ 254044/comments): 1) Писатель – это Бул-

гаков. Поэт – это Бродский. А мы – так, любители, на все руки от скуки. 2) Просто есть колоссы, мэтры, отцы-основатели, а есть те, кто идет по их стопам. Среди издающихся, но не особо известных авторов есть много достойных. Просто сейчас век такой, что от скуки чем только не занимаешься, и шлака, конечно, больше. 3) … Можно, конечно, никогда себя писателем не назвать даже в мечтах – а что я, вот Стругацкие да, а я так… Однако, имхо, это обесценивание себя и своих способностей добром не кончится.

Возможность публикации в интернете привела к появлению различных уточняю-

щих формулировок: интернет-литература, онлайн-литература писатели-любители и

т.п. Пример из описания Национального корпуса русского языка: В 2015 г. в акценто-

логический корпус включен подкорпус наивной поэзии – это стихотворные тексты, написанные поэтами-любителями, не публикующимися в признанной литературной периодике (ruscorpora.ru/corpora-about.html).

Появляются новые виды профессиональной деятельности, связанные с написанием текстов, а в языке возникают соответствующие названия: райтер, копирайтер, ре-

райтер, коммерческий писатель, технический писатель, литературный негр и т.д., см. [0; с. 146]. С 1990-х годов используется слово спичрайтер, правда, судя по Национальному корпусу русского языка, его частотность резко идет на спад. Иногда для обозначения людей, которые профессионально пишут нехудожественные тексты, употребля-

ется и лексема писатель. Пример: Я ищу писателей для двух образовательных проектов. Первый проект о предпринимательстве, второй – о личных финансах

(maximilyahov.ru/blog2.4/?go=all/dve-vakansii). На распространение таких конструкций,

по всей видимости, повлияли английские кальки типа технический / коммерческий писатель, а также переводная литература, в которой слово писатель нередко используется в широком значении (см. примеры из книги У. Зинсера в начале данной статьи).

Коннотации слова писатель. Но все-таки слово писатель в расширенном значении наталкивается на преграды в своих попытках стать более частотным. На наш взгляд, наиболее существенное препятствие заключается в коннотациях данной лексемы. Так, если слова графоман или писака явно выражают отрицательную оценку (эта оценка фиксируется в лексикографических дефинициях), то писатель воспринимается некоторыми носителями русского языка как нейтральное слово, а некоторыми – как положительно заряженное, высокое (это связано с соответствующим отношением к художественной литературе). Проиллюстрируем этот тезис фрагментом из интервью с создателями нового жанра пирожки:

Все ли, кто пишет «пирожки», могут называть себя поэтами?

Константин: Я, как уже говорил, не поэт. Пишу «пирожки» только для забавы. Роман: Я тоже себя поэтом не считаю. Но написание «пирожков» хорошо раз-

вивает чувство здоровой самоиронии, умение по-другому посмотреть на ситуацию,

84

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

ведь «пирожок», по сути, чаще всего предлагает решение каких-то жизненных проблем, выход.

Как известно, в русской культуре писатель занимает особое место. Если перефразировать известные строки, то писатель в России больше, чем писатель. Приведем в качестве иллюстрации высказывание одного из пользователей интернета: Вы равняете всех писателей, хотя значение это слово во все времена и во всех странах имело разное. В Европе это профессия, такая же, как сварщик и гробовщик. В России все поче- му-то думают, что писатель – это какой-то особенный вид деятельности, сродни экстрасенсу (m.livejournal.com/read/user/johaan/108236/comments). Подобные наблюде-

ния «наивных» носителей языка подтверждаются и языковыми данными. См. таблицу, составленную по материалам Генерального интернет-корпуса русского языка:

Таблица

Соотношение конструкций с глаголом работать

для номинаций писатель и фотограф

Таким образом, соотношение контекстов работать писателем / работать фотографом, представленное в таблице, показывает, что в языковой картине мира деятельность фотографа в большей степени определяется как работа. А писатель – это скорее призвание, талант и т.п. Подобные различия обусловлены не только культурными, но и социально-экономическими факторами: авторы художественной литературы часто вынуждены заниматься другой профессиональной деятельностью.

Конечно, ответить на вопрос «Кого можно считать фотографом?» также трудно, поскольку он касается определения границ искусства, сущности профессионализма и многих других проблем. Одна иллюстрация: Есть масса примеров, когда некий услов-

ный фотограф снимает что-то, вовсе не считая себя художником. Либо он просто фотографирует в свободное время, имея другую профессию. У него остается архив, который сохраняется. И тут это находят по прошествии 30-40 лет. И это сейчас расценивается как абсолютный и безусловный пример великолепных фотографических произведений. Один из свежих примеров – некая няня из Нью-Йорка, которая всю жизнь снимала и даже не проявляла пленки [речь идет о Вивиан Майер – О.Г.] (znyata.com/z-proekty/legends-savchenko-2.html).

Кроме того, носители языка могут отмечать различные коннотации у слов, называющих фотографов, в том числе и в разных лингвокультурах (чтобы определить, насколько системны такие различия, нужно проводить отдельное исследование):

–Потому что я прочитал ваше интервью и довольно запутался в терминах: журналист-фотограф, художник-фотограф, фотограф, когда ты фотограф как журналист-фотограф и так далее. Вы просто фотограф?

–Да. На Западе, например, если о человеке сказать «фотожурналист», то это нормально. А по-русски «фотожурналист» звучит немного напыщенно [Ср. также: «Поэт в России больше, чем поэт», – заметил как-то один поэт. Что верно для поэта, верно, по-видимому, и для многого другого, так что трудно не вывести простую фор-

85